"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Ну всё, вроде бы финиш. Застоявшиеся в стойлах пионеры выскочили на поле, демонстрируя прощальную хореографическую композицию. С трибуны, конечно, смотреть удобнее, но я и отсюда видел, что детишки выстраиваются в буквы, и на поле появляются слова «Мир», «Дружба», «СССР», «Африка»… А в финале в небо взмыли сотни белых голубей, как символ мира. Где уж они отыскали столько?.. Может, обычных покрасили?
  
Сразу разбежаться нам не дали. Дождались в подтрибунном помещении визита товарищей Шелепина, Суслова и Фурцевой. Остальные «небожители», видимо, не снизошли до визита к артистам, либо их просто не пригласили. Зато была охрана в количестве двух человек и переводчик, который переводил для англичан слова Шелепина.
– Спасибо всем, было очень здорово, – сказал Александр Николаевич. – Особенную благодарность выражаю нашим зарубежным гостям, которые согласились на перелёт и выступление перед советской публикой. Завтра, насколько я знаю, вас ждёт культурная программа. Надеюсь, вы покинете столицу Советского Союза с самыми тёплыми воспоминаниями.
Вскоре представительная делегация покинула помещение, но Фурцева задержалась и попросила меня отойти в сторону.
– Товарищ Мальцев, это что за самоуправство?! – громко прошептала она.
– Вы о чём, Екатерина Алексеевна? – с самым невинным видом поинтересовался я.
– О чём?! Да о том, что вы спели не утверждённую комиссией песню!
– Ах, об этом… Ну, спели, так что с того, народ требовал от нас ещё песен, мы и исполнили свежую вещь. The Beatles вон больше нашего вне программы спели. Разве кому-то от этого плохо?
– Как бы вам, Егор Дмитриевич, не стало плохо. Я это дело так просто не оставлю. – И помчалась догонять Шелепина со свитой.
А у меня на душе тут же начали поскрёбывать кошки. Может, стоило ей напомнить о поведении дочери, не красящем советскую женщину? Или это прозвучало бы низко?.. Ну да, с Фурцевой-младшей мы никаких договоров относительно неразглашения её попытки суицида не заключали, однако это подразумевалось само собой, этакое негласное джентльменское соглашение. Но если министерша начнёт мне делать пакости, то в конце концов я имею право достать свой туз из рукава…
Ха, а с другой стороны, если её дочурка начнёт отпираться? Мол, ничего такого не было. Да, видели меня бабушки на лавочке, заходила в подъезд, выходила, но мало ли зачем я ходила туда? И что моё слово, или Ленки, против слова дочери министра культуры СССР? Даже при всей моей нынешней известности! Хочется верить, что Екатерина Алексеевна не станет слишком уж затягивать гайки, ограничившись пустой угрозой. Но, блин, что-то мне подсказывало: она слова на ветер не бросает. Ладно, посмотрим, куда кривая вывезет.
О Фурцевой я думал и по пути в «Арагви», что не укрылось от супруги. Мы с ней и Ольгой сидели на заднем сиденье такси, Муха расположился рядом с водителем. Девушки бурно обсуждали фестиваль, и мне и моей группе досталось комплиментов даже больше, чем Битлам. Но Ленка между делом шепнула мне на ухо:
– Ёжик, ты чего такой хмурый?
– Хмурый? А, да это рабочий момент…
– Расскажи, всё равно не отстану.
– Да Фурцева втык дала за лишнюю песню, вроде как не согласовали, а исполняете. Ерунда, подуется и забудет.
Лисёнка мои последние слова успокоили, а вот мне было тревожно. Только когда мы сели за столик в «Арагви», я немного расслабился. Тут ещё Аркадий подошёл пожать мне руку, с остальными же музыкантами мы обменялись приветствием на расстоянии. Из нашего относительно тихого закутка сцена просматривалась неплохо. А грузинская свадьба в большом зале действительно не особо мешала.
Там произносились тосты за здоровье молодых – довольно носатого парня чисто кавказской внешности и вполне симпатичной, но тоже чернявенькой девушки. Понятно, в это время простые грузины главный зал в таком ресторане на вечер не снимут, тут гуляют либо цеховики, либо грузинская партэлита. Не Шеварднадзе, часом? Хотя вряд ли, он к этому времени вроде бы уже женился, а дети ещё маленькие, им об оценках в школе нужно думать, а не о свадьбах.
– Что будете заказывать? – приветливо улыбнулась грудастая официантка, явно рассчитывая сегодня на неплохие чаевые. От грузин как минимум, ну и мы не поскупимся, если обслуживание будет на уровне.
Мы выбрали классическую кавказскую кухню из нескольких мясных блюд, овощей, минеральную воду и вино – по бутылке красного и белого. Я сразу предупредил, что утром у меня общекомандное собрание, поэтому засиживаться до двух ночи точно не будем, и к тому же могу только пригубить и исключительно вина, а остальным предложил не стесняться.
– Может, коньяку тебе или водки? – предложил я Мухе.
– Не, я уж со всеми винца хлебну, – снова засмущался тот.
Первый раз он смутился, когда я заранее сказал, что сегодня вечером угощаю. Ну не брать же мне с него и Ольги денег, в самом деле! Пусть помощник машиниста неплохо зарабатывает, но сегодня мой праздник, поэтому и банкет за мой счёт.
Между тем на сцене Аркадий и компания играли не что-нибудь, а «Чито Грито», которую я им в своё время и подсунул. При этом Аркаша ещё подмигнул мне, мол, помню, чей опус. Правда, работали «инструменталку» не очень громко, чтобы не мешать тостующим. Те больше шумели на своём языке, а мы вели свои беседы, вспоминали прошлое, я рассказывал о жизни в Англии, естественно умалчивая о некоторых своих похождениях, касающихся Хелен Миррен.
Всё-таки даже пара бокалов вина даёт о себе знать. Иначе почему бы я вдруг начал признаваться Ленке в любви? А в итоге признание закончилось походом к сцене, где я попросил Аркадия разрешить мне исполнить песню, посвящённую моей любимой супруге. Тот переглянулся с музыкантами, те синхронно пожали плечами, как бы намекая: ты начальник – тебе и решать.
– Ладно, уговорил, – махнул рукой Аркадий. – Что хоть за песня, мы её знаем? А то могли бы подыграть…
– Нет, песня новая, но подыграть можете. Вам, самое главное, нужно держать ритм.
Я принялся щёлкать пальцами, показывая, как именно этот ритм держится. Ребята ухватили его на лету, тоже начав щёлкать и притопывать.
– Ещё можно на басу изредка подыгрывать. Мелодия несложная, разберётесь. А я, с вашего позволения, позаимствую у вас гитару, – обратился я к гитаристу ресторанного коллектива и забрал у него инструмент из серии Hofner Club.
 
