"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Тут нарком не смог удержать на лице маску равнодушия, ноздри его раздулись, а пальцы сжались в кулаки, на красном лице проступили белые пятна. Однако, к его чести, Берия сумел быстро взять себя в руки.
— Ну и что было со страной дальше?
— Особо историей я никогда не интересовался, но кое-что помню. Что, например, во главе СССР стояли вы в должности главы МВД, Маленков как предсовмина и Хрущёв, занявший пост секретаря ЦК КПСС. Этакий Змей Горыныч о трёх головах. Одной из ваших внешнеполитических инициатив, если я не ошибаюсь, было прекращение поддержки просоветского режима в Германской Демократической Республике, появившейся в результате раскола страны после победы коалиции во Второй мировой. Вы выражали готовность на объединение Германии в обмен на репарации в размере 10 миллиардов долларов США. Вообще весь социалистический блок выглядел как мертворождённое дитя. Народные восстания в Венгрии и Чехословакии, беспорядки в Польше это подтвердили. Нигде нас не любили, держали за жандармов, при этом наша страна вкладывала огромные деньги в поддержку лояльных нам режимов. А тут ещё после Второй мировой Североатлантический блок, я о нём упоминал в показаниях, на территории государств, подконтрольных СССР, затеял операцию под кодовым названием «Гладио», направленную на дискредитацию и вытеснение коммунистов из властных структур, в том числе и посредством их физического уничтожения. В общем, с распадом Советского Союза рухнул и изрядно подгнивший социалистический блок.
  
Берия смотрел на меня не мигая, словно уж, гипнотизирующий лягушку. Я же спокойно продолжил:
— Вы закрыли «дело врачей», о котором я упоминал в своих показаниях, выступали за пересмотр части репрессий, проведённых при Сталине, предлагали проведение различных внутриполитических и внешнеполитических преобразований, объявили амнистию… Объявили, честно говоря, не подумав, потому что вместе с теми, кто был осуждён за кражу нескольких колосков, на волю вышли тысячи уголовников, тут же принявшиеся за старое. У нас в тысяча девятьсот восьмидесятые был даже снят фильм «Холодное лето пятьдесят третьего», где главному герою пришлось противостоять такой вот банде вышедших на свободу отморозков. При разумном подходе, конечно, дело-то хорошее, только так, с кондачка, такие вещи не делаются.
— Хорошо, — кивнул Берия, делая пометки карандашом.
— Вы выступили за частную собственность и свободу частного предпринимательства. Этим же, кстати, тридцать лет спустя занялся и Горбачёв, затеяв в середине восьмидесятых перестройку. Правда, как выяснилось, благими намерениями выстлана дорога в ад. При сменившем Горбачёва Борисе Ельцине СССР и вовсе развалился, а государственная собственность отдавалась в частные руки, зачастую за бесценок, после чего новые хозяева рабочих увольняли, а оборудование распродавали, имея с этого неплохой навар. Сотни, если не тысячи заводов закрылись по всей стране. Что интересно, вчерашние комсомольские и партийные лидеры моментально перекрашивались в новых русских бизнесменов, а те же коммунисты прилюдно сжигали свои партбилеты.
— Прогнила система, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Берия. — И по-вашему, процесс было не остановить?
— Да я разве политик или экономист?! Наверное, что-то можно было предпринять, и наверняка кто-то говорил об этом, но его заткнули те, кто смотрел на Запад и получал оттуда если уж не материальную, то как минимум моральную поддержку. Лондон и Вашингтон напрямую были заинтересованы в ослаблении СССР, но даже они не рассчитывали, что мы сами же превратим в руины то, что предыдущие поколения возводили десятилетиями. Вот вам и революция, вот вам и миллионные жертвы во имя светлой идеи. А на деле обернулось всё пшиком.
И вновь по лицу Берии пробежала тень, пока он писал на уже втором листе бумаги. Закончив, поднял на меня глаза.
— Но в ваше время обстановка стабилизировалась?
