"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
В зале место мне досталось по соседству с Манкевичем. Я втайне надеялся, что хотя бы во время показа он будет помалкивать. И в первые десять минут он пару раз что-то вякнул, но затем… тихо задремал. Так и продрых до того момента, пока в зале не загорелся свет и все встали, аплодируя создателям фильма. Мне в том числе, поскольку в титрах я проходил как автор оригинальной идеи и соавтор мелодии к песне Oh, Pretty Woman.
Отзывы о фильме были только в восторженных тонах. Честно сказать, картина и мне пришлась по вкусу, хотя и была снята немного не так, как я её себе представлял. Ну так ведь у каждого режиссёра своё видение.
Судя по довольной физиономии Джека Уорнера, контракты с прокатчиками были уже на мази. Это хорошо, раз уж и мне что-то с проката обломится. Ясен пень, не больше, чем месячный доход с набиравших обороты подпольных казино и борделя, но тысчонка-другая долларов в хозяйстве всегда пригодится.
— А вы Фил Бёрд, тот самый русский?
Я обернулся, покидая мир своих финансовых грёз. Рядом со мной с бокалом шампанского в руке стояла Кэролайн Ломбард.
— Ну, в общем-то, да, тот самый, — согласился я. — А вы, как я понял, миссис Ломбард?
— В данный момент мисс. И вообще, я предпочитаю без фамилий, просто Кэрол.
— О’кей, как скажешь, Кэрол, — перешёл я на «ты».
— Не хочешь шампанского?
Она небрежным движением взяла бокал с подноса пробегающего мимо официанта и выжидающе посмотрела на меня. Мне не оставалось ничего другого, как принять бокал, хотя я и ограничился небольшим глотком.
— Э, нет, мой друг, так не пойдёт! — рассмеялась она. — Сегодня есть повод осушить бокал до дна. И не один!
«Вот же змея… Причём змея на редкость сексапильная», — подумал я, делая большой глоток пенящегося напитка.
Не успел опустошить сосуд, как Кэролайн выхватила с очередного подноса пару новых бокалов и один вновь протянула мне.
— С тобой точно сопьёшься…
— Сегодня есть повод, — усмехнулась она.
Мы мелодично чокнулись. Ломбард не сводила с меня глаз, обрамлённых тяжёлыми накрашенными ресницами… А вот нынешняя мода пудриться и красить губы ярко-красной помадой меня немного смущала. Ни к чему обязательно походить на проститутку, чтобы выглядеть симпатично.
— Странно, я думала, у русских другие имена, — проворковала Кэрол.
— На самом деле меня зовут Ефим Сорокин, а Фил Бёрд — это уже на английский манер.
— И как же тебя занесло в Америку, Ефим Сорокин?
— Это долгая история…
Стоявший у столика с закусками Герман Манкевич подмигнул мне и с многозначительной ухмылкой показал большой палец. Я оттянул давивший на кадык галстук-бабочку. Уф, что-то жарко становится. Или это шампанское даёт о себе знать? Хотя, скорее, совсем другое. Или, точнее, другая.
— О, дьявол! — Кэролайн с искренним огорчением смотрела на своё облитое шампанским платье, а нечаянно толкнувший её под локоть гость тут же принялся извиняться. — Твою же мать! — всплеснула руками актриса. — Бестолочь, смотри, куда прёшь! Полтысячи долларов! И что теперь делать?
— Может, удастся это пятно замыть? — предложил я. — Всё-таки не красное вино, можно попробовать потереть мылом.
— А где же я здесь мыло возьму?! Тем более нужно будет на какое-то время раздеться.
— Э-э-э… Ну, у меня в номере есть и мыло, и халат.
И кто меня дёрнул за язык?! Под её испытующим взглядом я невольно смешался, что вызвало у красотки понимающую улыбку.
— Ладно, пойдём, тем более вечеринка уже подходит к концу. Только пообещай, что не будешь приставать.
— Клянусь!
Пока Кэрол Ломбард собственноручно стирала платье, а после плескалась с моего разрешения в ванне, я не знал, куда себя деть. Наконец она появилась… В халате на пару размеров больше, босиком и с распущенными, но всё же сухими волосами.
— Пришлось стирать всё платье, — извиняющимся тоном произнесла Кэролайн. — Надеюсь, до утра высохнет. Ты позволишь мне переночевать у тебя?
Вот те раз… И что прикажете ответить?!
