Колхоз князя Пушкина (СИ)

— Ты ещё и перья делаешь? — удивилась сестрёнка. — Тогда почему я до сих пор пишу гусиными?
— Я как раз об этом и хотел поговорить. Что если в новом доме на первом этаже открыть небольшой магазинчик, где будут продаваться стальные перья, ручки к ним и чернила с чернильницами?
— Почему бы и нет? Правда дом у нас на отшибе, хоть и на проспект выходит.
— Ключевое слово «проспект», — назидательно поднял я палец. — Мимо нас кто только не проезжает. А так как на канцелярский магазин много места не нужно, то предлагаю часть первого этажа сдать в аренду под кофейню.
  
Можно было бы, конечно, и ресторацию открыть в новом здании, но где искать именитого шеф-повара в такое предприятие, чтобы оно сразу стало популярным, я пока не знаю. Так что пусть пока будет кофейня, а там посмотрим.
* * *
Лично для меня бал начался намного раньше, чем для остальных приглашённых гостей.
Весь предыдущий вечер мы с гвардейцами — осветителями репетировали. Куда и как светить, в какой очерёдности убавлять свет, и как взаимодействовать меж собой.
Чуть было не охрип. Если вся гвардия настолько тупенькая, то просто беда. Я же не просил у них ничего сверхъестественного.
В конце концов уселся на стуле посреди зала, врубил «мегафон», и уже спокойно начал сразу всем объяснять, что именно я хочу увидеть.
Сработало.
А когда у нас начало что-то внятное получаться, то гвардейцы и сами изрядно воодушевились. Еле успокоил, а то уже перебор порой начался.
У нас же мирный Императорский бал, где не стоит никого слепить и пугать.
Впрочем, у меня своих забот полно. Я уже дважды облетел Царское Село, чтобы запомнить местность и убедиться, что пруд не спущен.
Летающий дормез для Николая мне уже пригнали, но он пришвартован пока около доков Берда.
Дело за малым осталось — обставить своё появление так, чтобы все рты раскрыли и надолго запомнили. Как бы не на всю жизнь.
Если бы не Яков Васильевич Захаржевский, тот самый генерал, заведующий дворцовым управлением Царского Села, то на прилёт прямо на Царскосельский пруд я бы не сподобился. Попросту — ничего бы не вышло.
Знакомство с ним изрядно помогло. И будущее место стоянки гидросамолёта определили, освободив один из мостков от перил, и остальные организационные вопросы решили.
Вот только двух гвардейцев из дворцовой стражи генерал мне всё-таки навязал в пассажиры, ссылаясь на регламент охраны.
Вторым пилотом я позвал Петра Исааковича. И пусть в списке приглашённых он не значится, но этот вопрос мы уже на месте решим. И я даже знаю, как.
Длина Большого Царскосельского пруда порядка семисот метров, и это в два раза больше того, что мне нужно для взлёта и посадки даже при сильном неблагоприятном ветре. Пришлось линейкой вымерять эту дистанцию по плану, предоставленному Захаржевским. Летающий домрез — это вам не «Шаврушка», которой совсем небольшого открытого участка воды бывает достаточно, более серьёзный самолёт получился.
При его создании и мне довелось блеснуть талантом. Обычным деревом, фанерой и тканями мы бы не обошлись. Пришлось впервые пробовать на прочность вываренную в щелочи древесину, которая затем прошла мощное прессование и практически «вручную», если так можно называть воздействие магии на металл, формировать из трёх полос стали хребет нашего самолёта. Я целый день из стали ваял всего лишь одну несущую трёхгранную балку, но со множеством крепёжных площадок. Как потом оказалось, зачастую избыточных.
Ещё и в гидроизоляцию нужно было вникать. В своей прошлой жизни прототип этого гидросамолёта после каждого вылета полагалось вытаскивать на берег и сушить. Теперь этого не нужно, если корпус ни обо что не побьют. Зарекаться не стану, но на этот сезон гидроизоляции корпуса должно хватить с избытком. В пять слоёв положили.
И вот, казалось бы — на что я бездарно время трачу, когда у меня война идёт…
Какая война? Так обычная, экономическая. Она иногда бывает страшней и результативней, чем те, где пушки стреляют и солдатики под барабанную дробь и вой труб в штыковую бегут.
