Колхоз князя Пушкина (СИ)
— Так не за что, — обломал я эту обольстительную мазохистку, — Тем более ты теперь вроде как замужем.
— Какая жалость, — сочилась Акулина насмешкой, — Придётся вам тогда на белобрысых оттягиваться.
— А принеси-ка мне сумку из рыжей кожи, что у меня в кабинете лежит. Она там одна такая среди тех, что я из Москвы привёз, не ошибёшься.
Из сумки я достал газету и платок из шамреза, окрашенного в пурпурный цвет.
— Такие платки фрейлины Её Величества посчитали за честь надеть, а я тебя им награждаю, чтобы ты поняла свою роль и место в моём доме, — вручил я подарок Акулине, целомудренно чмокнув её в щёчку, — Газету тоже дарю. Там про это написано. Потом детям и внукам показывать будешь.
Ох, как она вспыхнула…
— Так вы отдыхать-то собираетесь? — выдавила моя ключница, прижимая платок к груди.
— Пожалуй, да. Вели баньку истопить. Что-то я всерьёз переработал в последние дни.
— И баньку истопят, и троих белобрысых пришлю, чтобы стол накрыли, — с пониманием кивнула ключница, прежде чем скрыться за дверьми.
Так-то, да. Напряжённые деньки выдались, и пожар этот, непонятный. Отставники всё облазили, но не нашли на площадке, где хранился обапол, материальные следы какого-то умышленного поджога.
Вот и гадай теперь, то ли оно от искры загорелось, так как печь сушилки недалеко, а ветерок в тот вечер был изрядный, то ли кто-то магией мне доски поджог. Причём крайне аккуратно, не оставляя следов.
Должен честно сказать — последнее крайне неприятно и вполне может нарушить многие мои планы.
Ради создания развитого жилищного фонда я решился на строительство каркасных домов, но вывернув его под местные реалии.
У меня реально строители сначала начинают строить каркас на плите из остеклованного песка, где уже выставлены несущие. И нет, утеплённые плиты они не монтируют, просто каркас — решётку начинают забивать одноразмерными плитами утеплителя сразу же, как только его закроет слой наружный бакелитовой фанеры.
Да, я не стал мудрствовать. За основу взял решётку одинакового размера, если французские меры длины, принятые в 1795 году не врут, то метр двадцать на метр двадцать, и подогнал все размеры под этот стандарт. У меня и плиты утеплителя такие, и рамы, и двери, разве что они в высоту в два раза больше. Зато как всё просто вышло, и шаблон длины — один общий для всех и выверенный, удалось создать за полдня.
Да, пока каркасники, с пеноизолом, который я получаю всё из той же карбамидной смолы, смешивая её с Воздухом с помощью трубчатого кольца с полудюжиной мелких отверстий. В качестве отвердителя — фосфорная кислота. Тот самый посторонний продукт, который у меня нашёлся, когда я занялся этим видом удобрений.
Чую — век безотходного производства настанет очень скоро. По крайней мере у меня в Велье.
— Ваше Сиятельство, там сланцы привезли, аж десять возов. Их Благородие Селивёрстов полураздетым бегом примчался, чтобы спросить, где их выгружать? — доложил мне слуга.
— За дровяным складом. Там сарай под них готов, — зевнул я в ответ и лишь поморщился.
Пусть и по моему желанию, но новая забота приехала.
Так. Чего мне там не хватало? Кровельного материала и топлива? Считай, прибыло.
Сланцевый битум можно на рубероид пустить, а уж хорошему топливу применение всегда найдётся.
* * *К чему приведёт увеличение объёма тканей в деревне? Казалось бы, ответ лежит на поверхности — если доступность ткани возрастает, это должно стимулировать швейное дело. Однако, если швея в состоянии за день пошить всего лишь условную пару наволочек, то хоть засыпь её тканью, а на третью у неё не хватит ни рук, ни сил, ни времени. В результате складывается парадоксальная ситуация и выясняется, что лишняя ткань в деревне вроде, как и не нужна никому.
Примерно об этом меня предупреждал Виктор Иванович ещё в Москве и, можно сказать, заставил задуматься о создании швейной машинки. К счастью, мне удалось выкупить и переправить в Велье двух часовщиков, которым я и собирался поручить изготовление машинок.
