"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Хорошо, я поговорю с мистером Лански, а тот донесёт информацию до мистера Бонанно, — ответил после паузы Ропштейн. — По какому номеру нам перезвонить?
Я продиктовал номер телефона в кабинете Вержбовского-младшего, откуда сейчас говорил, добавив, что меня может не быть на месте, но тот, кто возьмёт трубку, всё сказанное мне передаст. И мы вежливо распрощались.
Так, с этим разобрались. Я вытер носовым платком выступившую на лбу испарину. Что-то слишком уж я перенервничал, изображая Большого Ивана, с чего бы это? Не мешало бы, кстати, завтра после визита к домовладельцу, обижающему землячка, наведаться к Chumley’s, провести рекогносцировку местности.
  
Наутро, приведя себя в порядок и вновь отказавшись от приметного перевоплощения в одноглазого усача, я на метро добрался до Квинса, а далее по указанному на листочке Фунтиковым адресу. Его контора располагалась на первом этаже здания под довольно скромной вывеской, но я к нему заходить не стал, а сразу поднялся на четвёртый этаж. Миновал несколько обшарпанных дверей и остановился у более-менее приличной, к которой винтами была прикручена латунная табличка с выгравированной надписью «Л. Брюстер. Аренда квартир и площадей под офисы». Я постучал. Спустя секунду с той стороны двери раздалось сопение, рычание, а затем голос, словно идущий из бочки, глухо произнёс:
— Входите!
Брюстер представлял собой огромный кусок сала, только по недоразумению снабжённый конечностями и головой, словно прилепленной к кадушкообразному туловищу, которое расплылось в кресле, способном вместить троих таких, как я. Шея отсутствовала совершенно. На столе перед ним среди бумаг стояла ваза с шоколадными конфетами, которых оставалось едва ли с десяток, а в мусорной корзине комкалась куча фантиков. На меня глянули заплывшие жиром глазки, а мясистые губы прошамкали что-то нечленораздельное.
— Что? — переспросил я.
— Вы по аренде? — выдавило из себя существо.
— Хм, ну, можно сказать и так.
Раз сесть не предлагали, я сам опустился в потёртое кресло и закинул ногу на ногу, чем вызвал неласковый взгляд всё тех же глазок.
— Видите ли, мистер Брюстер, я не собираюсь снимать у вас ни квартиру, ни площадь под офис.
— Чего же тогда вам нужно?
Существо беспокойно шевельнулось в кресле, отчего под пиджаком, жилеткой и сорочкой прошло небольшое цунами.
— Меня зовут Фил Бёрд, я представляю интересы некоего Большого Ивана, вы, может, слышали о нём. Нет? Что ж, думаю, вскоре услышите. Как бы там ни было, я пришёл просить за вашего арендатора по имени Христиан Фунтикофф. Вам не кажется, что вы обходитесь с ним несправедливо, так резко поднимая арендную плату?
— Это не ваше собачье дело! — выплюнул из своего чрева жирдяй.
— Боюсь, мистер Брюстер, что теперь наше. Я не собираюсь у вас здесь долго задерживаться, зайду через неделю и тогда надеюсь услышать от вас правильный ответ. Всего хорошего!
Я поднялся, прошёл к двери и закрыл её с противоположной стороны, оставив хозяина кабинета переваривать услышанное. А сам отправился на Бэдфорд-стрит, 86.
Chumley’s оказался искусно замаскированным пабом, не имеющим никакой вывески. Интересно, с чего бы Бо-нанно и Лански быть такими уверенными, что Большой Иван уже что-то знает об этой особенности заведения? Как бы там ни было, простояв минут десять у дома напротив, я всё же рискнул толкнуть дверь паба, сразу очутившись в прохладном полумраке, резко контрастировавшим с жарким уличным солнцем. Здесь я обнаружил всего нескольких посетителей, среди них приметив сидевшего за угловым столиком мужчину. Обладатель густых усов и волевого подбородка что-то писал в блокнот карандашом, перед ним на столе стояла ополовиненная кружка пива, а рядом лежала фетровая шляпа. От созерцания обстановки меня отвлёк голос стоявшего за стойкой бармена:
— Добрый день, сэр! Что будете пить?
Ничтоже сумняшеся я выбрал пару кружек с пинтой пива в каждой и тарелку жареных свиных рёбрышек с луковыми кольцами. Сел поближе к углу, где обосновался одинокий «писатель», как я назвал его про себя. И, похоже, насчёт писателя я угадал, потому что, когда тот рассчитывался, прозвучало: «Заходите ещё, мистер Хемингуэй, всегда рады вас видеть».
