Совершенство (СИ)
Он обрывает мой извиняющийся монолог:
— Это ты прости меня, сестренка. Я не должен был взваливать на тебя свои проблемы. И, честно говоря, понятия не имел, что у тебя полно своих собственных. Привык считать, что у тебя априори всё хорошо.
— У меня всё хорошо, — эхом повторяю я, а из горла вырывается тихий неконтролируемый всхлип.
— Марк рассказал мне о том, что ты переехала и продала машину, чтобы помочь мне вернуть долг. Я ценю это, правда. Но почему ты сама мне не сказала?
Он говорит не «Нестеров». Он чуть ли не впервые называет его по имени. И что такого Марк мог поведать ему обо мне?
— Мне казалось, тебе не до того.
— Мне всегда до тебя, цыпленок. Больше не забывай об этом, ладно? А со всеми своими неприятностями я сам разберусь, обещаю.
Звучит обнадеживающе. И в голосе Тоши я слышу уверенность, которой не было утром. Словно он действительно знает, что делать дальше.
Признаюсь:
— Я улетаю послезавтра. «Азиатско-Тихоокеанский Альянс» предлагает хорошую должность с постоянным проживанием в Турине.
— Это ведь то, о чем ты мечтала, правда? Красивый город, исторические достопримечательности, блюда итальянской кухни и последние изыски модной индустрии. Ты ведь именно так представляла себе новую и красивую жизнь, да?
Скорее, это мой шанс начать всё сначала, поскольку здесь уже ничего не исправить. Нестеров ясно дал понять, что видеть меня не желает. А без него мне во Владивостоке делать нечего. И я отвечаю брату.
— Наверное, так.
А попрощавшись с Тошей, захожу к Лене, выгулять Мака. Потом. вернувшись домой, долго ворочаюсь, не в силах уснуть.
До исполнения мечты всего шаг. Так почему я сомневаюсь? Почему не хочу улетать из города, который всю жизнь ненавидела? Неужели меня так сильно пугает неизвестность собственного будущего?
«Хочешь, внесу определенность?» — интересуется ангелочек, которому тоже отчего-то не спится.
Шепчу недоверчиво:
— А можешь?
«Могу, конечно, — пожимает плечиками он. — Послезавтра утром ты сядешь на самолет и полетишь. Перелет будет выматывающим, но, добравшись, наконец, до Италии, ты будешь улыбаться, потому что увидишь там именно то, о чем так долго мечтала. Мебельное производство, с которым тебе предстоит работать, небольшое, но быстро развивающееся и сотрудничать с ним будет интересно. Ты поселишься в красивой и светлой студии из тех, фото которых печатают в журналах про интерьеры. Будешь каждое утро пить кофе, любуясь красивым видом из окна. Поступишь в Туринский политехнический университет на факультет архитектуры и дизайна и тебе будет нравиться то, чем ты занимаешься. Дубинина будет приезжать в гости…»
— Откуда ты всё это знаешь?
Ангелочек с улыбкой качает головой с золотистыми кудряшками:
«Просто знаю и всё. Я же говорил. что у меня теперь полномочия больше, чем раньше».
Ага, знаю я эти «полномочия». Нарисованная им красивая картинка немного успокаивает и собственное будущее больше не кажется мне таким туманным и мрачным. Но, засыпая, так и не могу выкинуть из головы мысль о том, что на это красивой картинке не хватает Марка.
С самого утра по оконным стеклам стучит дождь и, выгуливая Мака я промокаю до нитки. Вернувшись, сушу голову полотенцем. Вещи уже собраны в сумки, но мне приходится достать оттуда короткие шорты и клетчатую рубашку, которую я завязываю в узел на талии.
Алексей написал, попросив съездить в «Талассу», чтобы объяснить ему, как вести соцсети ресторанно-гостиничного комплекса, пока он не найдет на мое место нового человека.
К счастью, к моменту моего выхода из дома дождь на время прекращается и, перепрыгивая через огромные лужи и стекающие с сопки ручейки, я добираюсь до остановки относительно сухой. Волосы всё равно завиваются от влажности и, наверное, выглядят пушистыми, словно одуванчиковая поляна, но меня это почему-то больше не волнует.
