"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Егор, не забыл, что собирался зарегистрировать свои песни? – напомнил мне после следующей рюмки Эндрю.
– Точно, завтра же отнесу тексты и ноты…
– Вот-вот, а то что я буду с каждого концерта своих парней твои проценты высчитывать? Пусть этим занимаются те, кто за это деньги получает.
– Кстати, как дела у твоей подопечной Марианны Фэйтфул? – поинтересовался я у Эндрю спустя ещё какое-то время.
О том, что он продюсирует ещё и эту сексуальную девицу с ангельским голоском, я узнал не так давно. Услышав её имя, порылся в памяти, и вспомнил – да, был такой персонаж, пересекавшийся с Роллингами, кое-что уточнил, оказалось, что её главным хитом является песня As Tears Go By, написанная для Марианны как раз Jagger & Co. Правда, в конце 1960-х певица крепко подсела на наркоту и исчезла с музыкального небосклона.
– Девка совсем помешалась на красивой жизни, стала законченным шопоголиком, – криво ухмыльнулся Олдхэм. – Всё, что зарабатывает, спускает на шмотки. Да и к травке неровно дышит. Пытаюсь её образумить, но пока мало получается. Кстати, надо вас как-нибудь познакомить, она тоже интересовалась тобой.
Тем временем «цыгане» завели «Платочек-летуночек», которую я когда-то слышал в исполнении Аллы Баяновой.
– Егор, у вас на родине все поют такие песни? – негромко поинтересовалась Диана.
– Это так называемый фольклор, дань истории России и других народов, населяющих мою большую страну, – объяснил я, косясь на пьяненькую Хелен. – То есть люди надевают старинные костюмы и поют такого рода песни. А есть эстрада, другие жанры, так что поверь, в СССР много чего интересного происходит в шоу-бизнесе. Кстати, не без моего участия, – это уже намёк на своё недавнее прошлое.
А ещё через рюмку, когда музыканты сделали паузу и в полном составе ушли перекусить или перекурить, я встал и решительно, почти твёрдой походкой, направился к маленькой сценке, где на стойках стояли две гитары. Взяв одну, под удивлёнными взглядами присутствующих уселся на высокий стул и объявил:
– А сейчас, уважаемые гости бара Matreshka, прозвучит песня Владимира Высоцкого «Вцепились они в высоту, как в своё…».
Понятно, что без присущей только Высоцкому хрипотцы вещь звучит по-другому. Но если она исполнена с душой, можно простить это небольшое несовпадение. А я в тот момент был прилично поддатым, энергия из меня пёрла и требовала выхода.
Вцепились они в высоту, как в своё.
Огонь миномётный, шквальный…
А мы все лезли толпой на неё,
Как на буфет вокзальный…
Закрыв глаза, я что было сил надрывал связки, которые за почти два часа после окончания концерта более-менее восстановились, и думал, что меня сейчас вышвырнут из бара пинками. Но отступать было поздно.
Закончив петь, я поставил инструмент на место. Хозяин гитары стоял рядом со сценой вместе с коллегами и «цыганкой», и они пялились на меня со странным выражением на лице. К слову, не только они, но и другие присутствующие. И тут носатый, говоривший по-русски, зааплодировал. Его товарищ, чуть погодя, тоже. Через несколько секунд к ним присоединились и англичане, которые вряд ли что поняли из услышанного, но поддались стадному чувству. Мой столик не отставал, особенно старалась Хелен.
Я поднялся, чуть поклонился и вернулся к нашему столику. И там был перехвачен носатым.
– Позвольте представиться – Анатолий Максимович Гольдберг, руководитель Русской службы радиостанции Би-би-си, – по-русски сказал он. – Я слышал ваше выступление и был весьма, скажем так, впечатлён. Я слышал о Высоцком, но не знал, что у него есть такая пронзительная песня.
Может, есть, подумал я, а может, ещё и нет, он же её как раз вроде в 1965-м написал. В любом случае я уже представил её как сочинение Владимира Семёновича, так что давать задний ход было поздно.
– У него есть много песен, с которыми вы ещё незнакомы, они выходят, как говорится, самиздатом, – пояснил я.
