"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Знал бы я в тот момент, что не за горами то время, когда мне на собственной шкуре доведётся испытать, что такое тюрьма Сан-Квентин!
Глава 3
Вторая половина 1951-го выдалась насыщенной. Сначала я пристроил выигранные у Марса 25 миллионов, и строительство университета пошло гораздо живее. После этого полтора месяца потратил на съёмки, монтаж и озвучку боевика с юным Юшэнгом под названием «Кулак ярости» — оригинальное название решил не менять. На экраны фильм должен был выйти в феврале 1952-го, причём одновременно в кинотеатрах США и Канады. Затем по делам пришлось наведаться на фабрику Gibson в Каламазу (штат Мичиган), куда я за все годы сотрудничества с Морисом Берлином заглядывал всего единожды, когда готовилась к серийному производству гитара модели ES-175.
На этот раз сотрудник компании Тэд Маккарти и гитарист Лес Пол разработали дизайн нового инструмента с цельной декой, которую я видел этой весной на присланных мне фото. Это был тот самый знаменитый Gibson Les Paul, которому ещё только предстояло стать легендой. Получился своего рода ответ на продукцию компании-конкурента, выпустившей в прошлом году модель Fender Telecaster со сплошным корпусом. Наша же, на мой дилетантский взгляд, в дизайнерском плане выглядела на порядок симпатичнее.
Когда мы утрясли все формальности с подписями и договорами, я прошёлся по цехам пока ещё небольшой фабрики. В цехе предварительной обработки бруски клёна и красного дерева были сложены в штабели, причём кле новые заготовки — попарно, чтобы составить зеркальный «разворот» верха будущей гитары. Заготовки кленового верха высушиваются в специальной сушилке, после чего их подгоняют к махагоновым корпусам и обрезают по форме. После сортировки по рисунку волокон кленовые заготовки разрезаются посередине и объединяются в «разворот», чтобы обеспечить инструмент красивым симметричным верхом из волнистого клёна. Затем заготовка отправляется на склейку, попадая в «колесо» из нескольких рядов по три струбцины. Каждая струбцина удерживает кленовый верх из двух частей, пока клей между ними не высохнет. Дальше инструмент отправляется под пресс, а тем временем в цехе предварительной обработки верху гитары придаётся выпуклый профиль. Отдельно изготавливаются грифы с анкером для регулировки — наше изобретение. Для накладок на гриф используются тонкие пластины индийского палисандра или чёрного дерева, а в сами накладки встраиваются инкрустации из белого или радужного перламутра.
В цех грунтовки и покраски мы с Берлином зашли, нацепив респираторы. Там особо вредное производство, поэтому работники цеха получали двойной оклад.
После примерно часового брожения по заводу мы наконец добрались до цеха готовой продукции. Здесь после окончательной регулировки высоты звукоснимателей каждый инструмент должен был пройти проверку в руках мастера, имевшего абсолютный музыкальный слух и, само собой, умевшего играть на электрогитаре.
— Сэм Сэмюэльсон, — представился обладатель окладистой бородки, пожимая нам руки.
— Пока Сэм апробирует в основном модель ES-175, — сказал Морис. — Это порядка двадцати инструментов в сутки. Но сейчас добавится модель Les Paul, и, думаю, нужно будет искать Сэму помощника.
— В любом случае придётся, — кивнул я, — полагаю, за гитарой Gibson Les Paul будущее. — И непроизвольно потянулся к висевшей на специальной «вешалке» гитаре расцветки «пылающий клён».
— Я её ещё не испытывал на звук, — предупредил меня Сэмюэльсон.
— Ничего страшного, я сам хочу попробовать, как она звучит.
Сто лет не брал в руки электрогитару, ещё со времён участия в институтском ансамбле «Деканат». Тогда у нас, кстати, неплохо получалось, были даже персональные поклонницы. Особенно у нашего солиста Шурика Ваганова, обладателя роскошной курчавой шевелюры и длинных тёмных ресниц, которым завидовали многие девчонки. А пел он не хуже Меркьюри. Жаль, в 90-х связался не с теми людьми и попал в бандитские разборки, после которых остался на всю жизнь инвалидом.
Ламповый усилитель для этих лет довольно компактный, да и к чему в таком помещении большой? Наша институтская группа ещё успела захватить аналогичные усилители, к слову, отличающиеся от транзисторных мягкостью звучания. Недаром в конце XX и начале XXI века почти все производимые неламповые усилители выходили на рынок с заявкой, что они воспроизводят ламповый звук.