Понятно, что кровь рекой не льётся и того превозмогания нет, как и чего-то героического, но это только на первый взгляд.
На самом деле один патент иногда важней, чем пара захваченных крепостей. По крайней мере — для простого народа и процветания страны. А уж материала на патенты у меня столько скопилось, что скоро впору третью тетрадь заводить.
О чём патенты? Так о разном. Начиная с обычной иглы для слепых, где нитку можно в ушко сбоку вставлять, практически на ощупь, что при свете лучины крестьянкам немаловажно, и заканчивая теми же самолётами, удобрениями, оборудованием для полотняной фабрики и красителями.
Оттого я и собираюсь прогнуться на этом празднике сверх меры, чтобы мне дали «зелёный свет» на любые мои привилегии и поддержали это веяние на правительственном уровне. Это же живые и быстрые деньги, для начала, и мощная финансовая поддержка в долгосрочной перспективе.
Тут главное успеть. После победы над Наполеоном наш Император Александр l обладает пока громадным политическим весом для всей Европы. Потом он это дело благополучно просрёт, но это уже не важно. Патенты-то будут к тому заявлены, как положено. По всей Европе. А потом и серьёзную юридическую компанию не грех будет открыть — очень могучий аргумент в экономических войнах. Полтора — два десятка опытных стряпчих порой целой дивизии стоят, а то и целой армии, если судить по экономическим результатам их деятельности. Впрочем, а чем ещё стоит определять победы в экономической войне?
Наше приводнение удалось. Дворецкий, подговорённый Захаржевским, зычно выдал на весь зал: — Желающие могут увидеть прибытие самолёта с князем Пушкиным на наш пруд, если пройдут к окнам восточного крыла, или выйдут на улицу!
Мда-а. Пожалуй, парой ящиков кальвадоса мне с генералом не расплатиться.
Это я понял, когда увидел, что почти все гости Николая высыпали на веранду, а потом и рассказали мне, отчего.
Первыми из самолёта выскочили на причал гвардейцы, а затем и Пётр Исаакович Ольге руку подал. Я выходил последним, закрыв на ключ дверь каюты и положил этот ключ в пенал из красного дерева.
Нетерпеливый Николай, ну, а каким ещё быть юноше, которому лишь сегодня стукнуло двадцать два года, уже стремительно шёл от дворца мне на встречу. Сопровождающие за ним едва поспевали.
— Ваше Высочество, моя сестра Ольга Сергеевна, — представил я ему сестрёнку, хотя он мог её и знать.
Пётр Исаакович в представлении обойдётся. Они и так знакомы.
— Это же что-то другое? — ткнул Николай пальцем в сторону пруда.
— Всего лишь подарок от Клана Ганнибалов, — протянул я ему пенал с ключом, — Тот самый гидросамолёт, о которым вы мечтали.
— Вы же уже сделали мне подарок? — ничуть не обманулся один из наследников Императора моей риторикой, прекрасно сознавая, откуда уши растут.
— Два подарка всегда лучше, чем один, — чисто философски заметил я, всё-таки засунув в руки Николая этот чёртов пенал, — Моя сестра будет крайне признательна, если вы оцените внутренности пассажирской каюты. Без её участия она бы так не выглядела, — заметно преувеличил я вклад сестры в интерьер каюты, заставив её краснеть, что ей к лицу, кстати.
За следующие десять минут в каюте побывало не меньше полусотни посетителей, пока Николай решительно не приказал её закрыть.
Вот вроде мелочь же ­– раскладные кресла. Но отчего мужики на них пялятся, как на откровение Божье, а дамы краснеют?
  
Бал в Царском Селе ещё не пылал огнями люстр, отражавшимися в золоченых рамах и шелках дамских платьев.
Я же, уже одетый в строгий черный фрак с аккуратно повязанным галстуком, стоял у колонны, наблюдая, как сестра Ольга, в необычном платье изумрудного цвета с жемчужной нитью в волосах, смеется в кругу молодых фрейлин. Казалось, здесь все дышало празднеством — от звуков вальса до аромата свежих роз в вазах. Но в воздухе витало и напряжение. Аристократы жадно и с вниманием наблюдали за тем, кому Николай выскажет свои предпочтения, перед приходом своих венценосных родственников.