Путь отмщения

Рядом универсальный магазин, я восполняю запасы, которые пришлось бросить, когда убежала Либби. Разоряюсь и на новую рубашку: та, что на мне, уже воняет, и еще неизвестно, когда удастся ее постирать. Расплачиваюсь я золотом из отцовских запасов.
— Где ты его взял, парень? — спрашивает меня приказчик с черными от табака зубами.
— Не украл, если вы об этом.
— Вот и славно. В здешних краях утаивание золота — серьезное преступление. Не ровен час, вздернут на висельном дереве возле шахты.
  
Мне не нравится, что под виселицу у них выделено особое дерево. Я забираю свои покупки.
— Говорю же, золото не краденое.
Приказчик с подозрением оглядывает меня и сплевывает в плевательницу. Табачная жижа льется через край. До чего же мерзкая привычка, отвратительно.
Я натянуто улыбаюсь и выхожу, всю дорогу ощущая затылком взгляд приказчика. Уж не отправил ли напарник Тома гонца в Уикенберг с весточкой — может, здесь уже ищут преступника, чьи приметы совпадают с моими? Я вспоминаю мертвые глаза Тома. Возможно, у него была семья, родные, которые на него рассчитывали. Возможно, где-то в Уолнат-Грове другая девушка теперь тоже осталась без отца. Раскаяние пронзает мне сердце.
Я спешу к Сильви и нагружаю ее покупками. По пути через Уикенберг замечаю в дальнем конце улицы облако пыли — оттуда появляются двое всадников и на всем скаку врываются в город. Они мчатся, не сбавляя ход и отчаянно выкликая кого-то. Я сильнее пришпориваю Сильви: не хочу попасть в случайную перестрелку — кто знает, как в шахтерском городке принято выяснять отношения и какое безумие может тут приключиться.
Когда раздается первый выстрел и пуля чиркает у копыт моей лошади, до меня вдруг доходит, что она предназначалась мне. Я выхватываю кольт и резко дергаю за поводья, но Сильви не хочет поворачиваться грудью к огню. Она испуганно вскидывается, и я чуть не вылетаю из седла, а потом силой заставляю лошадь опуститься на передние ноги, оборачиваюсь и целюсь через плечо.
Мои преследователи резко осаживают коней и пятятся задом.
— Эй, эй, полегче! — кричит мне Джесси.
— Чертов идиот! Ты зачем в меня стрелял?
— Так ведь ты не остановился. Неужто не слышал, как мы тебя зовем?
— Что?
— Нат! Мы орали «Нат!», когда въезжали в город, а ты проскакал мимо, будто глухой.
Но я и правда не слышала, а услышала бы — не отозвалась. В конце концов, меня зовут по-другому.
— Может, он и правда глухой, — предполагает Билл.
— Сам знаешь, что неправда. — А Джесси я говорю: — Ты же мог меня убить.
— Это был предупредительный выстрел, — возражает он, — хотя при желании я запросто сбил бы шляпу у тебя с головы.
— На полном скаку? Когда мы оба подпрыгиваем в седле? Очень сомневаюсь. — Я беру в руки поводья.
— Погоди! — Джесси подъезжает и останавливает коня бок о бок с Сильви. — Куда тебя, к дьяволу, несет?
— Не твое дело.
— А вот и мое, потому что ты должен был остаться на ранчо с Сарой.
— Я никому ничего не должен. У нас свободная страна.
— Грубиян и невежа, — встревает Билл.
— Помолчи, — осаживает его Джесси и добавляет, обращаясь ко мне: — Ты сбежал и никому ничего не сказал.
— У меня дела в другом месте.
— Это где, например?
— Дьявол, вот привязался! — Я останавливаюсь и бросаю на него гневный взгляд. — Если скажу, оставишь меня в покое?
Билл смеется, а Джесси щурит и без того узкие глаза.
— Возможно, — говорит он.
— «Возможно» меня не устраивает.
— Значит, мы едем с тобой. Нам надо в Тусон на перегон скота, а втроем путешествовать всяк безопаснее, чем вдвоем. Чем больше народу, тем лучше.
Тусон! Да они будут висеть у меня на хвосте до самой долины Солт-Ривер. Я пришпориваю Сильви, и та едва не спотыкается об их пастушью овчарку: видимо, пес тоже увязался за ними в поход через Аризону. Меня словно под конвой взяли.
— Я преследую тех, кто убил моего отца, — говорю я в надежде запугать парней: авось отвяжутся. — Вам лучше держаться от меня подальше.
