"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Я уже видел, как указательный палец его забинтованной руки нажимает на спусковой крючок, но моё тело в этот момент действовало само по себе. Стол весил килограммов тридцать, однако опрокинуть его на Бонанно и одновременно пригнуться, уходя с возможной траектории полёта пули, было делом каких-то долей секунды. В воздух взметнулись почти пустая бутылка виски, стаканы, пепельница вместе с окурками. Грохнул выстрел… Не давая противнику второго шанса, я вскочил и носком ботинка выбил пистолет из его многострадальной руки, а следующим ударом отправил мафиози в глубокий нокаут.
  
Лански и Тартамелла в этот момент изображали немую сцену из «Ревизора». Впрочем, им хватило нескольких секунд, чтобы прийти в себя и начать действовать. В первую очередь это относилось к Лански, который кинулся навстречу ворвавшимся в заведение боевикам, среди которых я разглядел и своих ребят.
— Спокойно, всё в порядке, — заявил он, выставив перед собой ладони в успокаивающем жесте. — Произошло всего лишь небольшое недоразумение.
Я кивнул своим: мол, уже разобрались, и те вместе с остальными потянулись на выход. Хорошо, не пришлось доставать револьвер и устраивать пальбу. Бармен, целивший в меня из обреза, спрятал свой дробовик обратно под барную стойку. Гляди-ка, неплохо подготовился Лански, своего человека под личиной простого бармена на всякий случай вооружил. Главное, в меня больше не стреляли. Похоже, и для Лански, и для Тартамеллы браунинг у Бонанно оказался сюрпризом. Хотя для второго вряд ли, он же советник, консильери, неужто и от него босс скрывал такую подставу? Правда, судя по взгляду и вспотевшему лбу Джона, он всё же явно не ожидал такого развития событий.
Между тем застонавший Бонанно понемногу приходил в себя. Ему помогли сесть на стул, придерживая на всякий случай, чтобы снова не свалился. Взгляд поверженного мафиози блуждал, и только где-то спустя полминуты сосредоточился на Лански.
— Мейер, что сейчас было? — слабым голосом спросил он.
— Ты пытался пристрелить этого русского, нарушив тем самым условия встречи, — сурово произнёс Лански. — Мы же договаривались — приходим без оружия. Он мог убить тебя голыми руками.
— Не убил же, — принялся ощупывать челюсть более-менее очухавшийся гангстер. — Вроде не сломана, и зубы на месте. Хороший удар.
— Надеюсь, он немного привёл тебя в чувство. Хотя упоминание киднеппинга, — недобрый взгляд Лански в мою сторону, — кого угодно вывело бы из себя. Вы специально этого добивались, мистер Бёрд?
Пожимаю плечами:
— Лично я против похищения детей и тем более издевательств над ними. Но Большой Иван — человек без тормозов, иногда его конкретно заносит. Он и своего не пожалеет, если ему чем-то не угодят. Помню, как-то один парень отказался выполнить приказ, показавшийся ему слишком жестоким, так босс лично отрезал ему уши, сварил из них holodetc, а после заставил беднягу всё это съесть.
— Страшный человек этот ваш Большой Иван, — покачал головой Тартамелла.
М-да, ловко у меня получается вешать им лапшу на уши. Лански, правда, скептически кривит физиономию, а вот итальянцы, похоже, к моим словам отнеслись весьма серьёзно.
— Что ж, похоже, сегодня встреча не слишком удалась, — констатировал я. — И, следует признать, не по моей вине. Но я понимаю вспыльчивый итальянский характер, тем более дети — это святое, поэтому, что уж там, часть вины всё же беру на себя. Перед тем как попрощаться, ещё раз напоминаю: Большой Иван решил подмять под себя часть Гарлема. Так что вам поневоле придётся мириться с таким соседством. Но я надеюсь, что вы к этому отнесётесь с пониманием и также донесёте информацию до других глав семейств. А ваше предложение, синьор Бонанно, насчёт компенсации за погибших итальянцев я своему боссу передам, но не уверен, что он на это согласится. Уж поверьте, — притворно вздыхаю, — я его знаю, как никто другой.
Нахлобучив на голову шляпу, я не торопясь покинул зал, спиной ощущая четыре пары глаз, включая бармена. Спустя три минуты наш автомобиль мчался по Парк-авеню.
— Ну как всё прошло? — нарушил молчание изнемогавший в нетерпении Фёдор. — Что там была за стрельба?
— И мебель перевёрнута, — добавил Василий.
— Вспыльчивый итальянец, — усмехнулся я, — нервы не выдержали. Пришлось его успокоить. Кстати, у меня тут появилась идея!
— Что за идея?
— Не нанести ли визит одному моему темнокожему другу в Гарлеме… Он сейчас раздумывает над моим предложением. Если мы заявимся всей компанией, это произведёт на него некоторое впечатление и, возможно, заставит ускориться с принятием решения.
— Так что, разворачиваемся? — задорно спросил Демид.
Я задумчиво почесал кончик носа и махнул рукой:
— Давай!
  