Для проживания семейке Ветлуевых выделили пустующий дом в деревеньке Алфёрково, что расположилась менее чем в трёх верстах от Велье. Что интересно, при выборе места проживания мы с Селивёрстовым руководствовались не близким расположением населенного пункта, а тем, что в деревне из пяти дворов живут одни бабы. Григорий Семёнович с сыном показались мне не глупыми людьми, так что надеюсь, они разберутся, как можно обратить в свою пользу проживание в своеобразном гареме.
Несмотря на скепсис и возражения Ларисы, первым делом я поручил Ветлуевым создать швейную машинку — степлер, для изготовления которой разрешил часовщикам обращаться в кузницу за помощью и материалами. Получилось так себе.
Нет, к Ветлуевым у меня не было никаких претензий — они сделали то, что я просил по моим же чертежам. Просто выяснилось, что степлером можно строчить только одежду для огородных пугал, да и то шов расползается, стоит только дёрнуть за кончик нитки.
— Я ведь предупреждала, что эта детская игрушка только однониточным так называемым «мешочным» стежком шьёт. Но кто же будет слушать девушку, — ворчала Лариса, после того, как увидела образцы швов. — У вас есть металл и люди, умеющие с ним работать, а вы пытаетесь создать китайскую игрушку. Исаак Зингер свою машинку в сарае за одиннадцать дней сделал, неужели вы, имея чертежи не в состоянии повторить его разработку?
Откровенно говоря, слова тульпы меня задели и спустя пару недель под моим чутким руководством Ветлуевы создали действующую швейную машинку, которая производила челночный стежок, известный моим современникам.
Да, машинка была несколько громоздка и мало походила на те, которыми строчили постельное бельё ещё наши бабушки, но она шила и при правильном выборе иглы отлично справлялась с любой тканью.
— По поводу иглы с ушком на острие и челнока — патентуйте их сразу, как только будет возможность, — заметил Виктор Иванович. — Иначе есть риск попасть на деньги, как это и произошло с самим Зингером. Тот использовал иглу, ранее запатентованную Элиасом Хоу, и в результате заплатил владельцу патента пятнадцать тысяч баксов, а в пятьдесят пятом году для Америки это были огромные деньжищи.
— Обязательно займусь этим вопросом, как только окажусь в Санкт-Петербурге или Москве, — согласился я с замечанием тульпы.
На вопрос, чем закончилась история с игрушечными швейными машинками, отвечу, что после минимальных доработок мы всё-таки решили их производить. Более того, я лично проследил, чтобы сделали штамп, который после одного удара молота, позволяет получить весь набор деталей, и даже поучаствовал в его закалке.
Для многих криворуких крестьянок столь ровный шов, да ещё с такой скоростью — это чуть ли не мастерство. А у меня ребятне заняться не чем. Вот пусть и собирают из деталек эти чудо-машинки.
Куда я их девать буду? Коробейникам. Тот же купец-старовер машинок не один десяток за месяц им поштучно продаст, взяв их у меня оптом. А детвора, которая в школу ходит, родителям первые, честно заработанные деньги в дом принесёт.
Пока мы разбирались со швейными машинками, Степан ухитрился, не снижая объёма выпуска мебели, собрать два новых самолёта, на фюзеляжах которых помимо российского бейсика красовались цифры «02» и «04».
Дабы не отходить от традиций морского флота местные священнослужители окрестили оба судна, а затем женщины разбили о них пару бутылок шампанского.
Должен заметить, что в этот раз били не по стойкам шасси, а об стальные рымы, которые имеются на носу самолёта для расчалки во время долгой стоянки.
Ну и о самих дамах, что разбивали бутылки с вином, стоит сказать пару слов, поскольку крёстной «двойки» стала супруга Псковского губернатора Эмилия-Вельгемина Адеркас, а у «четвёрки» княгиня Варвара Тихоновна Ганнибал.
Если с женой Бориса Антоновича было всё понятно, потому что я лично пригласил его с супругой на обряд крещения новых самолётов, то от Павла Исааковича я никак не ожидал, что он помирится со своей второй половиной и прибудет с ней на курсы авиаторов. Мало того, что Варвара Тихонова приехала вместе с дядей, так ещё и изъявила желание обучиться управлению самолётом. Чем княгиня руководствовалась, я затрудняюсь сказать, но почему бы в числе первых лётчиков и не быть женщине?