Совершенство (СИ)

Охранник нехотя сдается:
— Вон там, прямо по коридору.
«Ей-богу, он так усердно скрывает расположение туалета, словно вынужден сам его мыть, — хихикая, комментирует ангелочек. — Может у них тут уборщиц нет, и именно эту вакансию пыталась подсунуть тебе кадровичка».
Кажется, его забавляют мои неуклюжие попытки пробраться к Марку. Гордо вхожу в туалетную комнату и, закрывая за собой дверь, жду, пока охранник уйдет.
«Забавляют, конечно. Ты ведь могла бы просто позвонить ему еще из аэропорта и сказать всё, что думаешь. Зачем усложнять?»
— Усложнять? — шиплю я, в надежде, что охранник не услышит и не примет меня за сумасшедшую. — Да что бы ты понимал? Есть вещи, которые нужно говорить лично, глаза в глаза. К тому же от невербалики многое зависит.
Осторожно выглядываю из-за двери и вижу, что охранник никуда не ушел, а дожидается меня, собираясь неукоснительно исполнить приказ тетки из кадров и выпроводить меня из «Архи-Строя».
Дожили. Может, и правда, позвонить Нестерову?
«Ага, и сказать, что ты заперта в туалете его компании, у дверей которого дежурит охранник, — ангелочек на плече катается от смеха. — Марк, конечно, вызволит тебя в очередной раз, но подкалывать будет до конца жизни».
Да уж. И я сама усмехаюсь от того, как по-дурацки это звучит. А ангелочек вносит новое предложение:
«Нужно отвлечь охранника. Например, поджечь что-нибудь, чтобы пожарная сигнализация сработала».
— Конечно, — фыркаю я. — Если я сожгу «Архи-Строй», Нестеров точно примет меня с распростертыми объятиями.
«Но, что-то подсказывает мне, что он не удивится такому».
Пожалуй, что так. Но это и правда не выход. Остается план «В». Последний. Потому что иных идей в моей голове нет.
Выхожу из уборной демонстративно отряхивая специально намоченные под краном руки. Но, оказавшись возле охранника, резко ускоряюсь и бегу в направлении нужного кабинета, молясь, чтобы Марк оказался там, ибо того, как я буду объясняться с преследующим меня разъяренным охранником, в моем плане не было.
Стрелой несусь вперед, столкнувшись с кем-то из сотрудников, отчего в воздух взмывает стопка чертежей, которые он нёс. На бегу бормочу извинения, но в глубине души радуюсь, понимая, что это немного задержит мою погоню.
Хорошо хоть каблуки не надела. Ангелочек на плече кричит и подбадривает меня, словно я участница какого-нибудь марафона. Кажется, у него даже есть фанатская дудочка и флажок, но мне некогда их рассматривать. Потому что, тяжело дыша я врываюсь в пустую приемную, где когда-то сидела цербер-Лаура, и сталкиваюсь на бегу с выходящим из кабинета директора мужчиной.
— Милана? — опешивает от такого столкновения Антон, успевший подхватить меня за плечи и не позволив рухнуть на пол. — Ты что здесь делаешь?
Выдыхаю, запыхавшись:
— Тоша? А ты что здесь делаешь?
В этот момент подоспевает охранник:
— Антон Валентинович, я извиняюсь, сейчас я выведу отсюда эту девушку!
— Не нужно, — резко отвечает мой брат, смерив охранника фирменным холодным взглядом. — Эта девушка — моя сестра. Будьте добры запомнить ее и пропускать безоговорочно в любое время, вам ясно?
С маловразумительными извинениями сотрудник охраны пятится назад, когда брат снова оборачивается ко мне. Усмехается:
— Я-то теперь здесь работаю. А судя по тому, что тебя это удивляет, ты пришла не ко мне, цыпленок, я прав?
— Прав, — киваю я, всё еще пытаясь отдышаться и, придав голосу беззаботность, интересуюсь: — Как твои дела?
— Сойдет.
Антон не расшифровывает, что значит «сойдет», не собираясь больше давать слабину и посвящать меня в собственные проблемы. А я не уверена, что хочу о них знать. Зато получить информацию о том, почему у него, как и у Нестерова, сбиты костяшки на пальцах правой руки, я не отказалась бы.
