Кровь Василиска. Книга XII (СИ)

— А почему ты ее боишься? — прямо спросил я. — Что, по-твоему, она может тебе сделать? — произнес я, смотря своей собеседнице в глаза.
Дочь Утопающего в крови вздохнула и с надеждой во взгляде посмотрела на меня.
— Люк, я могу не отвечать на этот вопрос? — спросила меня Иная и несколько секунд, прежде чем ответить, я изучал ее взглядом, а потом сжалился.
— Ладно, можешь не отвечать на этот вопрос, но что касается Ах’Улу, ты мне пояснить должна, — ответил я шаманке и увидел сильное облегчение в ее взгляде.
  
— Хорошо, — ответила она. — Ах’Улу… — дочь Утопающего в крови задумалась. — Это очень важно для нас. Когда ребенок рождается, Ах’Улу скрепляет свою душу с младенцем и это их сильно связывает, — наконец, подобрала нужные слова шаманка.
— И как именно это проявляется? — спросил я, поняв, что моя собеседница не собирается продолжать говорить дальше.
И судя по всему, мой вопрос поставил Багровую росу в тупик, ибо ответила она далеко не сразу.
— Люк, я не знаю, как тебе это объяснить, — сдалась Иная и покачала головой. — Мне не хватает слов, чтобы объяснить это, — добавила она, по сути, сказав тоже самое, что и Принявшая разложение своей фразой «Ты не поймешь».
Неужели это и правда так сложно объяснить? — подумал я, смотря на свою вторую жену, которая стояла и явно не знала куда себя деть.
Ладно, хватит с нее…
— Можешь идти, — сказал я дочери Утопающего в крови и Иную как ветром сдуло.
Я проводил ее взглядом, а после направился прямиком в палатку друзей. Нужно было их будить, ведь в чем-то, Принявшая разложение была вчера права.
У нас было не так много времени, чтобы терять его на пьянки, даже если они были организованы в честь Дня Рождения.
Все же, нам предстояло участвовать в войне, причем не с кем-то, а чуть ли не самым сильным племенем в землях Великой Матери, которое возглавлял сильнейший друид, если верить словам дочери Избранника Угла, который и сам был силен.
Ему же удалось пленить меня, когда я только попал на другую сторону Разлома.
Хотя, с того времени, много воды утекло и я был уже не тем, что раньше.
Пока я обо всем этом рассуждал, я и сам не заметил, как оказался возле палатки друзей.
Зайдя внутрь, в нос ударил стойкий запах перегара, что было неудивительно, учитывая сколько эти ребята вчера выпили.
Да уж, слушать им сейчас о грядущей войне со Снежными ходоками будет сложновато, — подумал я, смотря на спящих товарищей.
Ладно, в этот раз, помогу им, — решил я, и подойдя к Жумелья коснулся его рукой.
Всего около секунды мне понадобилось, чтобы избавить его тело от токсинов.
При этом, раньше бы эта процедура заняла гораздо больше времени, просто за последнее время я, довольно сильно преуспел в контроле своих магических умений и энергии, поэтому подобные манипуляции были мне на раз плюнуть.
Далее, я прошелся по остальным своим друзьям, и вскоре, все они, а вернее будет сказать их тела, были очищены от токсинов.
И оставалось сделать только одно, а именно — разбудить их, чем я и занялся.
* * *
Рядом с очагом, вокруг которого сидели все те, кто был в нашем небольшом отряде, кроме Иных, повисла неуютная тишина.
И это было неудивительно, учитывая какие новости я поведал присутствующим.
— И мы никак не можем уклониться от этой войны? — поинтересовался Пересмешник, после чего достал из кармана курительную трубку. — А еще…Хе-х, умеешь ты по утрам доносить интересные новости, — усмехнулся Де’Аламик и закурил.
— У меня талант, — отшутился я и смерил всех изучающим взглядом. — Вы можете не участвовать в ней, — сразу же уточнил я, но в этом случае, могут возникнуть определенные проблемы.
— Да нас без тебя и твоих подружек тут сожрут, — пробасил Де’Жориньи.
