Звезда в тумане (СИ)

— Померла она, — сказал Володя и посмотрел на Сашу бесстыжими глазами.
***
— Как… как умерла? — Сашенька резко побледнел, даже маленькие веснушки стали видны. — Ведь еще вчера…
Бабушка вскочила и принялась поить его водичкой, а Снегирьцов сжал кулаки и уставился в окно. Вспомнилось вдруг, как ему принесли известие о смерти жены.
— Поплачь, Сашенька, легче будет, — убеждала мальчика бабушка, а тот смотрел сухими глазами на Снегирьцова:
— Я хочу ее видеть.
— Пойдем, — согласился Снегирьцов.
— Разве можно ребенку такое показывать, Володя, бог с тобой!
— Почему нельзя? — вскинулся Саша.
— Можно-можно, оставьте, маменька, Саша уже взрослый. А вы пойдете с нами?
— Нет… Нет, — добрая старушка замотала головой. — Не хочу такие ужасы видеть.
В автомобиле повисло тяжелое молчание.
— Про какие ужасы бабушка говорила? — наконец прервал его Саша, голос у него был хриплым.
— Увидишь, Саш, болезнь уж больно неприглядная маменьку твою сразила, — пробормотал Снегирьцов, лавируя меж двух загадочных драндулетов с огромными трубами.
А перед проемом в камере морга Саша зажал рот руками и прислонился обессиленно к Снегирьцову.
— Пойдем, отсюда, Володя, немедленно…
Он обхватил мальчика за плечи и поспешно вывел из клиники, служители в фартуках провожали их любопытствующими взглядами.
***
За всеми этими заботами незаметно наступила ночь, и бабушка уже спала, когда они вернулись.
— Подать ужин, барин? — спросил лакей, глядя на них как-то одновременно, так что непонятно было, к кому он обращается. Снегирьцов усмехнулся, прислуга явно была в растерянности, не зная, кого считать за хозяина в доме.
— Чаю подай, в кабинет, — велел он. — Саша, ты будешь кушать?
Саша коротко мотнул головой:
— Я к себе пойду.
Снегирьцов догнал его уже около спальни и, втолкнув в дверь, молча прижал к стене.
— Отстань, подлец, — зашипел тот, злость в его голосе отдалась нервной волной в животе.
— Прости, Сашенька, я больше никогда, бес попутал, поверь мне… — он стиснул худой мальчишеский затылок, чувствуя, как бешено бьется жилка под рукой, и провел губами по Сашиному виску.
— Уходи, — упрямо повторил Саша, и растерянно оглянулся, когда Снегирьцов отступил.
— Хорошо, если ты так желаешь, — он, напряженно улыбаясь, отошел еще на пару шагов.
— Да, желаю, — Саша топнул ногой. — Предатель!.. Стой, куда пошел?
Снегирьцов, не отвечая, запер дверь, за что чувствительно получил по плечу. Он обернулся и резко дернул на себя размахнувшегося еще раз Сашу. Поцеловал насильно почти, чувствуя, как расслабляются теплые Сашины губы, поддаются его напору.
— Прости, Саша, прости, — повторял он, подталкивая его к кровати.
Саша слабо упирался, и тогда Снегирьцов опустился на колени и поцеловал его в живот, через рубашку куда-то. Саша судорожно вздохнул:
— Ладно, Володя… Но в последний раз…
— Конечно, любимый, — горячо зашептал Снегирьцов в его обнаженный уже пах. — Больше никого, клянусь, только ты.
Кожа у Саши была такая нежная и чистая, одно удовольствие ее лобызать. Снегирьцов усердно вылизывал его, оттягивал слегка яички в нужный момент, не позволяя Сашеньке кончить раньше времени, и проникал языком к воротам наслаждений.
— Ты… ты чего хочешь, Володь? — очнулся вдруг Сашенька, когда его специально заготовленным кремом смазали. Снегирьцов этот крем из клиники стащил, под руку попалось.
— Любви, конечно же.
— Нет, не так… — Сашины глаза испуганно распахнулись.
— Что же мне, так — с другими искать? — грустно спросил Снегирьцов, поглаживая его промеж ног.