Пока обвожу брата внимательным взглядом, он тоже смотрит на меня, видимо, пытаясь понять, почему я все же не улетела, но вопросов не задает. Вместо этого снова усмехается:
— Ладно, раз уж ты не ко мне, не стану задерживать.
Вообще-то я думала, что Антон как раз станет мне препятствовать или выпытывать причины, по которым я мчалась к Нестерову на всех парах, убегая от охранника. Даже несколько более-менее правдоподобных отговорок в голове заготовила. И то, что он так спокойно позволяет мне пройти, настораживает и удивляет.
 
— Правда что ли?
— Правда, — улыбается брат. — Только настроение у директора — паршивее некуда. Хотя, кто знает, может ты это исправишь?
И, сунув под мышку какие-то документы, уходит, ничего больше не говоря.
Не могу понять причины столь разительной перемены в его поведении, но решаю подумать об этом потом. Есть у меня насущные дела поважнее. И всё-таки, хорошо, что я встретила Антона, а не ввалилась в кабинет к Нестерову запыхавшаяся и преследуемая охраной. А так — вхожу спокойно, словно и не гнался за мной никто только что и не я на полном серьезе обсуждала с шизой возможность поджога офиса «Архи-Строя».
Кажется, Марк слышал наш с братом короткий разговор в приемной, потому что в момент моего появления в кабинете, он внимательно смотрит на дверь. Склоняет голову к правому плечу, будто не веря в то, что я стою здесь, неуверенно переминаясь в дверном проёме.
«И куда делась вся твоя уверенность и желание говорить ему всякие важные вещи глаза в глаза?» — подначивает ангелочек, деловито помахивая своим фанатским флажком.
Не знаю я, куда она делась. Рассеялась, когда увидела, как Марк хмурится. Кажется, он и правда не в лучшем настроении. А тут я, не только не улетела, но и явилась к нему в кабинет после того, как он прямым текстом отправил меня с глаз долой и из сердца вон. И пока Нестеров не выгнал меня снова, произношу, собрав всю оставшуюся уверенность:
— Я хочу у тебя работать.
Подобная постановка вопроса, кажется, застает Нестерова врасплох. Марк смотрит на меня непонимающе, пока я шагаю в сторону стола, за которым он сидит.
— Боюсь даже представить, почему? — интересуется он, обретя дар речи от удивления, вызванного сначала моим неожиданным появлением, а потом еще более неожиданным заявлением.
Останавливаюсь напротив него, не подходя слишком близко. Мне удается удерживать его внимание своим не поддающимся логике поведением, поэтому продолжаю придерживаться избранной тактики:
— Я подумала над твоими словами.
— Какими именно?
— Разными. С тех пор, как ты появился в моей жизни, ты только и делаешь, что говоришь мне что-то такое, что заставляет развернуться и идти в противоположном направлении. Так вот. Во-первых, ты сказал, что я вполне могла состояться в строительстве.
— Разве я говорил об этом тебе? — Марк снова напоминает о том, что тот разговор я подслушала, но дрогнувшие уголки его губ, словно от сдерживаемой улыбки, придают мне сил продолжать:
— Не мне, но это не существенно. Я ведь действительно могла бы, Марк. А могла бы пойти в области пиара. Или ландшафтный дизайн, например. Не важно. Главное, я ещё могу выучиться и состояться, как профессионал.
Нестеров снова хмурится и задумчиво постукивает по столу карандашом, который держит в руках, но я уверенно продолжаю:
— Это ты дал мне понять, что у меня всё получится. Что я сильная. Что не мое прошлое определяет мою судьбу, а я сама. А будущее зависит только от меня.
— А я, значит, должен продолжать наблюдать со стороны, как ты пытаешься найти свое место?
Выдыхаю коротко. Как же сложно признаться ему в собственных чувствах, когда сам он о них не говорит. Отхожу к витражным окнам, чтобы не смотреть в его глаза, как собиралась. Произношу тихо:
— Свое место я уже нашла, и оно рядом с тобой. В этом я уверена точно.
Не видя его реакции на эти слова, замираю, пытаясь отвлечься на панораму пасмурного Владивостока, раскинувшегося внизу. Марк отвечает негромко:
— И что из сказанного мной заставило тебя прийти к такому странному выводу?
По крайней мере, он меня не прогнал — это уже хорошо. Произношу: