"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
По моим прикидкам, мы уже в любом случае должны были покинуть территориальные воды СССР, а значит, меня вряд ли высадят на берег и сдадут советским властям. Тем более я могу прикинуться пусть и не англичанином или американцем, поскольку владел языком не в совершенстве, а, к примеру, немцем. Детство, проведённое в ГДР, на всю жизнь обеспечило меня знанием языка Шиллера и Гёте. А обдурить америкосов, среди которых вряд ли имеются знатоки немецкого, будет проще простого.
Правда, прикид у меня явно совковый, да ещё как объяснить, что немец оказался в трюме после отплытия из Архангельска? В германские порты по пути в Советскую Россию они вряд ли заходили. Ладно, будет день — будет и хлеб. А сейчас мне оставалось только ждать. Я сидел на досках и жалел, что сейчас не идёт дождь. Он пришёлся бы весьма кстати.
Час прошёл или пять, я не знал, мои внутренние часы засбоили на фоне истощения организма. Но постепенно небо начало сереть, а затем я услышал крик на английском: «Что за ерунда?!»
Это заставило моё сердце колотиться чаще, но я по-прежнему сидел, ничего не предпринимая, на какие-то телодвижения почти не осталось сил. А тем временем дверь трюма наконец распахнулась, и в светлеющем проёме показались трое: два матроса и позади них немолодой, кряжистый бородач в фуражке, по центру которой красовалась потёртая эмблема в виде якоря. Возможно, и капитан данного судна, но уж точно не простой матрос.
— Какого хрена?!
Это было, само собой, также произнесено на английском как «what the fuck». Голос «капитана» я узнал, это он ругался в прошлый раз по поводу не закрытой кем-то двери.
Я наконец соизволил спрыгнуть на пол, причём у меня едва не подогнулись колени. Но всё же устоял и, стараясь чётко выговаривать английские слова, произнёс:
— Прошу прощения, мистернезнаювашегоимени, что пришлось проделать этот трюк с крышей, но по-другому у меня не получалось привлечь внимание экипажа.
— Я так и понял, что это твоих рук дело… А ты вообще кто такой, парень? И как здесь оказался? Говоришь ты по-нашему не чисто, похоже, русский?
Они подошли вплотную, причём вид у матросов был не очень-то дружелюбный. Один, что повыше, недвусмысленно постукивал кулаком правой руки в ладонь левой, второй стоял, руки в карманы, но и он всячески демонстрировал, что готов намять мне бока, если поступит такая команда. Ну, даже в таком состоянии с этой парочкой я, пожалуй, справился бы. Но вон уже в дверях ещё несколько любопытных физиономий маячит, отмесить всю команду у меня точно не получится. Поэтому нужно вести себя прилично, не провоцируя американцев на резкие действия.
Но пора бы уже что-то и ответить «капитану», если это и впрямь он. Сказать правду или прикинуться грузчиком, который решил сбежать из страны, спрятавшись в трюме? Второй вариант выглядит слишком уж фантастичным. Сам работал докером и знаю, что всю бригаду охрана порта пересчитывает по головам, и если кого-то не хватало — обшарили бы всё судно.
— Моё имя Ефим, фамилия Сорокин, — наконец сказал я. — Я бежал из лагеря для заключённых на реке Чибью, куда попал за выдуманное преступление.
— Так ты ещё и преступник?! Вот повезло нам, парни, с пассажиром. По закону я обязан высадить тебя в ближайшем порту и под охраной сдать на руки местной полиции, а те уже передадут тебя представителям советской власти. Но сначала я хотел бы услышать, за что же тебя упекли за решётку. И, самое главное, как ты умудрился сделать ноги? Я слышал, в вашем НКВД работают ребята не промах.
Аббревиатуру НКВД он выговорил по-русски довольно прилично, а мне невольно вспомнилось, как в старых голливудских фильмах америкосы наш КГБ называли Кей-Джи-Би.
— Мистер, тут долгая история, если есть желание, я вам расскажу её чуть позже. Дайте, пожалуйста, воды, я не пил четыре дня.
— Сэр, разрешите, я научу его хорошим манерам? — обратил на себя внимание морячок повыше ростом.
— Эй, Ленни, остынь, — не глядя на него, сказал кэп. — Я понимаю, что у тебя чешутся кулаки, ты же у нас главный боец на судне, но пока придержи лошадей. А лучше принеси парню воды, он, похоже, и впрямь едва на ногах держится.