— Понимаю, что я в твоих глазах выгляжу сейчас бесцеремонной актрисулькой, но, Фил…
— Ладно, Кэрол, ничего страшного. Можешь спать на кровати, а я переночую на той софе. Только позаимствую одну из подушек, если ты не против. Кстати, у меня в номере собственный бар имеется, не хочешь чего-нибудь выпить?
— Только не шампанского!
— Шампанского там и не должно быть. Виски, джин, ром… — перечислил я, открыв дверцу бара.
— О, если можно, джин! А себе что нальёшь?
Честно сказать, я не собирался в этот вечер употреблять крепкие напитки, но, согласитесь, заставлять это делать женщину в одиночку, оставаясь безучастным свидетелем её опьянения, — полный моветон. Поэтому мне пришлось налить себе на пару пальцев виски, который я считал более предпочтительным для русского мужчины, нежели остальные напитки из моего бара.
Я сел в одно кресло, она — в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Пола халата сползла, обнажив аппетитную ножку, увенчанную ноготками, покрытыми таким же ярко-красным лаком, как и на руках.
— Итак, — сказала Кэрол, — ты мне обещал рассказать, как оказался в Штатах.
— Какая же ты настырная, — не смог сдержать я улыбки. — Ладно, вкратце расскажу свою историю.
В общем, выдал ей тот самый вариант, который когда-то и Уорнеру, добавив некоторые выдуманные подробности. Якобы после революции вместе с родителями перебрался в Нью-Йорк, ещё в пути отец и мать заболели какой-то дрянью, а по прибытии в Новый Свет умерли, и я рано остался сиротой. Воспитывался в приюте, много чем занимался по жизни, сейчас в Нью-Йорке с компаньонами выкупили старый теплоход, который собираемся превратить в «Русский клуб». А Голливуд — это так, для души.
— Ну а ты как оказалась среди этих селебрити?
— Среди кого?
— М-м-м… Среди звёзд.
— Мне больше нравится слово «этуаль». Итак, откровенность за откровенность. Моё настоящее имя Джейн Элис Питерс, у меня отец немец, а мать англичанка. Когда мне было шесть лет, родители развелись. Меня и двух старших братьев мать забрала, уехав в Калифорнию. В кино мне дорогу открыл режиссёр Аллан Двон. Мне было двенадцать, когда он увидел меня на игре детских бейсбольных команд и взял в фильм «Безупречное преступление». Потом я увлекалась любительским театром, в тысяча девятьсот двадцать пятом со мной заключила контракт студия «Фокс», и я начала играть небольшие роли в кино, как правило, в вестернах. А год спустя… — Кэрол помрачнела, — год спустя я попала в автомобильную аварию. На моё лицо наложили четырнадцать швов без анестезии…
— Почему без анестезии?
— Потому что применение наркоза не гарантировало сохранения красоты, хотя сейчас это утверждение более чем спорно. Однако на «Фокс» всё равно расторгли со мной контракт, и я перешла сниматься к Маку Сеннетту, у которого за полтора года сыграла в полутора десятках короткометражек. В тысяча девятьсот тридцатом я подписала контракт с компанией «Парамаунт» и вышла замуж за коллегу по профессии Уильяма Пауэлла, который был на шестнадцать лет старше меня. Наш брак продержался три года, но мы остались друзьями. Ну а если уж говорить о статусе звезды, то его я получила после фильма «Двадцатый век», где снялась вместе с Джоном Бэрримором.
Я кивнул с умным видом, хотя ни название фильма, ни фамилия этого Джона Бэрримора ни о чём мне не говорили.
— Я там и сама себе нравлюсь, — без ложной скромности призналась Кэрол. — Довольно динамичная получилась роль… Плесни мне ещё джина… Спасибо. Так вот, предложение сыграть жрицу любви, в которую влюбляется некий миллионер, показалось мне интересным. А почему нет? И мне кажется, фильм удался. Думаю, он будет иметь успех у зрителя. Недаром Уорнер выкупил меня у «Парамаунт пикчерз» за серьёзные деньги. А как тебе вообще пришла в голову такая история?
— Да-а-а, слышал от знакомого, а тот от своего знакомого, и вообще это было в какой-то европейской стране, а я всего лишь добавил от себя подробностей.
Ломбард поднялась, поставив недопитый бокал на столик, подошла к широкому окну, любуясь панорамой ночного Лос-Анджелеса.