 
Ты с высоты, красоты своей меня не замечаешь…
 
 
Вообще я давно подумывал, что не мешало бы позаимствовать репертуар группы «Браво», по стилистике этот как раз бит 1950-60-х. Может, и надо было «Апогею» сразу предложить эти вещи, но сложилось так, что я лепил из них копию The Beatles.
Песню я пел, не сводя влюблённых глаз с Ленки, а та просто сияла от счастья. Музыканты ладно поддерживали такт, басист и барабанщик деликатно держали ритм. Грузины тоже синхронно хлопали в ладоши, отвлёкшись на мою персону. Всё-таки нация на редкость музыкальная, уж ритм им выдержать – как два пальца…
Допел, не успел вернуть гитару её обладателю, как к сцене подкатился тучный грузин, большой мясистый нос которого занимал добрую часть лица.
– Брат, хорошо поёшь! – махал колобок руками, словно мельница крыльями. – А можешь спеть что-нибудь… э-э-э…
– Ритмическое? – подсказал я, вспоминая сцену из фильма «Вокзал для двоих».
– Вот, точно! – подпрыгнул колобок и сунул мне в карман пиджака 50-рублёвую купюру. – Давай ритмическое, что-нибудь наше.
– Может, «Лезгинку»? – предложил саксофонист.
– У меня есть вариант поинтереснее… Дорогой, три минуты – и заказ будет исполнен, – отослал я грузина, а сам повернулся к баянисту: – Вас как зовут?
  
– Владимир Палыч…
– Так вот, Владимир Палыч, позвольте ваш баян, мне придётся сыграть основную тему. Ваше дело – всех остальных – подхватить ритм. В вашем профессионализме я не сомневаюсь.
Я повернулся лицом к залу и в микрофон объявил:
– А сейчас по просьбе нашего многоуважаемого друга из солнечной Грузии мы исполним для молодых песню «Чёрные глаза».