Кровь Василиска. Книга XII (СИ)

Вождь снова обвел взглядом поле боя, и устало потер глаза. Траву, которая еще недавно была сочной и зеленой, теперь покрывали многочисленные тела воинов племени «Певчих», окрашивая утреннюю росу в багровый цвет.
Иной вдохнул воздух, который, казалось стал гораздо тяжелее и был пропитан смертью. Несмотря на то, что в Землях Великой Матери Смотрящий во тьму считался лучшим убийцей, отнимать чужие жизни он никогда не любил и делал это с большой неохотой.
  
Правда, это касалось только жителей его острова, с людьми вождь племени Сумрачное крыло был невероятно жесток и беспощаден, что было неудивительно, учитывая, что один из них, отнял у Иного самое дорогое, что было у него в жизни — Лунную мглу — его жену.
— Ты уверен, что все это нужно было делать? — недовольным голосом произнес Смотрящий во тьму, не поворачивая головы к приближающемуся к нему Северному ветру.
— Они сами виноваты и ты это знаешь, — ответил ему вождь Снежных ходоков, когда поравнялся с Иным, матовая черная кожа которого сильно выглядела как оперение, хоть им и не являлась.
— Не знаю, — покачал головой Смотрящий во тьму. — Мы не должны убивать своих! — вождь повернул голову к своему собеседнику и его круглые оранжевые глаза с вертикальными зрачками уставились на друида.
— Своих? — усмехнулся оборотень, смотря на вождя Сумрачного крыла, который внешне был очень похож на птицу, олицетворяющую мудрость и знания в Землях Великой Матери. Карас — магическая птица имела, как Смотрящий во тьму черные матовые перья и желтый клюв, который загибался к кончику. — Они сами решили пойти против нас, — добавил Северный ветер. — А ты молодец! Справился без потерь! — ну губах друида появилась хищная улыбка. — Не зря тебя считают лучшим…
— Никто из них не заслужил смерти! — перебив вождя Снежных ходоков, процедил сквозь зубы Смотрящий во тьму.
Северный ветер смерил своего собеседника презрительным взглядом и покачал головой.
— Хочешь присоединиться к ним? — прямо спросил друид, смотря в глаза шаману.
— Это угроза? — спросил Иной, руки которого невольно потянулись к клинку у него на поясе.
— Скорее, предупреждение, — ответил вождь Снежных ходоков, и Иной, внешность которого была очень схожа с птицей, услышал характерный, для превращения, в зверя хруст костей своего собеседника.
Напряжение, которое возникло между двумя вождями, казалось, можно было коснуться рукой.
— Я и мое племя больше не будем сражаться с теми, кто не причастен к войне, — процедил Смотрящий во тьму, убирая руку от клинка, который ко всему прочему являлся еще и магическим жезлом.
— Нет, — покачал головой вождь Снежных ходоков. — Ты будешь делать то, что я тебе говорю, а иначе, — он посмотрел в круглые оранжевые глаза своего собеседника. — Мало ли, что может случится с твоей дочерью, ведь твой Рав’Эн, уже не покровительствует ей, — усмехнулся друид. — Темная ночь, теперь, часть моего племени, а ты и сам знаешь, что места, в которых мы живем, трудно назвать безопасными, — хищная улыбка на лице вождя Снежных ходоков стала еще шире.
Северный ветер хлопнул Смотрящего во тьму по плечу.
— На забывай этого! — произнес он и больше не говоря ни слова, пошел в сторону, где он и его племя устроились на ночлег.
Прямо посреди поля боя, где повсюду лежали тела поверженных вождем и племенем Сумрачное крыла воины «Певчих».
Где-то здесь лежал и их вождь.
Иной сжал кулаки, провожая Северного ветра взглядом.
Он не лучше Утопающего в крови, — подумал Иной темный Иной, который уже не раз замечал, что воины Снежных ходоков не гнушаются поедать трупы своих врагов.
И с точки зрения Смотрящего во тьму, это было невероятно омерзительно.
Вождь племени Сумрачное крыло сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сейчас, когда его дочь, была практически в плену, он не мог в открытую противостоять друиду, но все могло измениться.
И шаман знал к кому ему нужно обратиться.
Смотрящий во тьму достал из поясной сумки небольшой предмет в виде плетеной куклы, а затем осмотрелся по сторонам.