— В этом и заключается проблема, — кивнул я. — Оставлять вас здесь одних будет крайне опасно. И да, — я посмотрел на Анри. — Избежать войны не получится, — честно сказал я лекарю. — И лучше, если мы поможем племени Детей Угла, которым объявили войну, чем Снежные ходоки сразятся, сначала, с ними, а потом придут за нами, — добавил я и Де’Аламик задумчиво кивнул.
Причем, не уверен, что им даже смогли бы помочь фанги, которых, к слову, оставлять здесь мне тоже не хотелось.
Да, они конечно, были сильными боевыми единицами, плюс, были довольно умны, но при этом, все равно оставались обычными животными, хоть и с магическими способностями.
Отряду Иных, с двумя одаренными, справится с ними не составило бы большого труда, и при этом одаренным не обязательно было быть сильными.
— Значит, придется воевать, — Жумельяк ударил рукой по колену. — Разве кто-то из нас способен на что-то другое⁈ — усмехнулся он и обвел взглядом присутствующих.
— Хе-х, я людей, например, могу лечить, — хмыкнул Пересмешник, выпуская изо рта дымное колечко.
— Что ж ты тогда в целители не подался? — спросил его Жозе.
— Так я и был им, — пожал плечами Анри. — Просто мой отец настоял, чтобы я выбрал военную карьеру, вместо духовенства, к которому тянулось мое сердце, и вот к чему это привело, — добавил Де’Аламик, чем рассмешил здоровяка Де’Жориньи.
— Ой, да говори уже честно! — громко пробасил он. — Не в духовенство тебя тянуло, а в женские монастыри! — он хлопнул друга, с которым сидел рядом, по плечу и тот даже согнулся под тяжестью его излишней любвеобильности.
— Не без этого, — буркнул Пересмешник, смерив своего товарища недовольным взглядом.
Как, впрочем, и Венера, которая отлично знала Галларийский и тоже здесь присутствовала.
Вот только в отличии от других, права голоса у нее не было, и ей бы пришлось быть вовлеченной в эту войну.
— Ну, раз выбора нет, то чего зря тут воздух сотрясать, — пробасил Де’Жориньи и поднялся с места. — Жозе прав, воевать, это пожалуй, единственное, что мы хорошо умеем, поэтому я пойду с тобой Люк, — добавил он, а вслед за ним встал и его лучший друг Пересмешник.
— И я! — произнес он и улыбнулся.
— И меня не забудьте! — их примеру последовал и Жумельяк, а Франсуа и Фредерик молча кивнули.
— Отлично! Я в вас нисколько не сомневался! — произнес я и поднялся с дерева, которое нам давно служило импровизированной скамьей. — Спасибо вам всем! — добавил я, после чего все начали расходиться по своим палаткам, чтобы начать сборы.
Путь до болот, где обосновалось племя Детей Угла был не близкий, а учитывая, что мы и так потеряли практически целый день, нужно было постараться его, как-то, наверстать.
Зато вчера я дал им хорошо отдохнуть, — усмехнувшись про себя, подумал я, и тоже пошел собираться.
* * *
Земли Свежевателей.
Долина павших воинов.
Громоящер стоял и смотрел, как тело его лучшего друга сгорает в магическом огне, вызванным одним из шаманов племени Острошипа.
Наблюдая за языками пламени, крупному Иному казалось, что они «съедают» тело его друга, как будто, с неохотой.
А еще у вождя Хозяев степей, было такое ощущение, что костер, будто бы, винит его и смотрит на Громоящера осуждающе.
Шаман покачал головой, чтобы эти странные видения развеялись. Да, он был виноват в смерти своего друга, но Острошип сам сделал свой выбор и первым решил нанести удар.
Именно вождь Свежевателей первым предал его, а не наоборот.
Шаман тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.
Сейчас, когда Острошип был мертв и его место занял сын вождя Свежевателей, убедить это племя в том, чтобы они присоединились к нему в войне против Снежных ходоков было не сложно. Шаман знал, что Клыкарь — старший сын его лучшего друга, очень сильно уважает его и сделает то, что Громоящер ему скажет, вот только нужно ли это делать?
  
А, вдруг, пророчество лжет? — подумал Иной, а затем сразу же отмел эту мысль. Если и нужно было об этом рассуждать, то уж точно не сейчас, а гораздо раньше.
Например, когда его лучший друг был жив.
А иначе, он умер зазря…