"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Из родителей у меня мама только, вы же знаете. И то нужно свериться с графиком её дежурств. В какой день собрание будет?
– Планируем на четверг.
– О’кей, спрошу.
– Чего?
– Хорошо, говорю, узнаю.
На собрание нас, пацанов, как обычно, не пустили; пока родители с тренером заседали, мы пинали мячик на промёрзшем поле. Потом отцы и мамы цепочкой потянулись из подтрибунного помещения. Последней шла моя мама, а рядом Ильич, что-то ей втолковывавший. Мама кивала, и я в этот момент подумал, не свести ли их на предмет личной жизни? Ну а что, оба одинокие, может, они созданы друг для друга?
  
Дома я спросил:
– Мам, что там Валерий Ильич обо мне говорил?
– Да что… Хвалил всё больше, говорил, тобой какой-то Бесков интересуется.
– Ничего себе какой-то! Это ведь как-никак тренер ЦСКА, клуба, который выступает в чемпионате СССР.
– Ну, я в этом не разбираюсь, это отец твой был любителем.
– Кстати, как тебе Ильич? В смысле, как мужчина?
– Егор! – Мама покраснела, отведя взгляд в сторону.
Значит, понравился, а то бы так не отреагировала. Надо развивать успех.
– Мам, Ильич – человек одинокий, жена у него умерла, так себе больше никого и не приглядел. А я видел, как он сегодня смотрел на тебя. Может, свести вас поближе?
– Гляди-ка, какой сводник нашёлся! – опять вспыхнула она.
– В общем, я разведаю, а тебя буду держать в курсе.
После следующей тренировки я как бы между прочим спросил Ильича:
– Валерий Ильич, а вы что же, так и живёте один?
– А тебе-то что?
– Да так, ничего. Просто подумал, трудно это, наверное: и готовь сам, и стирай, и убирай…
– Да я уже как-то привык…
– …и приласкать некому.
– Ты на что это, Мальцев, намекаешь?
– Да ни на что я, Валерий Ильич, не намекаю. Я вижу, как моей матери тяжело без мужа. Мы-то с сестрой взрослые, можем и прибраться, и поесть сготовить, облегчаем ей жизнь как можем. А без мужской ласки она всё равно страдает, я же вижу.
– Это да, – согласился Ильич, – в этом плане, Мальцев, ты, пожалуй, прав. И мужику одному тоскливо, и бабе тоже.
– Вот и я о чём. А чего, спрашивается, они тоскуют поодиночке? Взяли бы да и сошлись.
– Хм, ты, Мальцев, опять намекаешь?
– Я же видел, Валерий Ильич, что мама вам как женщина приглянулась. Угадал?
– Хм, м-м, э-э-э… Ты это, Мальцев, того, иди переодевайся, а то все переоделись, а ты ещё здесь топчешься.
Ну тут я и рубанул:
– А вы, между прочим, Валерий Ильич, моей маме тоже понравились. Но она у меня женщина стеснительная, признаться боится. Взяли бы и пригласили ее на свидание…
– Чего?! Какое свидание?! А ну, бегом в раздевалку! Ишь ты, свидание…
Как бы там ни было, а удочку я закинул. И примерно через пару недель Ильич всё же не выдержал, подошёл после тренировки:
– Мальцев, я вот тут всё думал… Может, мне Алевтину Васильевну и правда на свидание пригласить?
Сказал как в омут прыгнул. Мужики – народ такой. Им легче под танк с гранатой кинуться, чем женщину на свидание пригласить. Пришлось брать дело в свои руки. И в итоге ещё через неделю мама и тренер отправились в кино, на только что появившийся в прокате фильм «Человек-амфибия». Потом они ходили на какие-то французские фильмы, затем индийские… Это мне так мама говорила. Хотя после некоторых кинопоходов от неё попахивало винцом. Главное, она преобразилась, глаза зажглись, на лице всё чаще мелькала улыбка. А дежурств она стала брать меньше, на чём я уже давно настаивал. Смысл себя загонять, когда я практически каждую неделю приношу домой от пятидесяти рублей и больше?!
А с началом 1962 года потекли и авторские. Мои песни распевала вся страна, не считая первых исполнителей, которые обязательно включали мои вещи в свою концертную программу. Пошёл в гору и Магомаев, чего, собственно, и следовало ожидать. Он всё мечтал лично познакомиться с автором песен «Ноктюрн», «Птица» и «Женщина моей мечты». Что ж, Блантер ему такую возможность предоставил, и мы пересеклись в квартире у Матвея Исааковича в начале февраля.