В этот момент дверь распахнулась, и в помещении появился ещё один персонаж, на вид лет тридцати шести, с зализанными назад волосами.
— Лестер Уильям Полфусс, — представил его Берлин.
— Или просто Лес Пол, — с улыбкой пожал вошедший протянутую руку.
— А я вот как раз хочу опробовать вашу гитару, — сказал я и вставил «джек» кабеля в гнездо.
В динамиках зашуршало-затрещало, впрочем, всего лишь на мгновение. Я взял стандартный аккорд ля минор, провёл целлулоидным плектром от D’Andrea по струнам… А что, неплохо звучит. Взял ещё несколько аккордов, прибавил громкости на усилителе. Сыграл несколько гамм, после чего перед глазами пронеслись кадры из фильма «Назад в будущее», где герой Майкла Дж. Фокса шокирует публику исполнением Johnny B. Goode. Конечно, в фильме кое в чём приврал, там парнишка в 1955 году уже вовсю играл с «примочкой». Хотя… Чёрт его знает. Может, в 55-м «педаль», она же блок эффектов, уже и изобретут. Надо подкинуть ребятам идейку поэкспериментировать с искажениями звуков.
Johnny B. Goode мы тоже играли на институтской сцене наряду с песнями «Битлз», «Дип пёрпл» и «Лед Зеппелин», причём как раз на этой песне я выступал в роли ещё и вокалиста. По существу, это был практически мой сольный номер. Вот его-то я и решил повторить, пусть даже без ударных, баса и микрофона. На знаменитый «гусиный шаг» и катание по полу я тоже не решился. Но спустя три минуты насилия над гитарой и связками небольшой коллектив слушателей мне дружно аплодировал.
— Что это за вещь? — спросил Лес. — Я раньше её не слышал.
— Э-э-э… Слышал не так давно, Чак Берри исполняет. Стиль рок-н-ролл, если кто не знает.
— Почему, о рок-н-ролле я слышал, диск-жокей Алан Фрид этот термин как-то уже упоминал в своей радиопередаче. А похожую по стилю вещь под названием Rocket 88 в этом году спела блюзовая группа Айка Тёрнера. Мне кажется, у этого направления есть будущее.
— Ещё какое! — улыбнулся я Полу.
И подумал, что ближайшие полвека подарят миру столько музыкальных открытий, сколько не было за всю предыдущую историю. Один только хеви-метал чего стоит! Но пока рано шокировать общественность, пусть для начала рок-н-ролл переварят.
А в ноябре 51-го, сразу после ноябрьских праздников, у меня случился пятидневный визит в СССР. Варя очень переживала, что я улетаю без них. Ну а что поделаешь, Даниил ещё совсем маленький, ему 3 декабря только два года исполнится. Я же летел решать чисто деловые вопросы, касающиеся моих супермаркетов «Победа».
Летели мы с Саймоном бизнес-классом на Douglas DC-6 рейсом Нью-Йорк — Лондон. Вылетели из открытого четыре года назад аэропорта Айдлуайлд, который, если история пойдёт по накатанной, впоследствии получит имя Джона Кеннеди. А может, и не получит. В моей реальности Джон вроде был нормальным мужиком, после Карибского кризиса так вообще призвал искать точки соприкосновения с СССР. Если доживу до 1963-го, то постараюсь как-то уберечь Кеннеди от пули снайпера. Хотя — в чём я более чем уверен — это был государственный заговор, за которым стояли большие политики со своими интересами, а Ли Харви Освальд оказался всего лишь козлом отпущения.
Как бы там ни было, с дозаправкой в Гамильтоне на Бермудах и Лиссабоне мы добрались до столицы Англии, приземлившись в аэропорту Станстед. Из Лондона уже на Vickers Viking 1B без дозаправки долетели до Москвы.
Столица моей Родины встретила пронизывающим ветром и противным ноябрьским дождичком, порой преходящим в мокрый снег. Во Внуково меня встречали министр пищевой промышленности СССР Дмитрий Васильевич Павлов и Иван Григорьевич Кабанов — на тот момент заместитель министра торговли страны Анастаса Микояна. Крутились ещё какие-то типы в штатском, которых нам не представили, кто-то из них наверняка имел отношение к органам. Я уж грешным делом подумал, что и сам Фитин по старой дружбе заявится в аэропорт, но, не увидев его среди встречающих, понял, что тому, как главе Комитета, не с руки светиться рядом со мной. Тот же Стетсон, который в бизнесе давно стал моей правой рукой, возьмёт и стуканёт своему новому шефу, старине Толсону, что я обнимаюсь и мило общаюсь с руководителем КГБ.