Содержимое первой кружки вполне приличного пива переместилось в недра моего желудка, и я решил, что пора провести более тщательную разведку местности. Поднявшись, неторопясь прошествовал к барной стойке.
— Не подскажете, где у вас туалет? — негромко поинтересовался я у бармена. — А то пиво уже просится наружу.
Бармен, молодой мужчина с щегольски подкрученными усиками, понимающе улыбнулся:
— Конечно, сэр! Для мужчин — прямо по коридору и налево.
Хм, значит, есть и для женщин. Я то-то думал, что женщины в такие злачные места не ходят… Хотя почему нет? Феминизм в Штатах понемногу поднимает голову, вполне вероятно, что и в заведения типа этого уже заглядывают представительницы прекраснейшей половины человечества. Тем более в сопровождении мужчин это не так чревато приставаниями со стороны поддатого люда.
Туалет оказался более приличным, чем я ожидал, видно, о комфорте клиентов здесь заботятся. Справив малую нужду — и в самом деле приспичило, — я осмотрел помещение. Памятуя об эпизоде из «Крёстного отца» со спрятанным за сливным бачком пистолетом, я достал из кармана заготовленный моток скотча, который к этому времени уже был изобретён и продавался. Нет, не то чтобы я планировал грохнуть представителей противоположной стороны, но чем чёрт не шутит… Лучше, опять же, перебдеть…
Бачок находился сверху, вода стекала по выкрашенной в серебристый цвет трубе, и для реализации моего плана пришлось вставать на унитаз. Провозился я пару минут, мастеря тайник со ставшим для меня практически родным револьвером. Вроде бы нормально прилепил, сам по себе отвалиться не должен, всё ж таки предварительно протёр конденсат носовым платком. С чувством выполненного долга вышел в коридор. Однако какое-то внутреннее чувство заставило меня повернуть не в сторону зала, а в противоположную. Так, что у нас там? Ага, небольшая кухня и занятый своим делом повар, стоявший ко мне спиной. Кажется, что-то шинкует. Ладно, не будем его отвлекать, тихо проберёмся мимо, к дальней двери. Открыв её, я оказался в маленьком тамбуре. Следующая дверь была изнутри закрыта на небольшой засов. Открыв её, я увидел задний двор паба со стоявшим у стены мусорным контейнером. За углом шумела улица. Ага, значит, и запасной выход имеется, эта информация тоже может пригодиться.
Повар всё ещё занимался своими делами за кухонным столом, и я так же тихо прокрался мимо него обратно. Вернулся в зал, словив несколько удивлённый взгляд бармена, виновато улыбнулся краешком рта. Мол, пошёл по-маленькому, а задержался чуть дольше, хотя вряд ли в этом есть какой-то криминал.
Быстро допил пиво, доел рёбрышки, расплатился и вышел на улицу. Ну что, задача выполнена, можно возвращаться обратно.
Проходя мимо магазина игрушек, невольно замедлил шаг. Из-за стекла витрины на меня пялились куклы, по большей части резиновые пупсы. М-да, до Барби тут ещё далеко. Барби, Барбара, Варвара, Варенька… Хм, а ведь это идея! Почему бы не предложить производителям игрушек поставить на поток кукол Барби, показав им фотографию Вари? Пусть слепят нечто похожее… Или это будет пошло? Да и Кена до кучи запатентовать, скажем, с моей физиономией. Тогда уж и назвать пластмассового пупса не Кеном, а Филом…
Хотя, вероятно, современные дети ещё не созрели до таких игрушек. Нет, при грамотной рекламе малышню вполне можно подсадить на Барби с Кеном, только для затянувшейся Великой депрессии такие куколки с аксессуарами могут стоить дороговато, не всякий родитель потянет. А делать экономвариант смысла я не видел, бюджетных кукол в игрушечных магазинах и так хватало.
  
Ладно, всё это замечательно, только завтра меня ожидает очень важная встреча, и строить далекоидущие планы пока рановато.
Зайдя в «Русь», я поднялся к Андрею. Тот уже приготовил для меня новость. Оказывается, звонил всё тот же Ропштейн, передал, что Большой Иван может присылать своего представителя, раз тот обладает полномочиями первого лица, Бонанно же и Лански прибудут сами. Хм, что ж, неплохая новость. Лично пообщаться с легендарными главарями мафии и остаться в живых — надеюсь, в живых — такое счастье удавалось немногим.