"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Я заглянул в кассы. Билет на танцпол стоил 1 рубль, для меня в любом случае сейчас цена неподъёмная. Интересно, какой процент идёт музыкантам? Может, они вообще на ставке и мне ничего не светит?
Воспользовавшись тем, что билетёр ещё не нарисовался, я проник на танцплощадку, где на небольшой сцене музыканты подключали немудрёную аппаратуру и настраивали такие же по большей части немудрёные инструменты. Вместо синтезатора – пианино, простенькая ударная установка, самодельная вроде бы бас-гитара, а вот у гитариста и, если не ошибаюсь, по совместительству ещё и вокалиста, был самый настоящий Gibson ES 335. Та самая гитара, которую для себя облюбовали такие люди, как Би Би Кинг и Чак Берри. Ну ни хрена себе, подумалось, я точно помнил, что эта модель появилась как раз в 1961 году, сейчас небось верхом счастья считается приобретение таких инструментов, как чешская Jolana и восточногерманская Musima. Получается, чувак-то упакованный, и не только в одежду, которой также выделялся среди своих собратьев по цеху. Те щеголяли в стандартном стиляжьем прикиде: пиджак с широкими плечами, брюкидудочки, галстук-селёдка… Кстати, батя мне рассказывал, что самые крутые стиляги носили настолько узкие брюки, что влезали в них только с мылом. Всех объединял «кок» на голове. А вот обладатель «гибсона» был одет в белую рубашку с закатанными по локоть рукавами и имевшиеся в эти годы только у по-настоящему «золотой молодёжи» джинсы. Даже держался он несколько обособленно, словно делал одолжение остальным членам коллектива, что соглашается играть с ними на одной сцене.
  
– Чего тебе, парень? Танцевать пришёл? Сюда вообще-то вход по билетам. Тем более рано тебе ещё, подрастёшь, тогда приходи. А лучше вовсе избегай таких мест, ничему хорошему здесь не научишься.
Я так засмотрелся на музыкантов, что не заметил, как ко мне подошла парочка молодых людей с красными повязками на рукавах и комсомольскими значками на лацканах пиджаков. На красном фоне повязок белели три буквы «ДНД».
Делать нечего, пришлось выйти за ограду, возле которой уже начали собираться столичные стиляги и не только. Контролёрша к этому времени уже заняла своё место на входе и неодобрительно взглянула в мою сторону. Ладно, некритично, могу и за оградой постоять, музыку слышно за много сотен метров, опытным ухом разберусь, что к чему. Главное для меня – определить уровень мастерства музыкантов.
Он оказался довольно средненьким. Парни не лажали, но и виртуозной игры не демонстрировали. Если только местами что-то такое прорывалось. Хотя в целом, подумалось, с этим материалом можно работать. У ребят-то откуда взяться школе? Мы учились на Битлах, Роллингах, Пёрплах и Цеппелинах… А у этих – Элвис Пресли в лучшем случае, Чак Берри, Бадди Холли, Джерри ли Льюис… В принципе, не так уж и плохо, но все они играли в одном стиле. То же самое выдавала и эта четвёрка. Ещё неизвестно, согласятся ли они менять свою манеру исполнения, могут просто посмеяться и послать куда подальше. Но в любом случае, все вещи они исполняли на английском, значит, в этом плане, по крайней мере, проблем не будет.
Ровно в девять вечера звуки музыки стихли, и любители танцев двинулись по освещённым аллеям парка. Кто поодиночке, кто стайками, а кто парочками.
Я подкараулил музыкантов, когда они покинули пределы «шестигранника». Барабанщик, похоже, свою установку заныкал где-то в павильоне, пианино осталось стоять под навесом, гитаристы же свои инструменты захватили с собой.
– Привет, парни, – сказал я, выныривая из сумрака.
– Привет, – ответил обладатель «гибсона». – Что-то лицо твоё мне незнакомо.
– Естественно, вы же видите меня в первый раз. Егор Мальцев, – представился я, пожимая каждому руку.
В течение следующих нескольких секунд я узнал, что гитариста звали Михаилом-Михой, басиста – Георгием, или Жорой, ударника – Лёхой (гляди-ка, тёзка), а очкастого клавишника – Иннокентием, то бишь Кешой.
– Так что у тебя за дело, Егор Мальцев? – спросил Миха.