– Весьма вероятно, – согласился Гольдберг. – А вас как зовут, можно узнать?
Я представился. Услышав мою фамилию, собеседник развёл руками:
– Так вы тот самый Мальцев, что играет за «Челси»? То-то я смотрю, лицо знакомое… Я хоть и не являюсь большим поклонником футбола, но о ваших успехах наслышан. А вы ещё, если мне память не изменяет, в Советском Союзе являетесь довольно-таки известным композитором?
– Нет, память вам не изменяет, – улыбнулся я. – Но я и здесь совмещаю футбол и музыку. Сегодня, кстати, наша группа Sickle & Hammer отыграла свой первый концерт в клубе The Marquee, его даже телевидение снимало, на следующей неделе должны показать.
– О-о… – протянул Гольдберг. – Это уже интересно! «Серп и молот» в переводе… Мощно! Слушайте, Егор, если вас и впрямь покажут на ТВ, не стать ли вам и гостем нашей передачи на радио?
– Почему бы и нет? Надо только выкроить время.
– Тогда вот вам моя визитная карточка… А у вас нет аналогичной? Жаль, тогда напишите свой телефон на салфетке.
Короче говоря, из бара мы расползались в первом часу ночи. Я вызвался проводить такую же пьяненькую, как и я, Хелен, но мы почему-то направились в сторону моего дома. А утром я обнаружил её в своей постели.
Вот же!.. Судя по пятнышку крови на простыне, этой ночью я лишил её девственности. Смущёнными чувствовали себя оба. Хелен по-быстрому собралась, чмокнула меня в щёку и ускакала в направлении ближайшей станции лондонского метро, а я сидел в трусах на краю постели, обнимая ладонями малость гудевшую черепушку и думал, как я, скотина такая, мог изменить Ленке?!
Вот ведь зарекался, что нигде и ни с кем! Если бы не этот поход в кабак, не две бутылки водки, хоть выпитой и не в одиночку, но подействовавшей на юный, непривыкший к спиртному организм… Оправдание всегда можно придумать, только сам-то ты понимаешь, что накосячил и прощения тебе нет и быть не может.
Ладно, что теперь посыпать голову пеплом… Сегодня у нас только вечерняя тренировка, до вечера должен оклематься. И ещё, как обещал себе, нужно добраться до Кенсингтон-Роуд, где располагался лондонский филиал конторы, регистрирующей авторские права. Надо было ещё успеть набросать ноты к паре текстов.
Вот в чём я видел плюсы западного шоу-бизнеса – это в отсутствии художественных советов. Нет, при желании власти вполне могли докопаться, если ты краёв не заметишь и начнёшь активно что-то там пропагандировать со сцены. Ну так ведь те же Sex Pistols как-то произвели революцию в музыке и спокойно выступали не один год, пока сами не спились, не разбежались и частично не перемёрли.
А что может замутить панк-проект? Не самому, понятно, лезть на сцену с крашеным гребнем на голове и булавкой в носу, а выступить в роли продюсера. А нашим в консульстве объяснить, мол, придумал, как морально разложить британскую молодёжь… На успех один процент из ста, если честно, это в плане того, что из Союза дадут разрешение, да и что-то не хотелось пока распыляться. Дай Бог с моей группой что-то дельное получится, вот куда надо силы вкладывать.
Ну и о футболе не забывать. Между прочим, позавчера мне передали приглашение на прощальный матч Игоря Нетто в Москве, уже купили билет на самолёт, и на следующей неделе я должен на несколько дней отлучиться с Туманного Альбиона. Выйду на поле в составе сборной СССР с первых минут, если мне верно передали слова Морозова, а играть будем против сборной Австрии. Так что нужно быть в форме, не ударить в грязь лицом перед партнёрами и главным тренером сборной. А там, если нормально себя покажу, не исключено, что сыграю через неделю и в отборочном матче к чемпионату мира с командой Греции. А потом, спустя неделю игра с Уэльсом… Так что обратный билет в Лондон мне на всякий случай пока не купили.
Хелен мне позвонила в этот же день, на ночь глядя. Говорила негромко, да ещё и, похоже, прикрывала трубку рукой, чтобы родичи не слышали, о чём она говорит.