"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Глаза моей любимой женщины предательски заблестели, да и у меня защипало в носу. Мы одновременно смущённо отвернулись друг от друга.
– Слушай, что-то я так проголодался… Что там у нас в холодильнике? Сосиски? Отлично, щас макарошек сварим и отобедаем… Или уже поужинаем? Да, а хлеба-то пара крошек осталась, может, я слетаю в магазин? Кефира заодно взять? Хорошо, всё записал на подкорку, уже лечу… Кстати, надо Ринату рассказать о цыганском кидалове, объяснить, что с джинсами пока придётся обождать. Сама скажешь? Ну, тогда я побежал, всё, люблю-целую.
Глава 12
На следующий день ближе к вечеру в овощном магазине с чёрного хода появился давешний участковый. Вид у него был деловой. Он извлёк из своей папки повестку и попросил расписаться.
– Завтра в десять утра вас ждёт у себя начальник Ленинского РОВД подполковник Митрофанов. Кабинет номер двадцать семь, попрошу не опаздывать.
– А что мне там светит? – не без тревоги поинтересовался я у старшего лейтенанта.
– Да не волнуйтесь, если за вами ничего такого не числится, то и бояться нечего. А то, может, и вообще концов не найдут. Я слышал о таком случае, в Кемеровской области, кажется, произошёл. Тоже пришёл в милицию мужик, ни денег, ни документов, очнулся, говорит, в каком-то подвале, лежа на магистральной трубе, на ватнике. Дело-то зимой было, а как он там оказался, объяснить не может. Ничего, мол, не помню, кто я и откуда. Ну вот фото его разослали по всей стране, несколько лет уже прошло, и никаких результатов. А вы вон свою фамилию и имя с отчеством вспомнили, может, это и облегчит установление личности. Кстати, рукописи свои у начальника заберёте. Я, если честно, успел за вечер «Крейсера» прочитать, проглотил одним махом. Может, вы и вправду писатель? А от умственного перенапряжения вдруг раз – и память отказала… Да что гадать, главное, не забудьте: завтра в двадцать седьмой кабинет в десять утра.
Уходя, Владимир Палыч хотел купить пару килограммов картошки, однако Валя даже не захотела слушать о деньгах, накидала ему тут же в подсобке в хозяйственную сумку отборного картофеля и под поток милицейских благодарностей отправила восвояси…
– Всё будет нормально, главное, веди себя спокойно и не придумывай ерунды, – напутствовала меня следующим утром Валентина. – А то мало ли что тебе в голову взбредёт. Я в случае чего всегда за тебя поручусь.
У кабинета начальника РОВД я был за десять минут до указанного времени, предъявив повестку дежурному. Оделся в то, что мне Валентина купила в первое же воскресенье нашей совместной жизни.
Прочитал бронзовую табличку на двери:
Начальник РОВД Ленинского района г. Пензы
Подполковник милиции
МИТРОФАНОВ ЕВГЕНИЙ МИРОНОВИЧ
За дверью оказалась приёмная, где секретарша что-то печатала на машинке. Увидев меня, поинтересовалась, по какому я делу, поднялась, приняла повестку и после лёгкого стука приоткрыла дверь кабинета.
– Товарищ подполковник, к вам Губернский… Да, у него повестка на десять утра… Входите, Сергей Андреевич.
Протиснувшись мимо секретарши, которая тут же захлопнула за мной дверь, я оказался в наполненном табачным дымом кабинете. Что и немудрено, поскольку коренастый мужчина в возрасте за пятьдесят с двумя крупными звёздочками на погонах дымил папиросиной, словно паровоз, а в пепельнице громоздилась гора окурков. Это ж сколько он за утро успел выкурить?!
– Здравствуйте, присаживайтесь, – откашлявшись, приветствовал меня начальник РОВД и извлёк из сейфа папочку, а из неё, в свою очередь, те самые два листочка, в которые позавчера участковый записывал мой рассказ. – Значит, вы тот самый Губернский, который память потерял? А теперь работает грузчиком в овощном и романы пишет? О-о-очень интересно. Ну-ка, давайте рассказывайте, Сергей Андреевич, вашу загадочную историю. Бумага – это одно, а рассказ от первого лица, понимаете ли, совсем другое. Кстати, курите? Нет? Правильно, а я вот никак не брошу… Ну, так что с вами приключилось?
Пришлось ещё раз излагать выдуманную историю, пытаясь изобразить всё как можно правдивее. Хорошо, что здесь не в ходу детектор лжи, а то ведь легко провалил бы допрос с его применением. Митрофанов слушал внимательно, даже забыл о своей папиросе, которая сама собой дотлела у него во рту.