— Не может же падение продолжаться вечно. Ельцин — гори он в аду — в канун двухтысячного года добровольно ушёл в отставку, а исполняющим обязанности Президента России стал бывший чекист Владимир Путин. Из две тысячи семнадцатого я провалился в это время, и Владимир Владимирович так и оставался у руля страны. Недостатков у него тоже немало, но по сравнению с Горбачёвым и Ельциным совершенно другой коленкор. Во всяком случае, лично я достойной альтернативы не видел. Да и россияне в большинстве своём тоже, поскольку на каждых выборах он побеждал с огромным преимуществом.
— У вас были свободные выборы? — поднял голову Берия.
— Ну а как же вы хотели при многопартийной системе! Это в СССР кого партия выдвигала генсеком, тот и становился руководителем страны. А после тысяча девятьсот девяносто первого года компартия вообще чуть ли не в подполье ушла. Смутное было время при Борьке… Но его сменщик сумел приостановить развал государства, заставив западных «друзей» уважать Россию. Неудивительно, что капиталисты возненавидели Путина, им-то выгодно было видеть мир однополярным, а нашу страну на коленях.
— А что Грузия, там что творилось?
— Отделилась, как и остальные союзные республики. Возглавил Грузию ушедший с поста министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе, тот ещё либерал недорезанный, который тут же принялся поливать грязью социалистический строй и дружить с Западом. К счастью, не все республики повернулись к нам задом, с Белоруссией, например, в нормальных отношениях, хотя там многое замешано на экономике. Так же и с Казахстаном. А вот Украина сразу же возвела Россию в число своих врагов. Впрочем, до поры до времени отношения были нейтральными, пока в две тысячи четырнадцатом после государственного переворота жители Крыма не проголосовали за то, чтобы полуостров отошёл к России. Да и на Донбассе затянулась гражданская война, украинские националисты считали, что Россия поддерживает непокорённый регион.
— А разве Крым не является частью РСФСР?
— Пока да, но Хрущёв за время своего правления успел подарить полуостров Украинской ССР, и после развала Советского Союза Крым остался за Украиной.
— Какой же идиот этот Хрущёв, хорошо, что мы вовремя пустили его в расход.
— Уже?
— Он на посту Первого секретаря ЦК КП(б) Украины развил слишком уж бурную деятельность по выявлению врагов народа. Когда разобрались, то выяснили, что тысячи невинных людей оказались расстреляны или гниют в лагерях. А за ошибки нужно нести ответственность. Да и ваши показания вызвали у товарища Сталина определённый резонанс, так что с этим подлецом мы не церемонились.
— Круто вы с ним… Но я почему-то не слишком расстроен. Значит, история нашей страны уже точно не пойдёт по тому пути, который был в моей реальности.
— Жаль, что времени в обрез. Хотелось бы с вами пообщаться подольше, но пора собираться в Кремль. Надеюсь, нам ещё выпадет случай поговорить более детально… Кстати, а что вы там, у партизан, за анекдоты рассказывали?
— Донесли всё-таки? — криво усмехнулся я.
— Не донесли, а доложили. Так что за анекдоты, может, и мне тоже расскажете?
Пришлось оба анекдота о партизанах пересказывать наркому. Второй раз за эти полчаса я услышал каркающий смех Берии, который смеялся явно от души.
— И кто же сочиняет такие анекдоты? — справившись с приступом веселья, спросил Лаврентий Павлович.
— Народное творчество будущего, — пожал я плечами.
— А про меня или товарища Сталина? — вкрадчиво поинтересовался он. — Про нас ведь тоже наверняка сочиняли?
— Ну, один помню… Только не знаю, стоит ли его рассказывать.
— А вы попробуйте. В этих стенах можете говорить всё, что угодно, это останется между нами.
  
— Ну ладно, слушайте. Звонит возмущённый Сталин наркому: «Алё, Лаврентий, что за дела творятся? У меня только что с прикроватной тумбочки в спальне украли мою любимую трубку!» Берия отвечает: «Сейчас разберёмся, Иосиф Виссарионович». Через несколько минут опять звонок: «Лаврентий Палыч, я погорячился, трубка просто за тумбочку упала…» Берия: «Не может быть! У меня четверо похитителей уже задержано. Все признались, трое уже расстреляны».