— Нет…
— Не бойся, я больно не сделаю, — пообещал Снегирьцов, и Саша медленно кивнул, ресницы его томно опустились, в потемневших глазах плескался огонь желания.
Снегирьцов ему улыбнулся, малейшие оттенки дискомфорта, страха или удовольствия на Сашином лице откликались в его душе восторгом, тем чистым и искренним чувством восхищения, которое охватывают человека только во время божественной мессы истинного служения. Проникая в невинное Сашенькино тело, он, казалось, проникал в бесплотный мир духа, возносясь из бездны порока в небеса любви и единения.
 
— Володь, — прошептал Саша позже, когда они уже просто обнявшись лежали, — а маменька, она…
Он вдруг всхлипнул и уткнулся лицом Снегирцову куда-то в шею.
— С маменькой твоей дело темное, — таинственно прошептал ему на ухо Снегирьцов. — Может, это и не она в клинике была…
— Тогда кто? А где она? — Саша приподнялся, глаза его блестели в отблесках тумана.
— Не знаю, но вот послушай, какое дело… — и Снегирьцов решился поделиться с ним всеми своими подозрениями, в конце-концов, всегда лучше знать, чем не знать и горевать.
— Так значит, завлекли маменьку проклятые сектанты в свои игры, — Сашу явно захватила неведомая тайна.
— Выходит, так…
Глава 12
Саша сразу поверил, что маменька жива. Мертвое тело, которое они в клинике видели, ничуть на нее не походило, кокон паутинный какой-то.
Дома они вместе с Володей распотрошили все на маменькином туалетном столике и в гардеробе, а так же в Володином кабинете, бывшем папенькином. Саша увлеченно искал хоть какие-нибудь следы преступной деятельности, вдруг сохранились описания сектантских ритуалов. Идея чудесного омоложения, про которое в газетах писали, запала ему глубоко в душу, настоящее спасение для Володеньки.
Но удалось найти лишь пачку писем (Володя сказал, что неприлично все же чужую переписку читать, и забрал их у Саши), и еще плеть с интересной рукоятью — в виде огромного черного фаллоса. Саша разглядывал находку и предавался сожалениям, что так быстро Володю простил, надо было проучить хорошенько, чтобы тот и думать забыл о блуде.
— Скажи, Володя, это ведь он тебя соблазнил, да? А ты калеке несчастному отказать не смог? — Саша плеть не выпускал из рук, до чего удобно держать было.
Володя молчал, сознавал вину свою, значит. Саша уже хотел его легонько по заду стукнуть, будто бы в шутку, но бабушка в комнату вошла, помешала. Володя ее на следующее же утро в усадьбу отправил. А еще в гимназию сходил и бранился потом хуже маменьки, даже розгой грозился.
— Я буду, буду учиться, Володя, все экзамены сдам, — теперь Саша его уговаривал, пытаясь протиснуть колено меж дядюшкиных бедер, они полураздетые возились в Володиной постели.
— Придется преподавателей нанять… мазь возьми, неуч.
— Давай так, пожалуйста, — стало вдруг интересно, позволит ли Володя без смазки вставить.
Саша прижал его к кровати посильнее, и тот вдруг затих и закрыл глаза. Он не собирался всерьез больно делать, хоть и трепетала душа от сладостных воспоминаний, как Володя от ремня повалился к его ногам…
— Я пошутил, не бойся, — зашептал Саша извинительно и перевернул Володю на живот — так ему более всего нравилось.
А ежели на четвереньки подняться его заставить, то можно созерцать любовный акт во всей красе, на округлой ягодице к тому же не сошел еще след от удара пряжкой. Он погладил синяк, а потом шлепнул ладонью, член его двигался в Володином теле, выгнутом страстно и покорно. Саша пожалел, что плетку бабушка у него тогда отобрала и выкинула, обозвав мерзостью, вот бы сейчас… Он не сдержался и принялся осыпать ударами Володину задницу, и, хоть тот вскрикивал и стонал, остановился Саша только когда кончил.
— Прости, прости, — Сашенька сразу же обнял Володю испуганно, даже не сразу заметил, что под ним вся кровать семенем забрызгана. — Володя, я… прости меня…