— И тебе известно, кто это сделал? — спрашивает Джесси.
— Да. Они называют себя «Всадниками розы».
— Так это же Уэйлан Роуз и его молодчики! Нат, ты серьезно?
— Серьезнее трещотки гремучника.
Джесси качает головой:
— Нат, он же законченный мерзавец, другого такого на всей Территории не сыскать. Этот жадный боров нападает на караваны и грабит их подчистую. Никого не оставляет в живых, не щадит даже женщин и детей. Черт подери, куда тебе против него и целой банды взрослых головорезов? Ты всего лишь мальчишка.
— Мне восемнадцать, — огрызаюсь я.
— Хорош свистеть!
— Ты назвал меня лгуном?
— Да ты не волнуйся, Нат, — снова встревает Билл. — Еще возмужаешь, отпустишь усы и бороду. Может, ты просто из тех, кто поздно расцветает.
— Заткнись, Билл, — приказывает Джесси. — Не смущай ребенка.
— Я не ребенок, и смущение тут ни при чем! — Я почти срываюсь на крик. — Просто меня злит, что вы никак не даете мне мирно отправиться своей дорогой!
— Ну прости, мы будем поменьше болтать, — обещает Джесси.
— Поменьше болтать?
— Говорю же, мы направляемся в Тусон. И если ты не собираешься ехать обратно на ранчо, мы готовы составить тебе компанию.
— Не нужна мне компания!
— Какой-то он напряженный, — замечает Билл. — Может, стоит вернуться в Уикенберг и снять ему девчонку?
Я осаживаю его взглядом.
— Шлюха мне тоже не нужна.
— Любому нужна время от времени. Учти, что отсюда до Финикса ты увидишь только пустыню и пересохшие реки, никаких девчонок.
— Я уже сказал, обойдусь.
— А ты хоть раз был с женщиной?
— Я… ну конечно… — Боже всемогущий, умоляю, порази меня ударом молнии.
— Билл, отстань от него, — говорит Джесси. — Сказал, обойдется, — значит, обойдется.
— Как угодно, — пожимает плечами Билл.
— Да отвалите вы оба! — вспыхиваю я.
— Хорошо, так и сделаем — если расскажешь, какой у тебя план, — соглашается Джесси.
— План? Выследить их, догнать и всадить пулю Уэйлану Роузу между глаз. Какой еще может быть план?
— Значит, ты собираешься всю дорогу ехать по берегу реки? По проезжему тракту?
— Это самый короткий путь.
— И самый опасный. — Джесси скрещивает руки на груди. — А как ты собираешься караулить по ночам — тут у тебя тоже есть план? Или ты умеешь спать одним глазом, а другим следить за обстановкой?
Крыть мне нечем, и он это знает.
— Я считаю так: мы едем в одну сторону, и лучше держаться вместе. Чем больше народу, тем безопаснее в пути, и вдобавок твой па отправил тебя к нашему отцу, чтобы уберечь от неприятностей. А не для того, чтобы ты сбежал и тебя убили в ближайшие две недели.
Я невольно вспоминаю, каким провалом обернулась моя ночевка в пустыне неподалеку от Уолнат-Грова, — как я лишилась Либби и чуть не стала жертвой охотников за вознаграждением, которое даже не за меня назначено. Одна-единственная ночь, и я едва осталась в живых. А до Финикса по меньшей мере трое суток пути.
— Хорошо, — отвечаю я, проглотив гордость. — Поедем вместе, но только если будете держать рот на замке.
— А ведь мы ему одолжение делаем! — возмущается Билл.
Джесси улыбается и щурит глаза, глядя на пса:
— Как думаешь, Дворняга, сможем мы вести себя тихо?
Тот тявкает и убегает вперед, показывая дорогу.
Я как чувствовала, что поездка к Эйбу обернется сплошной головной болью.
* * *
Джесси направляет нас к широкой избитой тропе, ведущей к шахте Стервятника и дальше на юг.
По пути мы встречаем нескольких шахтеров — одни возвращаются с работы, другие, обгоняя нас, едут на смену. Входа в рудник мы так и не увидели, зато мескитовое дерево, которое используют в качестве виселицы, — огромное и раскидистое, чьи ветви клонятся под собственной тяжестью до самой земли, — рассмотрели во всех подробностях. На одном из верхних сучьев болталась веревка с пустой петлей, как будто дерево гордится доверенной ему миссией и напоминает о ней всем и каждому.