"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Хай, Егор, ты в Лондоне?! Как добрался?
– Да нормально, – сказал я, невольно вспоминая своего отвратительного соседа по полёту. – Ты лучше расскажи, удалось достать запись нашего выступления в The Marquee?
– Не только достать (хотя мне это влетело в пару сотен фунтов), но и записать диск! Под тем самым названием, как ты и предлагал – Live in «The Marquee». Надеюсь, ты не против, что я взял инициативу в свои руки и поставил свою подпись под контрактом с Parlophone Records?
  
– Тот самый, что и The Beatles издаёт? Конечно, не против, ты же наш менеджер. А большой тираж?
– Пока 50 тысяч, причём за прошедшую неделю тираж разошёлся почти весь. Это несомненный успех, думаю, будет отпечатан дополнительный тираж. И вряд ли он будет менее 100 тысяч экземпляров. А это значит, что если весь тираж разойдётся – а я в этом не сомневаюсь, – мы получим «Золотой диск»! А если 300 тысяч или больше, то и вовсе замахнёмся на статус «Платиновый»!
– Погоди! Так ведь вроде «Золотой диск» дают при тираже в 500 тысяч…
– Э-э, ты не путай Соединенные Штаты и Великобританию. Это у янки градация соответственно 500 тысяч и миллион проданных дисков, а для того, чтобы получить «Бриллиантовый диск», тираж твоей пластинки в Штатах и вовсе должен быть не менее 10 миллионов. У нас такой категории вообще нет, это недостижимая мечта британских музыкантов… Кстати, тебе как автору песен должны были перевести около двух тысяч фунтов, а твоим ребятам – по семь сотен. Думаю, это их взбодрит.
– Ты серьёзно? Неплохо для начала… Слушай, а куда деньги-то переведут?
– Ну, у тебя же есть счёт, на который ты получаешь зарплату в «Челси», туда же и должны перечислить. И пока не забыл… Специально для тебя и твоих парней я захавал несколько экземпляров, при встрече отдам.
– Парней?
– Ну да, из твоей группы… А, там же у тебя и девушка есть, я совсем и забыл о Диане. Ну и ей тоже отдашь пластинку.
– Хм, ещё бы проигрыватель купить…
– Что?
– Да это я так, про себя. В принципе, могу вечером подъехать, только куда?
– Да прямо ко мне домой и приезжай, на Холборн-стрит, часам к семи вечера. У меня тут намечается вечеринка с участием кое-каких гостей, заодно обсудим наши планы на будущее.
Квартира Олдхэма, насколько я помнил, представляла собой большую студию. Я постучал в его дверь без пяти семь, открыл сам Эндрю. В одной руке он держал бокал с золотисто-коричневым напитком, в другой – дымящуюся сигарету.
– Егор!
– Эндрю!
Мы крепко обнялись. Судя по голосам и музыке, доносящимся из студии, вечеринка уже началась. И хозяин студии поставил как раз нашу пластинку.
– Узнаёшь? – хитро прищурившись, спросил он. – Live in «The Marquee», себе тоже закроил несколько экземпляров, возможно, придётся дарить нужным людям… Знакомься, это Тони, это Кристиан, Джина, Сандра… Ну, Мика ты знаешь.
– Привет, Мик!
– Привет, Егор! Слышал, ты бразильцам забил?
– Да, было дело, в товарищеской игре. А ты сегодня один?
– Со мной сегодня тут только Кит, вон он, травку в углу тянет. Не хочешь попробовать?
– Честно говоря, не хочу, тем более у меня завтра в одиннадцать тренировка… Эндрю, а это что за тип там перед девушками весь из себя?
– А, это… Это Энди Уорхол, янки, с этого года продюсирует группу The Velvet Underground, может, слышал о такой? Ещё он картины рисует, дизайном занимается… В общем, разностороння личность. Его сюда Тони привёл, они знакомы уже несколько лет. Вроде как спят вместе, если верить слухам. Этот Уорхол и правда тот ещё ковбой, спеси ему не занимать. Заявился ко мне с таким видом, будто сделал огромное одолжение.
О том, кто такой Уорхол, я ещё в той жизни наслышался достаточно, и физиономия этого сноба с соломенного цвета волосами и в очках с тёмными линзами сразу показалась мне знакомой. Вот только не мог вспомнить, где я его мог раньше видеть, пока Эндрю не сказал, кто это такой. Павлин натуральный, от него же за версту пахнет… кажется Estee Lauder, насколько я разбираюсь в парфюме. Причём женским. Такими же брызгалась и моя благо верная. Сколько лет уже прошло, а этот аромат воскресил воспоминания. Гнать их прочь, ни к чему вспоминать эту сучку.