– Я слышал, что автору пятнадцать лет, но не верил, – сказал слегка удивленный Муслим, протягивая мне руку.
Мы неплохо пообщались. Магомаев оказался на редкость компанейским парнем, и в качестве презента я предложил ему исполнять песню «Мелодия», которую ещё не сочинили Пахмутова и Добронравов. Разучили буквально за час, после чего счастливый гость из Баку с нотами и текстом под мышкой упорхнул в свою гостиницу, где ему приходилось пока жить.
Я по-прежнему периодически наведывался в ВУОАП, но уже не так часто, как раньше. Приносил по одной-две песни, стараясь делать вид, что начались муки творчества.
А в итоге мне захотелось самому выйти на сцену. В душе-то я не столько композитор, сколько артист, всё моё существо протестовало и рыдало невидимыми слезами, когда я шлягер за шлягером отдавал в чужие руки. Неужто сам так и останусь по ту сторону кулис?! И ведь у этого Егора Мальцева не самый плохой голос. Я посидел, подумал, поэкспериментировал, что может подойти из эстрадного для моих вокальных данных, и остановил свой выбор на песне «Трава у дома». Сейчас страна болеет космосом, все мальчишки хотят стать космонавтами, а взрослые уверены, что доживут до того дня, когда на Марсе яблони зацветут… Наивные. Но поддержать порыв эстрадной песней можно, тут она в самый раз.
Записать её удалось на всё той же студии Всесоюзного радио вместе с эстрадно-джазовым оркестром под управлением Вадима Людвиковского благодаря, опять же, одному звонку Блантера. Жаль, что к нынешним электрогитарам нет практически никаких «примочек». Даже на Западе пока ещё музыканты экспериментируют с эффектами, что уж о СССР говорить! Даже синтезатора нет завалящего. Поэтому вместо соло на гитаре оркестр исполнял соло на скрипках. А куда деваться?! Партию бас-гитары пришлось показывать самому. На счастье, басист оказался понятливым.
А уже в эфир вещь ушла после того, как запись не без протекции того же Блантера попала на стол председателя Государственного комитета по радиовещанию и телевидению при Совете министров СССР Сергея Кафтанова. Песня его зацепила и вскоре прозвучала в программе «В рабочий полдень». Нужен был толчок, трамплин, который придал ей нужное ускорение.
3 февраля, за полтора месяца до старта чемпионата, как Ильич и обещал, Бесков привлёк меня к тренировкам со взрослой командой. Вместе с ЦСКА я отправился на последний предсезонный сбор на Черноморское побережье Кавказа. Пришлось на месяц отпрашиваться из училища, и то свою роль сыграло письмо, подписанное самим заместителем министра обороны – Артынова была против того, чтобы я гробил своё здоровье на футбольных полях, упирая на то, что серьёзные занятия музыкой и большой спорт несовместимы, хотя до этого с тренировками в школе ЦСКА как-то мирилась.
В общем, на море я всё-таки улетел с командой, в которой мне сразу дали прозвище Композитор. Как-никак все уже знали, кто автор песен, которые исполняют Бернес, Клемент, Миансарова и прочие звёзды отечественной эстрады.
Нас разместили в военном доме отдыха в Кудепсте – микрорайоне Большого Сочи. Кстати, там я впервые и услышал по радио своё исполнение песни «Трава у дома». И не я один. Вечером того же дня Бесков отозвал меня в сторонку:
– Егор, хорошая песня «Трава у дома», мне понравилась. Но учти, что в не таком далёком будущем тебе придётся делать выбор – футбол или эстрада. Так что давай определяйся. Не хочу на тебя давить, но футболист из тебя может получиться неплохой. А музыкой можешь заняться, когда уйдёшь из большого спорта.
Блин, сговорились они, что ли… Артынова меня от футбола отваживает, Бесков от музыки! А я вот хочу и рыбку съесть, и… Хотя это плохое сравнение. Одним словом, пока музыка не мешала футболу, и наоборот, так что я предпочитал оставить всё как есть.
  
Ну да, если я рассчитывал, что мне всё будет даваться столь же легко, как и в молодёжке, то жестоко ошибался. Нагрузки здесь оказались не в пример больше, а в двух-сторонках новоиспечённые партнёры со мной не церемонились. После одного из жёстких подкатов со стороны Альберта Шестернёва я кое-как дохромал до скамейки запасных, где врач команды осмотрел мою ногу и сунул пакет со льдом. Мол, держи пока, отдыхай. Следующий день пришлось пропустить, затем я вернулся к прежним нагрузкам, а синяк ещё долго не сходил.