Автобус медленно ползет в сторону центра. Машины обливают незадачливых прохожих водой из луж, окатывающей тротуары, словно морские волны. Кто-то из облитых ругается и грозит отъезжающим водителям кулаками, а кто-то пытается прикрыться разноцветными зонтами.
Мое настроение сейчас такое же дождливое несмотря на то, что обрисованные ангелочком перспективы кажутся радужными и светлыми. Когда-то я дорого отдала бы за Леркино предложение, а на рейс в Турин бежала бы впереди самолета. Но сейчас внутри всё равно паршиво из-за Нестерова.
И я продолжаю думать о нем даже тогда, когда, добравшись до «Талассы», терпеливо объясняю Алексею основные моменты работы в соцсетях. Рассказываю, как выложить заранее заготовленные мной посты и истории. Показываю, где найти смонтированные на прошлой неделе видео. Предлагаю идеи для привлечения новых гостей.
Управляющий всегда был дотошным, но я подробно говорю о каждой детали, записываю на листочек схемы-алгоритмы, обещаю быть на связи, чтобы, в случае необходимости, ответить на его вопросы.
Попрощавшись с ним и забрав из кабинета необходимые мелочи, я зачем-то прохожу мимо номера с золотистой табличкой «719». Того самого. Пустого и запертого. Застываю на минуту у закрытой двери, провожу пальцами по гладкой электронной панели, которой Марк касался ключом-карточкой, и мерещится, что я чувствую запах бергамота совсем рядом.
«Надеялась, что Нестеров будет ждать тебя здесь?» — любопытствует ангелочек, деловито ковыряя мое плечо зонтиком-тростью.
— Не знаю. Наверное, надеялась. Просто после всего, что было между нами, нельзя прощаться вот так. Нельзя, чтобы последним, сказанным им словом было «идиотка», даже если это правда.
«Тогда тебе стоит искать его не здесь».
— А где? — нетерпеливо спрашиваю я. — Ты знаешь?
«Догадываюсь, Милашечка. И ты бы догадалась, если бы хорошо подумала. Вчера у него был сложный день. Он хмур и задумчив. А ты ведь знаешь, что для того, чтобы думать и хмуриться, у него есть определенное место?»
— Набережная?
«Может быть, — отзывается он неоднозначно. — Я просто предположил».
Пробую позвонить Марку, но вызов остается без ответа. И все же я хватаюсь за идею встречи с ним, словно за тонкую ниточку, которая всё-еще натянута между нами, в то время как остальные вчера оборвались. От Эгершельда добираюсь автобусом в центр и бегу, в надежде застать Марка там.
Задыхаюсь, огибая прохожих, не сразу поняв, что это тот самый маршрут, по которому мы шли вместе в тот день, когда познакомились. Тот же переход, где старушка торговала букетами сирени. Та же площадь Борцов Революции, только в этот раз не залитая солнцем, а серая и туманная. Тот же дом с часами, напоминающий Биг-Бен, переживший четыре реконструкции.
У меня с этим домом много общего. Сначала я была одной, потом пристроила сама к себе непонятные архитектурные конструкции в надежде стать лучше, потом снова изменилась, надеясь найти себя настоящую. А сейчас внутри словно точно так же тикают огромные часы, отсчитывая время до встречи с Марком. Боюсь, что он не дождется, а завтра утром я улечу из Владивостока, так и не попрощавшись.
Дыхание давно сбилось от быстрого бега. Теперь все эти здания кажутся мне знакомыми и родными. Я не сразу распознала всю красоту Владивостока, спрятанную где-то здесь, среди сопок, мороси и тумана. Среди блестящих высоток, отвоевывающих себе место у памятников архитектуры. И с Марком так же. Мне понадобилось время для того, чтобы влюбиться в него по-настоящему. Понять, что он — тот единственный, с кем я могу быть безгранично счастлива.
На перекрестке у Клевер Хауса, не дожидаясь нужного сигнала светофора, я мчусь вперед на красный. Водители сигналят, но мне нет до них дела. Я знаю, что не погибну под колесами. По крайней мере, не сегодня. Сегодня я должна попасть на набережную вовремя.
Из магазина «Лакомка» так приятно пахнет Владхлебовской выпечкой, что рот заполняется слюной. Но есть для меня аромат, гораздо желаннее. Бергамот, которым пахнет Нестеров, и что-то еще, неуловимое и не поддающееся определению.