"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Егор, к тебе лично претензий ни у кого нет. Тот уровень игры, что ты выдаёшь, – просто потрясающий. Это я, если ты не знаешь, настоял на включении в контракт с «Челси» пункта о вызове в сборную.
Я кивнул, мол, в курсе.
– Егор, ходят слухи…
Та-а-ак, внутренне напрягся я, что ещё за слухи? Моё воображение тут же начало рисовать самые разные картины, одна страшнее другой. Однако то, что я услышал, едва не заставило меня свалиться со стула.
  
– Говорят, что ты внебрачный сын Шелепина, – чуть ли не шёпотом выдал Морозов. – Поводом, по-видимому, послужило награждение тебя значком Заслуженный мастер спорта… Нет, по самому званию вопросов нет, победитель Олимпиады – куда уж выше?!
Есть куда, подумал я, во всех видах спорта Олимпиада на первом месте, и только футбол стоит особняком. Выиграть на чемпионате мира куда престижнее, нежели на Олимпийских играх. А, ну да, шахматы вроде тоже… особняком. Но я их и за спорт не считал, скорее какая-то математика.
– Так вот, – продолжал тренер, – руководители государства и раньше награждали спортсменов, но народ у нас догадливый, тут же связал воедино эпизоды, когда тебя демонстративно увели побеседовать Шелепин и Тикунов, а через несколько недель ты оказался в Англии. Я-то, конечно, в эту ерунду не верю, но некоторые решили, что Шелепин – твой настоящий отец, благодаря которому ты оказался за границей.
И смех и грех! Не сдержавшись, я криво ухмыльнулся:
– Да уж, самому смешно такое слышать. Да будь я внебрачным сыном Шелепина…
Хотя что бы я сделал тогда? Не знаю, так же и играл бы в футбол, сочинял музыку, может, только жил бы в лучших условиях, а не в коммуналке. Да и то в итоге перебрался в нормальную квартиру, правда, заслуженную честно выступлениями за «Динамо».
– Ладно, Николай Петрович, всё это лирика, я хотел ещё кое о чём с вами посоветоваться. Это касается футбола, а не внебрачных связей Александра Николаевича, ежели таковые имели место быть.
– Ну-ка, что у тебя там припасено?..
Тут-то я и выложил ему свои задумки по поводу внедрения в игру сборной тотального футбола. Если в моей реальности голландцы благодаря этой тактической схеме удивили весь футбольный мир, то почему бы не проделать то же в советской сборной? Понятно, что корни тотального футбола уходят далеко в историю, но по-настоящему его внедрил голландский тренер Ринус Михелс.
– На самом деле в этой тактике нет ничего сложного, – чиркая карандашом по листу бумаги, рассказывал я. – Сейчас тренеры используют разные схемы с пятью нападающими, с четырьмя защитниками, с пятью полузащитниками, с одним форвардом… Они экспериментируют с расстановкой футболистов на поле, вгоняя их в жёсткие рамки, тасуя защиту, полузащиту и нападение, пытаясь добиться преимущества в какой-либо из линий. Смысл же тотального футбола в том, что все футболисты на поле находятся в постоянном движении. То есть передвигаются между линиями. Защитник может запросто оказаться на месте полузащитника или даже побежать в нападение.
– Ты это серьёзно? – глядел на меня округлившимися глазами Морозов.
– Серьёзнее некуда, Николай Петрович.
– Но ведь если защитник убежит вперёд, то его позиция останется незащищённой.
– Так в том и состоит смысл тотального футбола, чтобы игроки друг с другом на поле взаимодействовали. Например, убежал защитник в линию полузащиты, а на его место встал полузащитник. Если защитник вообще умчался к чужим воротам, то освободившееся место в полузащите занимает нападающий. Это как сообщающиеся сосуды с жидкостью.
Морозов глядел на расчерченный карандашом листочек бумаги, и я буквально слышал, как в его голове крутятся шестерёнки.
– Егор, мне нужно переварить услышанное, – наконец выдавил он.