Глава 8
 
В этот тихий августовский вечер главы пяти нью-йоркских семей, а также боссы мафии из Чикаго и Буффало собрались в фешенебельном итальянском ресторане, расположенном в пригороде Нью-Йорка. Присутствовали только те, кому по статусу положено было здесь находиться. Последним прибыл глава семьи Бонанно. Перебинтованная рука и огромный кровоподтёк на левой стороне лица сразу же привлекли внимание собравшихся, однако вопросы были оставлены на потом. Тем более что и дон Бонанно — хотя приставка «дон» многим казалась излишней из-за молодости мафиози — в таком виде чувствовал себя достаточно неуютно. Обнимаясь с каждым из присутствующих, он прятал глаза за тёмными стёклами очков.
Помимо глав семей, входивших в так называемую Комиссию, за длинным столом присутствовали босс еврейской мафии Мейер Лански и глава Корпорации убийств[33].
Альберт Анастазия, урождённый Умберто Анастасио, сменивший имя и фамилию в 1921 году, в том памятном для него году, когда он отсидел в тюрьме Синг-Синг в ожидании казни на электрическом стуле за убийство грузчика. Правда, в итоге всё закончилось благополучно. После того как из-за юридических формальностей дело было направлено на доследование, один из ранее допрошенных свидетелей не смог предстать перед судом. Альберт знал, что случилось со свидетелем: с бедолагой как следует поработали трое его братьев, также работавших грузчиками на Бруклинской набережной. Те годы вызывали в нём чувство лёгкой ностальгии, которую он не мог демонстрировать прилюдно. Человеку, возглавляющему Корпорацию убийств, как их стали неофициально называть с лёгкой руки одного нью-йоркского репортёра, не может быть свойственно чувство сентиментальности, иначе ему быстро найдут замену, а самого могут и в расход пустить. Альберт держался и за должность, и за жизнь.
С виду всё пока выглядело вполне невинно. Мужчины разного возраста собрались за столом с напитками и закусками, оживлённо переговаривались на самые разные темы и негромко посмеивались на обронённую кем-то из присутствующих шутку. Общались на сицилийском диалекте, не столько в целях конспирации, сколько отдавая дань своей родине.
Но, естественно, собрались они не для того, чтобы обсудить ставки на скачках и политическую обстановку в Европе. И Бонанно об этом догадывался, негодуя про себя, что его не предупредили об истинной цели собрания и он всё ещё находится в неведении. Просто накануне позвонил Луккезе и предупредил о сходке, хотя на этот вечер у Бонанно был запланирован поход с женой в Метрополитен-опера, и тому, что поход отменяется, его Фей очень расстроилась.
Но что больше всего напрягало Джо, так это донесение от верного человека, что боссы семей во главе с Костелло собирались сегодня чуть раньше, и что они обсуждали за закрытыми дверями, оставалось только догадываться.
  
Наконец раздалось негромкое, но отчётливо услышанное всеми постукивание лезвием серебряного столового ножа по бокалу, в котором ещё оставалось немного красного «Вальполичелла Супериоре», прекрасно подходящего к мясу. Гомон разговоров тут же утих, все обратили взоры на главу семьи Дженовезе Фрэнка Костелло. По-хорошему, после того, как три года назад Чарли Лучано отправился за решётку, на трон должен был сесть его заместитель Вито Дженовезе, однако он испугался обвинения властей в убийстве и предпочёл на неопределённый срок затаиться на Сицилии. Таким образом, власть в семье Дженовезе перешла к бывшему консильери Лучано Фрэнку Костелло, за эти три года уже показавшему себя сильным игроком. Семья контролировала большую часть азартных игр, ростовщичества и рэкета на рынке труда в Нью-Йорке. Костелло верил в силу дипломатии, дружил с политиками и представителями правосудия, успев заслужить прозвище Премьер-министр преступного мира. Неудивительно, что именно ему, как негласному лидеру криминального сообщества, была предоставлена честь открыть заседание с участием главарей крупнейших мафиозных кланов Соединённых Штатов.