Путь отмщения

Когда я хватаю труп и тяну за руки, вес его внезапно уменьшается. Я поднимаю глаза и вижу, что Джесси взял кучера за лодыжки. Он молчит, пока мы переносим тело. Молчит, когда мы проталкиваем погибшего сквозь дверцу фургона внутрь, и когда подносит горящую спичку к его одежде.
Только когда огонь уже занялся, чтобы освободить душу несчастного от мертвой плоти, Джесси смотрит на восток и произносит:
  
— Мы слишком задержались.
Пока мы едем прочь, ветер завывает, как разгорающаяся у меня в груди ярость. Небо заволакивает мрачными тучами. Никто не разговаривает. Мы не оглядываемся назад. И не сводим глаз с линии горизонта и приближающейся горной гряды.
В наступившем молчании меня одолевают тяжкие раздумья. Мыслями я постоянно возвращаюсь к дилижансу, хотя расстояние между нами неуклонно увеличивается. Бьюсь об заклад, там и красть было нечего. Вряд ли бандиты озолотились. Скорее всего, обычное работящее семейство переезжало на новое место, но «Всадникам розы» было плевать на них. Как и на моего па, обычного фермера. Думаю, Уэйлан Роуз способен на любую низость.
Еще один сильный порыв ветра чуть не срывает у меня с головы стетсон. Я поворачиваюсь в седле, подхватывая шляпу, и замечаю у нас за спинами — там, откуда мы приехали, — нечто такое, от чего душа уходит в пятки.
— Джесси! — испуганно окликаю я.
С запада, наползая на равнину, на нас движется туча пыли. Не облачко, поднятое всадниками или проезжающим фургоном, а целая стена. В ширину она даже больше, чем в высоту, — тянется по всему горизонту, как горная цепь перед нами, — и приближается со сверхъестественной скоростью.
— Не отставай! — кричит Джесси, бьет Бунтаря пятками в бока и пускается в галоп.
Мне не нужно повторять дважды.
Мы летим на восток, пришпоривая лошадей изо всех сил. Раньше я ни разу не заставляла Сильви скакать с такой скоростью и не уверена, что она сможет долго выдержать столь бешеный темп. И все же я погоняю ее все яростнее и быстрее, снова и снова. Дворняге повезло, он заранее убежал далеко вперед, но теперь мы стремительно его нагоняем.
Каждый раз, когда я оглядываюсь через плечо, жуткая стена оказывается еще ближе, она движется в два раза быстрее нас. Теперь я ее слышу — рев загнанного чудовища. Ощущаю ее дыхание, обдающее затылок горячим ветром.
Земля становится неровной. То и дело приходится вихлять зигзагами, огибая кактусы, бугры и рытвины, низенькие кустарники. Но я погоняю Сильви, не сбавляя скорости. Даже когда ветер начинает свистеть в ушах.
Мы не успеем.
Мы у самого подножия гор, но не успеем в них скрыться. Пыль поглотит нас целиком.
Впереди Джесси догоняет Дворнягу, резко сворачивает направо и влетает в узкий каньон, который легко не заметить, если не знать, что он там есть. Билл следует за братом, пес наступает Рио на пятки.
Я дергаю Сильви за поводья, чтобы направить следом, но она в этот момент перепрыгивает через гору камней. Лошадь пугается, испуганно ржет, не успевая перегруппироваться в прыжке, и неловко приземляется. Меня чуть не выбрасывает из седла.
Мы с Сильви успеваем нырнуть в каньон за секунду до того, как налетает и с ревом проносится дальше стена пыли, но я теряю равновесие, заваливаюсь в седле и со всей силы прикладываюсь плечом о каменную стену каньона. Боль прошивает меня насквозь.
Сильви, запыхавшись, встает как вкопанная, и я похлопываю ее по шее.
— Молодец, Сильв, хорошая девочка, — приговариваю я. — Молодец, умница.
Джесси и Билл поджидают нас немного впереди, и у них, как и у коней, разгоряченный вид.
— Что, черт возьми, это было? — спрашиваю я, оглядываясь на выход из узкого ущелья. Громадные клубы пыли по-прежнему несутся параллельно земле, но в наше безопасное убежище ветер почти не залетает.
— Пыльная буря, — поясняет Джесси. — За стеной грязи следуют дождь и шторм, которые сносят все на своем пути.
— У нас в Прескотте не бывает таких бурь.
— В Уикенберге тоже, но я пару раз попадал в них между Финиксом и Тусоном. Хотя такой сильной бури, да еще так близко к дому, никогда не видел. Нам повезло. Если бы мы не оказались рядом с горами, страшно представить, чем бы все кончилось.
— Нам повезло, что ты у нас такой бдительный со своим биноклем, — замечает Билл, — а то пришлось бы полностью положиться на Ната с его невооруженным глазом, и как бы мы тогда спаслись?
— Заткнись, Билл.
Мне даже удается улыбнуться — настоящее чудо, если учесть события последних дней.
— И что теперь? — спрашиваю я.
— Временное прекращение огня. Переждем бурю, — говорит Джесси. — Устроим перекур, все равно делать нечего.
— А я думал, только у Билла есть дурные привычки.
— Дурачок, я имел в виду купание. Поехали. Покажу самую красивую ванну из всех, где тебе доводилось мыться.
  
