"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Затем режиссёру Ксении Марининой приспичило задействовать в одной из эпизодических ролей первой серии молодого футболиста «Динамо», сыгравшего… футболиста команды «Строитель», ставшего свидетелем преступления. То есть мне досталась роль практически камео.
Моё участие обошлось парой съёмочных дней. В первый день снимали сцену, как Баталов – Знаменский появляется на тренировке команды, где меня, носящегося с мячом, взяли крупным планом, а затем просит моего героя задержаться в раздевалке, проведя с ним как бы дружескую беседу. Снимали как раз на стадионе «Динамо», а футболистов для массовки пришлось приглашать из дубля, поскольку основная команда ещё не вышла из отпуска, а некоторые игроки и вовсе в это время играли товарищеские матчи на полях Бразилии и Мексики в составе сборной клубов Москвы. Наставник сборной Бесков меня в турне не взял, как и ранее в январе в первую мексиканскую поездку, хотя в глубине души я надеялся, что уже вполне созрел для сборной, пусть даже собранной на основе столичных клубов. А ведь впереди маячил чемпионат Европы в Испании, где сборная СССР в той реальности заняла второе место, уступив в финале хозяевам, и в своих фантазиях я уже видел себя в футболке сборной страны.
  
Во второй съёмочный день я уже записывал свои показания в кабинете сыщика в присутствии Томина и Кибрит. То бишь в оригинале Каневского и Самойловой. Маринина осталась довольна моими актёрскими данными, по ходу дела признавшись, что ей очень приятно лично познакомиться с юным дарованием Егором Мальцевым. После чего попросила подписать первый альбом трио «НасТроение» и попросила оставить на обложке автограф.
А Ленка тем временем начудила. Пошла со своим 10-м классом в лыжный поход на три дня по Подмосковью и, спускаясь с горы, сломала не только лыжу, но и ногу. Вернее, лодыжку. Следующий месяц ей предстояло провести в ЦИТО, куда её определили как одну из ведущих гимнасток Москвы. Если раньше она навещала меня в этом учреждении, то теперь настала моя очередь носить передачи, при этом я старался разминуться с её родителями, чтобы они чего лишний раз не подумали. Хотя всё же её мама, во всяком случае, была в курсе, что мы с Ленкой дружим, думаю, и папа тоже, но просто без посторонних нам с любимой было комфортнее, мы могли говорить друг другу всё, что угодно, без оглядок по сторонам.
Едва Ленку выписали, я пригласил её на концерт трио «НасТроение». Всё-таки мы с Ивановым-Крамским и Каширским нашли время собраться, чтобы отыграть пять концертов за два дня. Афишами за пару недель до мероприятия озаботилось руководство Центрального дома культуры железнодорожников. Того самого, где дебютировала с сольным концертом Адель. Решив не искать добра от добра, я пошёл проторенной дорожкой, благо что связи были уже налажены. Как оказалось, не напрасно.
Каждый концерт состоял из одного полуторачасового отделения, в которое мы втиснули лучшие, на мой взгляд, вещи с двух наших альбомов. Ну и по примеру шоу Адель в качестве бонуса – только не в финале, а где-то в середине выступления – исполнили свежую вещь, которую с партнёрами отрепетировали буквально за один день. А именно песню группы «Сплин» под названием «Моё сердце». Уже на репетиции оба моих музыканта высказали мнение, что песенка непритязательная, как говорится, на трёх аккордах, но народу должна понравиться своей запоминающейся ритмичной мелодией.
– Тут впору ещё и контрабасиста хотя бы пригласить для ритм-секции, – предложил Каширский.
– Нет уж, Михаил Иванович, если мы трио – значит, трио, – отрезал я. – И для нас будет делом чести сыграть так, чтобы песня прозвучала на сто процентов. Александр Михайлович, вы до послезавтрашнего концерта, если время найдётся, ещё раз порепетируйте сольную партию для этой вещи.
– Именно этим, Егор, я и собирался заняться сразу же по возвращении домой.
– Ещё раз выражаю вам, Михаил Иванович, и вам, Александр Михайлович, огромную признательность, что согласились принять участие в концертах, несмотря на скромный гонорар.
– Ну куда ж деваться, ставка есть ставка, – улыбнулся Каширский. – Но мы, артисты, не всё измеряем деньгами. Верно я говорю, Александр Михайлович?
