"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Между тем Мессинг за моей спиной явно проделывал какие-то манипуляции. Он не касался даже моей короткой причёски, но я кожей головы будто физически ощущал исходившее от его тонких гибких пальцев тепло.
А потом послышался тонкий звон, словно рядом со мной кружила комариная стая. Я поморщился, отгоняя морок, на несколько секунд тот и впрямь ушёл, но затем звон возобновился с новой силой. Блин, Мессинг, что ли, там чудит, с чего бы такие глюки начались?.. Кто-то там намедни говорил, что гипноз в СССР запрещён? Похоже, на этот раз менталист что-то такое да использовал, явно дело нечисто.
  
Звон неожиданно стих, я открыл глаза и увидел зрителей, с ожиданием смотревших на сцену. Мол, что там знаменитый чародей скажет о будущем этого поющего футболиста? У меня же было такое чувство, будто я, несмотря на звон, хорошо выспался, хотя прошло явно не более нескольких минут.
– Как вы себя чувствуете?
Мессинг помог мне подняться, а его помощница тихим привидением убрала стул в глубь сцены.
– Неплохо, как будто поспал.
– Это обычный эффект во время этого номера. Что ж, я готов предсказать вам ваше будущее. Итак…
Зал, затаив дыхание, ловил каждое слово артиста. А менталист начал с того, что сегодня, придя домой, я узнаю не очень приятную для себя новость, связанную с одной из сторон моей профессиональной деятельности.
– Вас ожидают серьёзные передряги, но помощь придёт оттуда, откуда вы её не ждёте, – подытожил Мессинг. – Но что странно: я не вижу вашего прошлого. То есть вижу на несколько лет назад, а что было до этого – словно скрыто туманом. С вами ничего такого не случалось лет пять-шесть назад?
– Ну-у, было кое-что, – выдохнул я, косясь на зрителей. – Током меня ударило в 15 лет, я даже сознание потерял на какое-то время. А после этого стал играть в футбол и сочинять песни.
– Так об этом в газетах писали! – выкрикнул мужик с 7-го ряда.
– К сожалению, я редко читаю прессу и практически не смотрю телевизор, – развёл руками артист. – Но пусть это останется на моей совести. Зато предсказать будущее ни радио, ни газеты, ни даже телевидение не смогут. Разве что цыганки, – улыбнулся он, – среди которых иногда действительно попадаются любопытные экземпляры. Но я не цыганка, я не гадаю, а пользуюсь возможностями моего мозга, который черпает информацию из, если хотите, эмпирея. И я ещё ни разу не ошибался… Спасибо, юноша, можете возвращаться на своё место. А теперь давайте пригласим ещё кого-нибудь, не столь известного, чтобы я мог рассказать о его прошлом…
Твою ж мать, лучше бы ты, Вольф Григорьич, ошибся. Мне тут сейчас проблемы ни к чему, всё вроде на мази, хотя и подозрительно хорошо для меня развиваются события. Может, Фурцева подлянку закинула? Обещала же припомнить косяк на фестивале… Да ну, чушь какая, мало ли что ляпнет артист эстрадного жанра.
Остальные номера я смотрел, пребывая мыслями где-то далеко, откуда меня иногда возвращал в действительность острый Ленкин локоть, тыкающийся в ребро.
– Смотри, смотри, как он так делает? – шептала она, глядя, как впавший в транс менталист лежит между двух стульев, а на нём сидит здоровенный мужик весом под центнер.
Казалось, ей до лампочки слова артиста, напророчившего мне какие-то неприятности. Я даже позавидовал безмятежности Лисёнка. Но по пути домой, сидя рядом со мной в такси, супруга вспомнила о предсказании Мессинга.
– Ёжик, это же ведь несерьёзно, да? Ну то, что этот Вольф тебе говорил. Всё же будет нормально?
– Да, конечно, всё обойдётся, солнышко, – улыбнулся я, погладив суженую по щеке. – Это шоу, игра на публику. Всё равно никто не проверит… Хотя, конечно, я фигура достаточно известная, но что может со мной случиться? Внезапно забуду ноты и перестану сочинять? Или ноги откажут, и не смогу в футбол играть?
В общем, посмеялись мы с ней, а по приезде домой тёща, которая оставалась нянчиться с Лёшкой, проинформировала:
– Егор, тебе тут какой-то тренер обзвонился. Морозов, что ли, его фамилия… Сказал, что ты его знаешь и ждёт от тебя звонка в любое время.
Хм, интересно, что Петровичу от меня так срочно понадобилось? Нехорошее предчувствие зашевелилось в моей душе, и сердечко запрыгало, но я, не показывая вида, внешне спокойно набрал знакомый номер.
– Николай Петрович, вечер добрый, вы мне звонили?
– Да, Егор, звонил… Видишь ли… Тут такая ситуация, что со сборной в Скандинавию ты не летишь. Ты…
Ты выводишься из состава сборной, – выдохнул Морозов. – На какой срок, не знаю, но таково указание Ряшенцева.
  
