"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— А-а-а… Кус охтак! Кус уммак! — истошно завопил Захария на великом и могучем иврите, прижимая к уху ладонь, из-под которой бежал тёмно-красный ручеёк.
После таких воплей, наверняка переполошивших весь бордель, уже не имело смысла таиться. Тем более что громила… нет, он не бежал, но так быстро шагал в нашу сторону и такими шагами, что я едва успел выхватить ствол и выпустить пулю в надвигающуюся на меня тушу.
  
Если я надеялся, что пятнадцать граммов выпущенного из «кольта» свинца остановят этого Геркулеса, то глубоко заблуждался. Он даже с шага не сбился! Второй выстрел, третий… Что же остальные-то не стреляют, мелькнула мысль, опешили, что ли?! Нажать на спусковой крючок в четвёртый раз я не успел — Кортес вонзился в нашу маленькую толпу, размахивая налево и направо своими руками-оглоблями. Я-то успел нырнуть в сторону, прижавшись к стенке, а вот остальные замешкались, и вот уже Ицхак летит спиной вперёд в сторону лестничного пролёта, а Пабло стонет и держится за левое плечо — похоже, сломана ключица.
Эдак он всю мою банду отметелит! Нужно с ним кончать… Я выхватываю нож и сзади вгоняю лезвие ему в шею. Ну наконец-то! Громила на мгновение застывает, затем поворачивается в мою сторону, пуча сочащиеся кровью глаза, и с грохотом рушится на устилающую пол ковровую дорожку.
В этот момент открывается одна из дверей, и в коридор выглядывает какой-то мужик в цветастом халате. Увидев жуткую картину, он, меняясь в лице, тут же исчезает за дверью, и мы слышим звук проворачиваемого в замочной скважине ключа.
— Ну и чего не стреляли? — с укором спрашиваю я своё воинство.
— Думали, вашего «кольта» будет достаточно, — виновато отвечает Рауль. — Кто ж знал, что он и впрямь бессмертный.
— Не такой уж и бессмертный, — говорю я, пиная носком ботинка истекающую кровью тушу. Наклонился, выдернул из шеи покойника нож, обтёр лезвие о его же одежду и убрал обратно в ножны. — Надеюсь, Сальвадо ещё здесь. Там, — киваю я на дверь, откуда выглядывал мужик, — мы его вряд ли найдём, поэтому вышибаем оставшиеся пять дверей. Захария и Пабло, спускайтесь, пусть вам Лео окажет хоть какую-то первую помощь. Ицхак, ты как? Нормально? Тогда нас трое. Надеюсь, на одного Сальвадо достаточно.
Вышибать двери ногами не потребовалось. Рауль вовремя вспомнил об оружии, и мы просто выносили замки короткими очередями. Удача нас поджидала в последней, крайней комнате. Сначала я увидел закутавшегося в простыню мальчишку лет двенадцати, испуганно жавшегося на кровати, затем распахнутое окно.
«Он там?» — спросил я парнишку одними глазами, показывая на окно. Мальчишка коротко кивнул, съёжившись ещё больше.
Я подошёл к окну и осторожно выглянул в ночной мрак. Дождь уже почти прекратился, но луна пока не могла пробиться сквозь плотные тучи. Кинул взгляд вниз — распластанное в грязи тело отсутствовало. Неужели этому борову удалось сбежать?!
А нет, вот он, красавчик! Пристроился сбоку, на карнизе шириной сантиметров тридцать, стоит, прижавшись спиной к мокрым кирпичам и пытаясь втянуть торчащее пузо, чтобы не перевешивало вниз. В белых брюках, в рубашке нараспах, в ботинках… Почти успел собраться.
Я поманил его пальцем, на что он отрицательно помотал головой, тряся тройным подбородком.
Да что я, собственно, с ним церемонюсь?! Пустить ему пулю в лоб — и всего делов. Хотелось, конечно, поизмываться, но не при детях же… Да и после битвы с Кортесом адреналин как-то уже схлынул, хотелось побыстрее закончить.
— Рауль, — обернулся я к толмачу, — пусть парня выведут в коридор… Вывели? А теперь скажи этому любителю мальчиков, что за содеянное зло он приговаривается к смертной казни. А именно — за похищение моих жены и дочери, если он меня ещё не узнал, а также за убийство двух моих людей.
— Не надо, не надо меня убивать, мистер Бёрд! — на вполне сносном английском простонал Сальвадо. — У меня семья, дети, вы их оставите сиротами… Это всё Хименес, это он всё придумал, и он предложил идею, как выманить у вас пять миллионов. Я верну, я всё верну до последнего цента!
