"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
А Миха действительно не стоял столбом а-ля советский музыкант, а пытался копировать движения, которые я ему показывал на репетиции в парке Горького, сам, в свою очередь, позаимствовав их у некоторых представителей английской рок-культуры.
Впрочем, далеко не все вещи подходили для суеты на сцене. Вон битловские песни больше всё же в статику уходят, да и сами Битлы никогда не отличались склонностью к резким телодвижениям. А у «Апогея» половина песен из репертуара Джона Леннона и компании.
Причём, любопытно, The Beatles к лету этого года выпустили не свой знаменитый альбом Help! а другой, под названием Clouds over the House of Jennifer, то есть «Облака над домом Дженнифер», соответственно с такой же заглавной песней. Услышав её впервые, я малость офигел. Это реально был ХИТ, потрясающе грустная и мелодичная вещь, аж ком в горле стоял, особенно когда знаешь, о чём поётся в этой песне. А пелось в ней о девушке Дженнифер, умирающей от рака в своей постели. Она лежит и смотрит в окно на проплывающие мимо облака и понимает, что каждое облако – это чья-то отлетевшая душа. И вот настает момент, когда и её душа становится облаком… А учитывая, что и остальные вещи с альбома держали высокий уровень, да и предыдущие их сборники после моего попадания в этот мир выглядели достойно, я подумал, что всё-таки был прав, когда решил, что взамен стыренных у них песен авторы сочинят новые, вполне вероятно, ничуть не хуже по качеству. Так оно в общем-то и вышло, и не только в отношении Битлов. За четыре года моего пребывания здесь я услышал немало новых вещей, которые в моей реальности не были сочинены. Причём в нескольких вещах угадывались мелодии из песен моего будущего. Вот такой парадокс!
И я по-прежнему не оставлял задумки реализовать идею мюзикла Notre-Dame de Paris. Но на это требовалось слишком много сил и времени. А не переложить ли мне основную нагрузку на чьи-нибудь плечи? И не подойдут ли для этого плечи моего старого знакомого Матвея Исааковича Блантера, с которым я не виделся год, если не два…
Встретились мы у него дома. Я заявился в гости с бутылкой эксклюзивного коньяка и уже несколькими готовыми русскоязычными либретто, а также с общей идеей, изложенной в письменном виде. На объяснение ушло около часа, после чего Блантер сказал, что идея интересная.
– Как вы понимаете, Матвей Исаакович, на вас ляжет основная нагрузка. С меня только русскоязычное либретто главных героев и музыка к ним. Ну и сюжет. А всё остальное – ваша епархия, как творческая, так и техническая часть. В том числе и поиск режиссёра. Соответственно вы – полноценный соавтор. И, как я уже упоминал в начале разговора, роль Эсмеральды я обещал Адель. Она уже в курсе. Конечно, может ничего и не получиться, массу времени и сил потратите впустую, но с другой стороны, может и выгореть. Ну как, согласны?
Колебался Блантер недолго. В итоге мы ударили по рукам, и я до своего отлёта в Лондон пообещал принести ещё несколько либретто. А в Лондон я улетал, как выяснилось пару дней назад, 6 августа. То есть, по идее, должен был как раз успеть к старту предсезонной подготовки, как и говорил Ряшенцеву. То-то Дохерти обрадуется! А уж как Олдхэм будет рад моему возвращению!
– Кстати, Лида Клемент недавно о тебе спрашивала. Она сейчас как раз в Москве, завтра у неё выступление.
– Жива, значит! – воскликнул я.
– А что, должна была умереть? – напрягся Блантер.
– Э-э… Да ну, с чего бы…. Ну это просто присказка такая, вроде как «Жив, курилка!».
– А-а-а, а то я уж подумал…
– А где она, кстати, выступает?
– В сборном концерте для передовиков производства, в Центральном доме работников искусств, на Пушечной.
Сходить, что ли, глянуть на неё, показаться самому… А если идти, то не с пустыми руками. А что я могу предложить певице? Естественно, песню! А их у меня хоть одним местом ешь.