– Егор, налить тебе выпить? – отвлёк меня от посторонних мыслей хозяин квартиры-студии.
– Если только что-нибудь безалкогольное. Завтра у меня тренировка, нужно быть в форме, – пояснил я.
– Могу выжать разве что грейпфрутовый сок, будешь?
– М-м-м… Ну давай.
Вообще-то я не в восторге от горьковатого привкуса грейпфрута ещё с той жизни, но его сок хорошо сжигал жиры, да и вообще считался полезным, так что за неимением альтернативы сгодится и это.
– Кстати, – сказал Эндрю, подавая мне наполненный мутноватой жидкостью бокал, – твой хит We Are the Champions, записанный с футболистами «Челси», тоже пробился в первую десятку чартов, причём в Штатах он стоит даже выше, чем в Британии. А ты вроде ещё им какую-то песню обещал?
– Ага, было дело, хотя сам уже забыл. А что, просят?
– Да я просто сам услышал через знакомого, так спросил, из любопытства. Так что насчёт ваших выступлений? Я могу уже завтра созвониться с хозяевами Marquee, Troubadour и Scene. И на радио и ТВ вас тоже ждут, ну или хотя бы тебя одного…
– Погоди, мне нужно сначала выяснить календарь наших игр и тренировок, прежде чем о чём-то договариваться. Хотя бы на ближайший месяц. А это я смогу сделать завтра. Завтра тогда и созвонимся.
– Хорошо, буду ждать твоего звонка.
В принципе, можно было и уходить, но столь ранний уход выглядел бы моветоном. Поэтому с бокалом сока в руке я принялся изучать коллекцию дисков хозяина квартиры, занимавшую целый стенной шкаф. Роллинги, само собой, три изданных диска в Британии и два – в Штатах. Ну и конкурирующие группы имеются, те же The Beatles. Да-а, за такие раритеты в наше время можно было бы выторговать целое состояние!
– …Как только перестаёшь чего-то хотеть – оно само идёт в руки. Мой опыт доказывает – это абсолютная аксиома, – донёсся до меня голос Уорхола.
Вокруг него собралась кучка поклонников, внимавшим Энди с таким видом, будто он является реинкарнацией Иисуса Христа. Меня невольно разобрал смех, я не сумел сдержать язвительной ухмылки. Видно, моя реакция не укрылась от Уорхола, и тот переключил своё внимание на меня:
– О, а это, надо полагать, тот самый русский футболист, о котором мне рассказывал Тони! Наверное, коммунист?
Было непонятно, то ли Уорхол обращается ко мне, то ли просто высказывает вслух своё предположение, поэтому я предпочёл сделать вид, что молча пью грейпфрутовый сок и думаю о чём-то своём.
– Эй, русский, я к тебе обращаюсь!
Похоже, чувак накачивает себя явно не соком, судя по цвету жидкости в его бокале. И я думаю, что накачался он уже прилично, раз решил окликнуть меня стол фамильярно.
– Чего тебе, русин?
Вы бы видели, как он изменился в лице!.. А я ведь не сказал ничего такого, что можно было бы назвать клеветой. Уорхол, как я помнил из Википедии, действительно родился в семье иммигрантов-русинов, так что я не покривил против истины. Но он старательно скрывал своё происхождение.
В большой комнате, где тусовались десятка два человек, тут же наступила гробовая тишина. Народ с интересом переводил взгляд с меня на Уорхола, ожидая развязки нашей неожиданной пикировки. К чести оппонента, он довольно быстро справился с эмоциями и широко улыбнулся своим адептам:
– Похоже, этот русский как следует изучил мою биографию. Приятно, когда тебя знают на другом конце земного шара… Так как, ты коммунист или нет?
– Пока нет, но возможно, стану им. Ни от чего зарекаться нельзя. Даже от того, что снимавшаяся у тебя феминистка всадит тебе же три пули в живот.
  
Гляди-ка, как побледнел. А ведь до покушения, после которого Энди с трудом спасут жизнь, ещё целых три года. Ну пусть помнит мои слова, а потом сойду за предсказателя.
Дальше прикалываться надо мной он не рискнул, видно, почувствовал, что голыми руками меня не взять.