Пока подручный бегал за водой, капитан с помощью всё того же рубильника вернул створки крыши в исходное положение. А когда мне принесли кружку, полную до краёв, я осушил её буквально одним глотком, несмотря на какой-то болотистый привкус.
— Ещё, — попросил я, возвращая матросу посудину.
— Ленни, — кивнул капитан, и матрос, хмыкнув, снова исчез в дверном проёме. — Е…ф…им… Чёрта с два выговоришь это русское имя. Слушай, давай ты будешь Филом? Так вот, Фил, предлагаю перейти ко мне в каюту, там и поговорим без посторонних ушей.
На том и порешили, так что спустя пару минут я сидел на койке в капитанской каюте с третьей уже по счёту кружкой воды в руках. На этот раз я пил медленно, хотя всё ещё хотелось вылить в себя всё одним махом. Мой вещмешок лежал в ногах, я почему-то постеснялся положить его рядом на чистое покрывало.
Капитана звали Сэмюель Джейсон Уолкер, про себя я его окрестил Семёном Денисовичем. Фамилия Уолкер на славянские ассоциации не наводила.
— Ну, теперь можешь рассказать, за что ты угодил в тюрьму и как оказался на моём судне? — поинтересовался капитан, сидевший напротив меня на табурете.
— Тюрьму? Сначала была тюрьма, когда шло следствие, а потом лагерь в тайге. Мне присудили шесть лет за то, что я набил морду троим негодяям, которые оскорбляли мою девушку. Одному сломал челюсть, остальных немного потрепал. Ну и девице из их компании досталось, которая пыталась выцарапать мне глаза. Так тот, кого я покалечил, оказался сынком местной шишки. В противном случае, возможно, просто отделался бы условным наказанием.
— Ты, выходит, любитель помахать кулаками? — усмехнулся кэп. — Это может тебе пригодиться. У моих ребят есть одно хорошее развлечение — бои без правил. Месяцами болтаться по океану скучно, вот и придумали себе занятие с моего разрешения. И мне, старику, есть на что поглазеть, в молодости я тоже был не промах двинуть кому-нибудь в морду.
— И что, правил совсем никаких?
— Они есть, но их всего два: не бить в глаза и промеж ног. Ну и не калечить, мне нужны здоровые матросы. Можешь поучаствовать, когда окрепнешь, глядишь, что-нибудь ещё на этом и заработаешь. Ну а из лагеря зачем сбежал?
— Повздорил с уголовниками, случилась у нас там стычка, стенка на стенку, я нескольких противников порубил своим мачете. Пока суд да дело, начальник лагеря приказал меня посадить в холодный карцер без верхней одежды, а морозы сами знаете какие в тех краях. Это ж верная гибель, да ещё и за убийство стольких уголовников меня могли запросто к стенке поставить. Так что на пути к карцеру я разоружил конвоира, захватил аэросани и вышиб тараном ворота. Топлива хватило на несколько часов пути, дальше пошёл пешком. Сразу решил, что попробую дойти до Архангельска и пробраться на иностранное судно. В дороге простудился, выходил меня местный охотник. У него в таёжном домике я прожил пару месяцев, потом пошёл дальше.
— А на моем «Liberty» как очутился?
Рассказал вкратце эпопею с проникновением на судно. Капитан, слушая, только хмыкал и крутил головой.
— И что теперь думаешь? Мы на пути в порт приписки нигде останавливаться не планировали. Или тебе всё равно, куда плыть, лишь бы подальше?
— Это точно, нужно запутать следы.
— Ты же обычный уголовник, думаешь, тебя будет искать весь НКВД? — Он снова произнёс эти четыре буквы на русском языке.
Не рассказывать же ему об интересе ко мне со стороны наркома внутренних дел Николая Ежова, с которого станется отправить наёмных убийц в любую точку земного шара.
— Всё-таки побег заключённого, да ещё при таких обстоятельствах — это удар по самолюбию НКВД, — тоже на русском повторил я зловещую аббревиатуру. — Кто знает, возможно, захотят наказать. А порт приписки у вас где?
— В Нью-Йорке, сынок, в самом прекрасном и самом отвратительном городе Соединённых Штатов.