– Переваривайте, бога ради! Но пока вы меня не выгнали, подкину вам ещё одну идейку. Называется она – искусственный офсайд…
В общем, уже на следующей тренировке наставник сборной решил в двухсторонке поэкспериментировать. Причём сразу предложил сыграть в тотальный футбол, а защитникам дополнительно отработать искусственный офсайд. Игроки, услышав поставленную перед ними задачу, поначалу округлили глаза, как и Николай Петрович накануне. Но к концу тренировки народ более-менее разобрался в революционных тактических схемах, и у парней загорелись глаза.
Честно говоря, я и сам не ожидал, что по окончании тренировки Морозов представит меня как автора этих «новаторских» идей. Но добавил, что пока будем придерживаться старых схем, а новые начнём внедрять постепенно.
– Егор, это правда? Ты сам всё это придумал? – спросил меня в раздевалке Воронин.
– Да вот… озарило как-то, – скромно пожал я плечами, по которым меня начали тут же одобрительно похлопывать. – И кстати, я не внебрачный сын Шелепина.
Улыбки, переходящие в дружный смех. Так вот и растаял последний лёд недоверия между мной и партнёрами по сборной.
Дома за эти дни побывать не удалось. Что и неудивительно, отборочный турнир – дело серьёзное, и нет времени на посторонние вещи, когда нужно полностью сосредоточиться на игре. Поэтому только остаётся скучать по родным и Лисёнку, которая видит меня только с трибуны стадиона, куда я достаю билеты для неё и Ильича. И вспоминать тот чудесный вечер, когда мы с ней на три часа остались наедине. Вот тогда я оторвался за все полгода, без оглядки на Хелен, тем более что из той блудливой ночи я ничего не запомнил, кроме простыни с парой пятнышек бурого цвета.
Впрочем, даже на базе я время не терял. Удалось раздобыть у завхоза гитару, и вечерами для товарищей по сборной я устраивал концерты. Собирались и футболисты, и тренеры, и обслуживающий персонал. При этом я надрывался не в одиночку: увлечённые моим примером, некоторые тоже брали инструмент и выдавали на-гора что-нибудь из народного или бардовского репертуара. Так что с культурной частью дело более-менее обстояло неплохо.
Но находил я время и для «сочинения» новых вещей. Набросал целый альбом песен «Апогею», которые собирался передать ребятам перед игрой с Уэльсом. Удалось даже записать на взятом напрокат магнитофоне эти вещи под простую акустическую гитару – чтобы парни поняли, как в целом должна звучать вещь. За текстами, нотами и бобиной приехал Миха, несколько заматеревший. Обнялись после долгой разлуки, я похвалил его и музыкантов «Апогея» за самостоятельный альбом, который мне удалось послушать перед отъездом, отметив высокий, как принято говорить, профессионализм. Миха в свою очередь предложил где-нибудь отметить встречу, но я сослался на режим.
– Заметят – сразу из сборной попрут, – сказал я. – Так что отметим, но позже.
– Кстати, у нас в прокат вышел новый японский фильм «Профессионал», мы с девушкой ходили, и я удивился, когда увидел в титрах, что он снят по твоей идее и в нём используется твоя же музыка.
– Серьёзно? Значит, снял всё-таки… И обещание сдержал, указал мою фамилию, молодец.
– Это ты о ком?
– О режиссёре, Нобуо Накагаве, который этот фильм снимал. Мы с ним познакомились во время японского турне «Динамо», потом пересеклись на Олимпиаде, на которую я приехал со сборной. Я уж думал, что он мою идею похерит, ан нет, воплотил. Приличный хоть фильм?
– Отличный! Я потом ещё два раза без своей Ритки ходил. На него вообще билетов было не достать. Жаль, что в прокате картины уже нет, а то мог бы сам убедиться.
– Да уж, может, когда-нибудь и посмотрю… А вы, Миха, пока попробуйте с ребятами поработать с материалом, который записан на плёнке. У нас после матча с Уэльсом будет почти месячный перерыв, тренеры обещают на три недели отпустить нас по клубам и домам, как-никак чемпионат страны в разгаре. А у нас в Англии пауза до конца августа, буду просто отдыхать. Так что поторчу у вас на базе, посмотрю, как вы репетируете, помогу советами. Вы всё там же обитаете, в парке Горького? Ну и отлично, дорогу я помню, созвонимся.
  
Накануне игры с Уэльсом нас посетил Ряшенцев. Напутствовал не уронить знамя советского футбола, пожелал успеха… В общем, всё, как полагается.