Но всё же я весь вечер потратил на выбор композиции. Она должна быть однозначно на русском, лирической и мелодичной… Что ж, Володька Мигуля, друг ты мой сердешный, возьму-ка я твою замечательную вещь «Поговори со мною, мама» на стихи Виктора Гина, то бишь Гинзбурского. За несколько минут набросал слова и ноты, а на следующий день, как порядочный человек, заявился в ЦДРИ. Билеты на мероприятие не продавались, но, на моё счастье, администратор ЦДРИ, поджидавший на входе какое-то начальство, меня узнал:
– Вы же тот самый Мальцев! А к нам-то какими судьбами?
– Да вот, надо бы с Лидой Клемент встретиться, столько не виделись, а она вроде бы меня искала. Думал, билет куплю, а тут закрытое мероприятие.
– Да бросьте вы, Егор, какой билет! Проходите, я найду вам местечко.
– Мне бы за кулисы…
– Сделаем. Подождите меня в холле, сейчас приедет профсоюзное руководство, встречу, проведу, а потом вами займусь.
Администратор оказался человеком слова, и через пятнадцать минут я был за кулисами.
– Егор! Мальцев! – Лида, несмотря на высокие каблуки, бегом кинулась ко мне, обвила мою шею, обдав ароматным облаком изысканных духов.
– Ты выглядишь просто на миллион! – отстраняясь от Клемент, сделал я ей комплимент.
– Да и ты неплох. Видела по телевизору, как ты голы бразильцам забивал…
– Да ладно, всего-то один.
– Всё равно молодец… А ты знаешь… – Она разом посерьёзнела, на переносице пролегла складка. – Знаешь, ведь и правда, у меня выявили меланобластому. Но, к счастью, на ранней стадии, поэтому опасности удалось избежать, хотя обследования у врачей прохожу регулярно. Страшно представить, что было бы, не послушайся я твоего совета и не обрати внимания на разраставшееся пятнышко на коже.
– Вот и молодец, что заботишься о своём здоровье.
Пощебетали ещё немного о всяких глупостях, потом я, сделав вид, будто только что вспомнил, хлопнул себя по лбу.
– Чуть не забыл, у меня же песня для тебя.
– Серьёзно? А что за песня?
– Вот текст, ноты… Тебе когда на сцену?
– Сейчас Рашид Бейбутов выступает, значит, через один номер выходить мне.
– Отлично, тогда я подожду здесь, а после твоего выступления найдём где-нибудь фортепиано и порепетируем. Не против?
– Конечно не против! Я заранее уверена, что песня замечательная.
– И вот тут я не буду возражать.
Мы вместе рассмеялись, на нас тут же зашикала какая-то бабушка в очках, видно дежурная, пришлось сбавить обороты. А после того, как Лида отработала свой номер – незнакомую мне песню на музыку Баснера и стихи Дербенева, – мы уединились в одной из комнатушек ЦДРИ, где следующий час посвятили музицированию.
– Пою – и слёзы наворачиваются, – констатировала Лида, когда решили, что пора заканчивать.
– Да уж, сам сочинял – чуть не плакал.
Хотя у меня-то слёзы наворачивались от мысли, что стащил я песню у своего друга Володи Мигули, которого не станет в середине 1990-х. Боковой амиотрофический склероз, от которого ещё не придумали спасения, да и покушение ускорило течение болезни. М-да, как говорится, давился, но жрал. Это точно обо мне.
Последние дни перед отлётом прошли в суете, да тут ещё Катька огорошила, что они с её возлюбленным собираются в сентябре сыграть свадьбу.
– Вы что, не могли на август это мероприятие запланировать? – набросился я на неё. – Ведь я же из Лондона не смогу прилететь специально на ваше бракосочетание! Нет, может, меня и вызовут на товарищеский матч с югославами, но он 4 сентября, а вы расписываетесь 11-го, в следующую субботу. Да даже если бы и 4-го – кто меня отпустил бы перед игрой?
– Ну что ты кипятишься, мы вчера только заявление подали, а там, оказывается, настоящая очередь.
– Всё с вами ясно… А жить где думаете? Я всё равно улетаю, наверное, и живите в нашей трёхкомнатной…
– Паша настаивает, чтобы мы снимали квартиру.
– Независимости захотел, значит… Ну-ну.
Оно и понятно, жить в чужой квартире – не каждому мужику приятно, если он хочет чувствовать себя полноценным главой семьи. Но ладно бы нормальная хата, своя, а то ведь мыкаться по съёмным… Сам прекрасно помню, как мотался от одной квартиры к другой, когда первое время жил в Москве.