Увидев неподалеку своих воинов, которые сидели возле костра, он подошел к ним, а затем бросил куклу, прямо в огонь.
Мгновение и языки пламени огня окрасились в черный цвет.
Воины его племени удивленно посмотрели на вождя, но в целом, остались спокойны, тем более, что через пару секунд к пламени костра вернулся прежний цвет.
Дело сделано, — подумал Иной, и посмотрев на языки пламени еще несколько секунд, перебросился парой слов со своими соплеменниками, после чего отправился в свой шатер, где его уже ждали.
— Не думала, что ты когда-либо воспользуешься «этим», — послышался голос из темноты и вождь племени Сумрачное крыло тяжело вздохнул.
Видеть ее, он хотел меньше всего на свете, но другого выбора у него, просто, не было.
* * *
Когда я очнулся первое, что я ощутил это холодную руку Принявшей разложение у себя на лбу.
— Что со мной случилось? — спросил я и попытался принять сидячее положение, но шаманка не дала мне это сделать. Надавив на мой лоб, она снова заставила меня лечь.
— Лежи, тебе нет необходимости, пока, вставать, — произнесла дочь Избранника Угла и я не стал с ней спорить.
Состояние было такое, что вставать, действительно, не хотелось.
— Сколько я пролежал без сознания? — спросил я Принявшую разложение.
— Около часа. Примерно, — немного подумав, ответила шаманка. — Принеси настой из корня полынника, — произнесла она, не сводя с меня глаз. — Это все яд Никсолендр, — добавила дочь Избранника Угла. — Он продолжает воздействовать на твое тело, и я не знаю, как остановить этот процесс, — сказала моя первая жена.
— Держи, — ей протянули склянку, сделанную из темного стекла.
— Спасибо, — поблагодарила она Багровую росу, после чего быстро откупорила ее зубами. — Выпей, — она поднесла пузырек к моим губам.
— Что это? — спросил я. — Зачем нужен этот настой и что такое полынник? — задал я логичные вопросы, ибо пить все подряд не собирался.
Мало ли, чего могла удумать шаманка, учитывая, что наши отношения в последнее время были весьма натянутыми.
— Успокоительное, — ответила Принявшая разложение. — Очень сильное, — добавила она.
— Мне это не нужно, — покачал я головой, после чего убрал руку Иной со своего лба и принял сидячее положение.
И первое, что я сделал, когда сел, это воспользовался магическим зрением и от увиденного у меня, едва, не отвисла челюсть, ибо с моим магическим телом, снова, произошли некоторые метаморфозы.
Не знаю плохо это было или нет, но фиолетовой маны магических многоножек в моем теле, стало еще больше.
За время, пока я был без сознания, многочисленные ответвления паутинки магической энергии Никсолендр, «разрослись» в разные стороны, при этом не затрагивая основные волокна паутины энергетических каналов.
И что самое интересное, моя родная ядовитая мана никоем образом не конфликтовала с фиолетовой маной магических насекомых.
Как впрочем и алая магическая энергия, доставшаяся мне после обряда женитьбы на Багровой росе.
Хотя, с ней все было еще интереснее.
Как и фиолетовая мана Никсолендр, алые «паутинки» не затрагивали основные энергетические каналы в моем магическом теле и на момент, когда они появились, они чем-то напоминали фиолетовые нити, с единственным отличием.
Алые «паутинки» были короче, но толще.
Теперь же, каким-то непонятным образом, две эти маны переплелись друг с другом, образуя довольно интересное плетение и рисунок в моем магическом теле, который теперь стал, даже, сложнее чем у моей Рух.
  
Я сделал глубокий вдох и вернулся к обычному зрению и сразу же встретился взглядом с Принявшей разложение, которая с интересом изучала меня.
Интересно, она тоже видит изменения в моем магическом теле? — подумал я, смотря на дочь Избранника Угла.
Скорее всего. Ведь она, как и другие шаманы, обладала истинным зрением.
— Люк, — от моих раздумий меня отвлекла дочь вождя. — Ты видишь, какие изменения произошли в твоем теле? — спросила шаманка, подтверждая мои догадки о том, что и она видела какие метаморфозы происходили с моей паутиной энергетических каналов.