– Хочу предложить вам сотрудничество.
– Ты?! И в чём оно выражается?
– У меня есть песни, которые могут сделать вас и меня заодно знаменитыми. Вообще-то знаменитым я могу стать и без вас, Матвей Блантер уже ищет исполнителей для моих песен, а одну из вещей согласился петь Марк Бернес. Но помимо песен, свойственных советской эстраде, я пишу ещё и композиции, которые могли бы стать популярными в молодёжной среде.
– Гляди-ка, вроде шкет, а выражается как взрослый, – хмыкнул Жора.
– Заливает небось, – поддел Лёха, – какой из него композитор…
– Наше дело предложить, – пожал я плечами. – Не хотите, найду других, станете потом локти кусать.
Я повернулся с намерением покинуть место неудавшегося диалога, но Миха меня придержал за локоть:
– Погоди, не торопись. Какие твои условия?
– Хочу свой небольшой процент. Не буду скрывать, у меня появилась девушка, но сам я из небогатой семьи, а на кино и мороженое нужны какие-никакие деньги. Или вы на ставке?
– Да нет, тоже на проценте с проданных билетов, у нас договор. Администрация парка имеет с танцпола неплохой барыш. Если бы ты нам предложил что-то реально хорошее, что привлечёт побольше публики, то, в принципе, можно подумать…
– Не сомневайтесь, то, что я хочу вам предложить, РЕАЛЬНО хорошее.
– Твоими бы устами… Парни, ну что, может, завтра придём на часок пораньше, посмотрим, что этот гений нам предложит?
– Да можно, – нестройно согласились остальные.
– Тогда, Егор, подходи завтра где-нибудь к четырём– половине пятого. Договорились?
– Договорились.
– И кстати, наша группа называется «Апогей». А мы все – студенты МАИ.
В назначенное время я уже тёрся возле танцплощадки. Парни тоже подошли, как и обещали, в начале пятого, то есть почти за два часа до начала вечера танцев. Мы поздоровались и пошли на сцену, где ещё минут пятнадцать музыканты подключали и настраивали гитары, микрофоны, усилители и прочую допотопную аппаратуру. Наконец Миха объявил, что всё подключено и настроено, и вопросительно посмотрел на меня.
– Можно инструмент? – кивнул я на его гитару.
– Только аккуратно, вещь денег стоит.
Мог бы и не говорить, не дурак, сам знаю. Ох, как же всколыхнулось всё, когда я с благоговением взял в руки Gibson ES 335. В своё время, году эдак в 1992-м, мне давал на такой же сыграть Серёга Воронов из CrossroadZ. Гитара покорила мягким блюзовым звучанием. Всё хотел себе достать аналогичную, но не сложилось.
Сыграл несколько аккордов. Без примочек и то вполне нормально звучит. Просаундчекил микрофон, звук тоже в норме. Что ж, исполню парням Can’t Buy Me Love.
После первого припева ко мне присоединились басист и барабанщик, уловившие несложный, но в то же время заводной ритм песни. Ударив последний раз по струнам, я глянул в сторону Михи:
– Ну как, сойдёт?
– Слушай, а классная вещь, и я действительно её раньше не слышал. Хочешь сказать, что на самом деле это ты её написал?
Эх, прости меня, Пол, но сейчас я приписал авторство этой песни себе. Музыканты в один голос заявили, что эта композиция может стать популярной не только среди стиляг.
– Жил бы ты в Англии или Штатах, мог бы на ней озолотиться, – резюмировал Миха. – А у нас как бы проблем не нажил по комсомольской части. Но мне, честно, понравилось. Да, ты говорил, у тебя ещё что-то есть.
– Кое-что есть, сейчас несколько вещей сыграю, а вы, если уловите мотив, можете подыграть и даже подпеть на припевах. Хотя всё же английский язык… Ладно, следующая песня называется Back In The U.S.S.R.
Третьей из битловского репертуара стала Hard Day’s Night, а затем – Venus от Shocking Blue, или, как мы по молодости говорили, «Шизгара». Заводной ритм композиции окончательно добил парней. К тому времени за оградой танцплощадки собралось около сотни зевак, привлечённых несколько необычной стилистикой песен, включая парочку милиционеров и троицу с повязками «Добровольной народной дружины», которые не знали, как реагировать на такой внеплановый концерт.