– Полностью согласен, коллега. Тем более, если уж на то пошло, за пять концертов должно получиться тоже нормально.
Ленке я выделил место в первом ряду. Она смогла найти время прийти только в субботу на наш заключительный концерт (два из пяти состоялись накануне). И малость прифигел, когда от администратора ЦДКЖ узнал, что Ленкиными соседями на этом же концерте окажутся… министр культуры СССР Екатерина Фурцева с дочерью Светланой. Кстати, на тот момент уже замужней и молодой мамой. Насколько я знал, Света в семнадцать лет выскочила за сына члена ЦК КПСС Фрола Козлова, а через два года родила Фурцевой внучку.
Пятничные выступления прошли блестяще, так же как и все три субботних. На каждом концерте аншлаг, после выступления нас заваливали цветами и просьбами оставить автограф. Большинство, ясное дело, рвались ко мне, но и моим коллегам кое-что перепало.
Понятно, что перед заключительным выступлением, которое помимо моей возлюбленной должно было посетить главное лицо отечественной культуры, мы все втроём малость мандражировали. Уж я-то точно, но на качестве исполнения музыкального материала наша нервозность никоим образом не отразилась. Вновь цветы, автографы, а после концерта к нам в гримёрку, где уже щебетала восторженная Ленка, пожаловали Фурцева и её дочь.
– Надеюсь, мы вам не помешали? – поинтересовалась Фурцева-старшая.
– Нет, что вы, Екатерина Алексеевна… Да вы присаживайтесь, – засуетился Каширский, пододвигая кресло.
– Ничего, мы ненадолго. Хотелось высказать своё мнение о концерте.
Тут мы чуть напряглись, потому что Фурцева могла нас как уничтожить, так и поднять, хотя вроде мы и без её участия собираем аншлаги. Но оказалось, что волновались мы зря.
– Что ж, поздравляю, всё было на высшем уровне, – сразу перешла к делу Фурцева. – Нам со Светланой понравилось, хотя некоторые тексты, это моё сугубо личное мнение, требуют некоторой доработки. Но раз худсовет их принял, то и говорить, собственно, не о чем… Егор, мы с вами второй раз так близко сталкиваемся, и я всё поражаюсь, откуда берутся такие самородки?
– Из обычных московских коммуналок, – с улыбкой развёл я руками.
– Но почему-то не все обитатели этих, как вы выразились, коммуналок, так талантливы. Значит, что-то в вас такое есть, что недоступно простым смертным. Но на то они и самородки, чтобы быть исключениями. Только не загордитесь раньше времени, а то растеряете свой талант… Света, ты, кажется, хотела о чём-то попросить Егора?
Дочка сделала шаг вперёд и протянула мне чёрно-белую фотокарточку с моей улыбающейся физиономией.
– Егор, если вам не трудно, напишите, пожалуйста, какое-нибудь пожелание.
О-о, а девочка-то, кажется, влюбилась в парнишку моложе себя! В той жизни, да и в этой я уже достаточно видел влюбленных глаз, и эти были не исключение. Недаром говорится, что глаза – зеркало души. А фото, кстати, где я в форме «Динамо», фигурировало в «Советском спорте», не иначе, выцыганили у тамошнего фотографа карточку. Что, впрочем, для дочери министра, думаю, проблемы не составило, хотя, вполне вероятно, в редакцию просто позвонила мамаша и попросила дать фотографию своему гонцу.
– С удовольствием, Светлана, – ещё шире улыбнулся я, чиркая пожелание счастья и успехов, чувствуя при этом затылком гневный взгляд Ленки.
– Спасибо, – с более скромной улыбкой взяла фотокарточку Фурцева-младшая, вернее, по мужу уже Козлова. – У меня обе ваши пластинки, точнее, вашего трио, и я с нетерпением жду, когда выйдет третья.
  
– Ну, это зависит от вдохновения. Будем стараться, да, товарищи? – обернулся я к Иванову-Крамскому и Каширскому, которые дружно закивали.
Засим мы распрощались, все облегчённо выдохнули, а Ленка всё ещё дулась, видно, тоже почувствовала исходящие от министерской дочки флюиды. Ну так что поделаешь, если её парень – звезда футбола и музыки?! Привыкай, милая, если хочешь, чтобы наши отношения, как говорится, крепли и ширились.