— Давай-ка заползай обратно, — велел я ему.
Я на его месте всё же сиганул бы вниз. Хоть мизерный шанс спастись, но оставался. Хотя он по своей наивности душевной, вероятно, надеялся, что его простят… Нет, я сиганул бы.
Кое-как, с нашей помощью, забравшись обратно в комнату, подмокший Сальвадо выглядел весьма жалко. Этот человек, могущественный наркобарон, на наших глазах превратился в дрожавший от страха кусок сала. Как вообще этот слизняк мог управлять такой империей?
— Ну и где деньги? — с налётом безразличия поинтересовался я.
— Они у Хименеса дома. Я не храню у себя большие суммы.
— И что, он нам их выложит на блюдечке?
— Я могу ему позвонить, он принесёт их сюда.
— Позвонить?… А что ж, можно и позвонить.
Телефон мы обнаружили внизу в небольшой комнатушке, которую себе под личный кабинет отвёл хозяин борделя. Тот по-прежнему сидел на полу в небольшом фойе, прислонившись спиной к стене, рядом с так же надёжно связанным охранником, а мимо невозмутимо прохаживался Лео.
— Скажешь Хименесу, чтобы приехал один, что у тебя здесь встреча с крупным поставщиком, который согласен отдать очень крупную партию наркоты только за наличные. И учти, амиго, если вздумаешь чудить, кричать в трубку, что всё плохо, или подашь какой-то условный сигнал, будешь просить у меня лёгкой смерти.
Сказано это мной было тихим, спокойным голосом, однако уверен, что у Сальвадо по спине пробежали мурашки. Пока он крутил телефонный диск, я незаметно кивнул Раулю, мол, следи, что он будет говорить.
Когда Сальвадо закончил говорить и положил трубку, я приказал ему встать на колени лицом к стене.
— Не убивайте меня, я сделал всё, что вы просили, — захлюпал носом боров, становясь на колени.
— Никто тебя пока не убивает, ты нам ещё будешь нужен. Не трясись, ты же мужчина. Или я ошибаюсь?
Наверное, мои слова пробудили в нём остатки мужского достоинства, во всяком случае, Сальвадо перестал всхлипывать, вздрагивая плечами, и его голова обречённо поникла на грудь. Минут через десять он уже стал испытывать физическое неудобство от стояния на коленях. Видя это, я разрешил ему сесть на задницу, и он с облегчением привалился спиной к стене.
Прошло около получаса, прежде чем стоявший на стрёме Лео заскочил в кабинет, извещая, что напротив борделя остановился автомобиль.
— Хименес? — спросил я.
— В темноте не разглядеть, но водитель один. Наверное, он сам за рулём.
— Ну что, красавчик, идём. — Я чуть ли не за шкирку поднял Сальвадо и подтолкнул к двери. — Выходим вместе, мило болтаем на испанском. Вернее, ты болтаешь, а я киваю и смеюсь, понял?
Тот часто-часто закивал.
— Пиджак-то надень, нужно выглядеть элегантно.
Спектакль удался на все сто! Увидев своего босса и рядом меня в гриме, Хименес выбрался из-за баранки и двинулся нам навстречу. Сальвадо что-то у него спросил, тот кивнул, и наркобарон шепнул мне:
— Обе сумки в багажном отделении.
Если я раньше и собирался устроить Хименесу показательную порку в виде долгой и мучительной смерти, то сейчас мой пыл куда-то испарился. Поэтому, подойдя вплотную, я просто спросил:
— Ну что, ублюдок, узнал меня?
На его лице проявилась гримаса недоумения, спустя несколько секунд сменившаяся удивлением, смешанным с яростью.
— El diablo me toma![4] Не может быть! Как?! — воскликнул он, переводя взгляд с меня на своего работодателя и обратно.
— А вот так!
Не дожидаясь, когда рука адвоката завершит движение за лацкан пиджака, откуда он наверняка собирался извлечь ствол, я сделал резкий выпад, вогнав лезвие ножа ему в гортань и тут же выдернув обратно. Хименес, выкатив глаза, захрипел, прижал к ране ладонь, пытаясь остановить поток крови… Нет, парень, тебе уже не выжить, смирись. Успей прочитать молитву, если ты набожный человек, хотя креста на тебе, в отличие от Сальвадо, что-то не видно.
  
Наркобарон тем временем находился в состоянии шока, из которого мне пришлось его вывести тычком локтя в бок.