– Да-а-а… Это вам ещё повезло, что женщина такая попалась, пригрела. А чего ж сразу в милицию не обратились? Испугались? Не милицию нужно бояться, а тех, кого она ловит. Милиция защищает советских граждан днём и ночью. Наша служба, как поётся, и опасна и трудна. Так вот что: сейчас пройдёте с криминалистом, он ваше фото сделает. Размножим и разошлём, в первую очередь по области. И дам направление к хорошему своему знакомому, доктору медицинских наук Льву Моисеевичу Томскому. Уж если и он окажется бессилен, тогда больше никто вам не поможет. Не в Москву же вас отправлять, в Сербского, в самом деле.
Подняв трубку телефона внутренней связи, Митрофанов вызвал криминалиста. Через несколько минут в кабинете появился сутулый человек неопределённого возраста, в очках с роговой оправой.
– Пётр Сергеевич, будь другом, сделай, пожалуйста, фото человека, надо будет разослать по всем районным РОВД как Пензы, так и области, пусть у себя на стендах развесят. И по другим регионам тоже отправим. А то, вишь, товарищ память потерял, не помнит, кто он и откуда, может, таким способом кто-то его и опознает. И это… пальчики откатай заодно. Такая уж процедура, гражданин Губернский, ничего не попишешь. Мало ли, вдруг за вами всё-таки что-то числится… Да-да, есть соответствующая инструкция, которой предписывается проводить дактилоскопию, фотографирование и проверять по всесоюзной картотеке судимых. Процесс может занять до полугода. На этот период мы вам выдадим справку с вашей фотографией, будет пока вместо паспорта. Если ваша биография чиста или концов вообще не найдут, то тогда получите и паспорт, и трудовую книжку. Вы же ведь пока так и будете в овощном на разгрузке трудиться? Ну вот, а то, поймите сами, в Советском Союзе безработных нет. В общем, Сергеич, как всё сделаешь, верни человека обратно, мне ещё нужно ему в повестке расписаться, а то не выпустят.
Процесс фотографирования в фас и профиль не затянулся. После того как молчаливый криминалист проводил меня обратно в кабинет начальника РОВД, подполковник снова было предложил закурить, но тут же шлёпнул себя ладонью по лбу, вспомнив, что я не курю.
– Так вот, насчёт Томского… Я ему уже позвонил, он крайне заинтересовался вашим случаем и завтра утром ждёт вас у себя. Вот адресочек, подходите к девяти утра. Да, Лев Моисеевич просил ещё и рукописи ваши дать ему почитать. Вот, держите, заодно и передадите из первых, как говорится, рук.
– А я на неделе ещё роман написал, – замечаю как бы между делом, вспомнив «Марсианина».
– Ещё?! Ну вы прямо стахановец! Отлично, его тоже захватите. О результатах обследования Томский мне отзвонится, и возьмите вот на всякий случай номер телефона моей приёмной. Попрошу, чтобы вас сразу со мной соединяли. И завтра подойдите в районе обеда, мы вам справочку выдадим, удостоверяющую вашу личность.
Заместитель главного врача областной психиатрической больницы им. Евграфова Лев Моисеевич Томский в последнее время страдал от своей нереализованности. Уже шестой десяток пошёл, а великих открытий в области психиатрии в его биографии так и не случилось. Не считать же докторскую прорывом в медицине, ведь, по большому счёту, он просто объединил в своей диссертации достижения советских психиатров, использовавших в лечении больных нейролептические препараты.
Но раздавшийся вчера звонок от бывшего одноклассника подполковника Митрофанова заставил Льва Моисеевича воспрять духом. Пациентов с потерей памяти в его медицинской карьере ещё не встречалось. А вдруг это шанс, подаренный ему судьбой, что-то перевернуть в мире психиатрии?
Томскому как-то попалась на глаза научная статья из специализированного немецкого журнала, где рассказывалось о самых ярких случаях потери памяти у людей. Особенно профессора потрясла история Анселя Борна. Герой статьи до 31 года оставался воинствующим атеистом. 28 октября 1857 года он и вовсе заявил, что лучше ослепнет, оглохнет и онемеет, чем поверит в существование Бога. На следующее же утро он почти оглох, онемел и ослеп. Ансель уверовал, пошёл в церковь, покаялся, и с ним случилось чудо: чувства вернулись, и он стал проповедником.