Глава 6
 
– Погодите, Николай Петрович, что-то я ничего не понимаю… А в чём причина такого решения?
– Егор, не спрашивай, сам в догадках теряюсь, – вздохнул собеседник на том конце провода. – Поступило указание, лично от Ряшенцева, сам ему такой же вопрос задавал, но он молчит как рыба. Я так понимаю, что руководитель Федерации футбола – отнюдь не верхушка айсберга, есть люди и посерьёзнее… Надеюсь, со временем ситуация разрешится, хотя времени до чемпионата мира уже в обрез. В общем, ты форму поддерживай, а если будут какие новости, я тебе сразу сообщу. Спокойной ночи.
Я смотрел на зашедшуюся в коротких гудках трубку в своей руке, и мир рушился буквально на глазах. Ёкарный бабай, мундиале уплывал у меня из-под носа! Да что ж это такое?!
– Егор, что случилось?
Встревоженные взгляды супруги и тёщи скрестились на мне, отчего я почувствовал себя то ли грустным клоуном на манеже цирка, то ли смертельно больным человеком.
– Да так… Ерунда.
– Егор! – Голос Лисёнка сейчас был строг и требователен как никогда.
Поэтому я сознался:
– От сборной отцепили.
– Что значит – отцепили?
– Так вот, отцепили, сказали, что в Скандинавию летят без меня. А это последний сбор команды перед чемпионатом мира, на который теперь, получается, я не попадаю.
– Так надо кому-то пожаловаться, – встряла тёща. – Ты же вроде неплохо играл, голы забивал. Уж на что я далека от вашего футбола и то тут и там слышу, какой замечательный футболист Егор Мальцев. За границей, опять же, играешь!
Вот-вот, теперь не факт, буду ли я играть за «Челси» и дальше. Кто знает, как далеко решили зайти мои недоброжелатели. Честно сказать, за полтора года в Англии я уже не испытывал того первого восторга, с командой выиграл почти всё, что можно на клубном уровне. Меня теперь манил лишь титул чемпиона мира, а так я и на родное «Динамо» согласился бы.
– А кому жаловаться? – ответил я. – Это указание руководителя Федерации футбола СССР, к нему если только за объяснениями. Боюсь, что он всего лишь пешка в чужой игре.
– Ох, недаром Мессинг тебе неприятности напророчил, – приложив руки к груди, пролепетала Ленка, в глазах которой уже дрожали слезинки.
Я обнял её, чтобы успокоить.
– Ну, он же сказал, что помощь придёт, откуда не жду. Может, и впрямь дело устаканится.
Короче, бессонная ночь мне была обеспечена. Я завидовал здоровому сну как супруги, так и тёщи, оставшейся у нас ночевать, – её громкое сопение было слышно даже из-за закрытой двери. А я пялился в окно, через открытую форточку которого в комнату вливался более-менее прохладный ночной воздух, и вслушивался в отдалённые звуки расстроенной гитары и довольно сносно голосящего дворового исполнителя. Мало того что гитара расстроена, так ещё и по соседям играет. Мой чуткий слух сразу уловил непопадание в лад. Такое ощущение, что поёт один, а аккомпанирует другой – напрочь лишённый музыкального слуха.
Эх, вот ведь ребятня – ни забот, ни хлопот. А я тут столько на себя взвалил, что как бы не надорваться. И в самом деле, как-то я резко ворвался в этот мир. Хиты десятками вываливаю, иной композитор и поэт-песенник за всю жизнь столько не насочиняют, сколько я за пять лет. Согласен, припёрся на готовенькое, всё уже сочинили за меня, ну или почти всё, всё ж таки кое-что своё я тоже подкидываю. Группы сколачиваю, фестивали провожу – мало, что ли? Опять же, в футбол вон попёрло… Удачное взаимодействие физических ресурсов арендованного тела и моих мозгов человека будущего. И титулы выигрываю практически без угрызений совести, потому что достаются они мне потом и кровью. Потому, что если вдруг и задыхаюсь к 90-й минуте, еле ползаю, получаю по ногам или локтем в физиономию, то всё это ощущает не какой-то Егор Мальцев, а Алексей Лозовой. И если меня вдруг собьёт машина (тьфу-тьфу), то она собьёт меня, и помирать, корчась на обочине, буду я.