Глава седьмая
 
Джесси разворачивает Бунтаря кругом и ведет нас за собой. Тропа в каньоне постепенно становится шире и полого взбирается на один из уступов, но даже на такой высоте скалы загораживают нас от летящей пыли.
Мы поднимаемся еще выше, и в какой-то момент нас накрывает ливень — короткий, но сильный: наверное, тот самый штормовой фронт, который гонит перед собой стену пыли. Дождь идет всего несколько минут и даже не успевает смыть с нас грязь и насквозь промочить волосы.
После недолгого перехода мы добираемся до цели нашего путешествия, и я не верю своим глазам. Посреди суровых камней и сухой земли раскинулся водоем с прозрачной водой. По белой, как кость, скале стекает дождевая вода от недавнего ливня и наполняет до краев небольшой бассейн у ее подножия. В самом глубоком месте, у стены, уровень, наверное, выше колена.
Дворняга запрыгивает в воду, жадно лакает и выскакивает обратно. С намокшей шерсти под брюхом течет, и пес отряхивается, обдавая нас брызгами.
— Добро пожаловать в Белую купальню, Нат, — говорит Джесси.
— Как вы вообще нашли это место?
— Нам о нем рассказал золотоискатель по имени Ди. Прежде чем объявиться в Уикенберге, он искал золото в здешних горах и рассказывал, что не нашел ничего, кроме нескольких миниатюрных водопадов и каскада белых каменных купален. А потом его прогнали отсюда индейцы.
Я тут же оглядываюсь через плечо.
— Мы ночевали здесь несколько раз и никогда никого не видели, — успокаивает меня Билл. — Должно быть, племя давно откочевало в другое место.
— Возможно, — неуверенно соглашаюсь я.
— Ладно, хватит болтать, пора мыться. — Джесси спрыгивает с Бунтаря и скидывает ботинки. — Кто последний, тот сегодня готовит! — И начинает расстегивать рубашку, прежде чем я успеваю сориентироваться.
Пока я хлопаю глазами, Джесси с Биллом раздеваются до подштанников. Я отворачиваюсь и слышу плеск воды — они уже нырнули в бассейн.
Боже милосердный, мне нужно срочно найти другое занятие. Нужно поскорее сбежать.
— Нат готовит ужин! — хохочет Билл.
Я рискую обернуться и взглянуть на них одним глазком.
Оба сидят, прислонившись спиной к скале и вытянув ноги; вода доходит им до пояса. К счастью, между ними стекает струйкой водопад, разбивая рябью поверхность воды, так что больше я ничего не вижу, и слава богу.
— Что? — Я притворяюсь, будто не расслышала, и стараюсь не разглядывать парней.
— Ты готовишь ужин! Оглох, что ли? Не слышал уговор?
— Наверное, пропустил мимо ушей.
— Думаю, он и вправду глуховат, — сообщает Билл Джесси.
Джесси только улыбается. Оба они широкоплечие, мускулистые — под рубашками это было не так заметно. Господи, я же таращусь на них во все глаза.
Прекрати пялиться.
  
Джесси сползает по стенке, будто собираясь улечься на дно. Он окунается с головой, выныривает и отряхивается, как Дворняга, — вода летит с мокрых волос во все стороны. В животе у меня возникает странное ощущение, словно сосет под ложечкой, но не от голода. Предстоящий ужин тут ни при чем.
— Ну что, — говорит Джесси, — так и будешь стоять и потеть или залезешь к нам?