"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Ой, да, ужас какой, хоть и бандиты, а всё равно живые же люди… Свои своих стреляют. А сам не боишься назад в темноте потом один идти?
Я снисходительно усмехнулся. Это лучше меня пусть боятся. Но вслух ничего говорить не стал.
Минут через пятнадцать Варя накинула свой плащик, и мы двинулись к её дому. Выходили — на небе не было ни облачка, а не успели и пары кварталов пройти, как заморосило. Я поднял воротник своей куртки, подумав, как здорово было бы пригласить девушку, например, в ресторан. Тем более что деньги имелись. Часть я припрятал, а тысячу в разных купюрах захватил сегодня с собой.
  
В этот момент мы, как специально, проходили мимо кафе «Гиацинт». За большой витриной играли музыканты и кружились в танце пары, и я не выдержал, придержал девушку за локоток.
— Варя, а не заглянуть ли нам в это приятное заведение? Как ты смотришь на такое предложение?
— Да ты что, там же цены какие! Да и вообще все эти кафе и рестораны — пережиток буржуазного прошлого.
— Вот и покажем, что пролетарии тоже имеют право на культурный отдых. А насчёт денег не волнуйся, у меня есть.
— Ну, я не знаю… Если только недолго, родители ждут… Там, наверное, и мест свободных нет.
Места сразу нашлись, как только я помахал перед носом официанта десятирублёвой купюрой. Тут же организовали столик в укромном уголке, откуда легко просматривался весь зал. Не ресторан, понятно, не столица, но с виду выглядит неплохо. Правда, мы с Варей в наших скромных нарядах смотрелись на общем фоне довольно серо, отчего моя спутница сжалась, словно воробушек. Ладно, посмотрим, как с обслуживанием. Принесли меню, я предложил Варе выбрать и, видя, что она испытывает затруднения, повернулся к кёльнеру:
— Записывай! Салат овощной, две осетрины под маринадом, два эскалопа из телятины с овощным гарниром и бутылку хорошего… Варя, ты вино красное или белое предпочитаешь? Давай говори, хватит стесняться. Красное? Бутылку хорошего красного вина и штофик… э-э-э… рябиновой на коньяке. Парочка пирожных бизе для дамы и два кофе. Тебе со сливками? Один со сливками и сахаром.
— Василий, я же столько не съем! — прошептала Варя, когда умащённый ещё одной десятирублёвкой официант помчался выполнять заказ.
— Ничего, я попрошу, тебе завернут, возьмёшь домой, родителей угостишь. А пока давай, что ли, потанцуем. Только сними, пожалуйста, косынку, у тебя же вроде шикарные волосы.
Танцевала Варя плохо, но я старался как мог подстроиться под свою партнёршу. Как раз оркестр, состоявший из пары духовиков, простенькой ударной установки, пианино, контрабаса и акустической гитары играл что-то медленное, и мы вальсировали, легко соприкасаясь телами.
Как же она мило краснела, как томно трепетали её тёмные ресницы, пряча стеснительный взгляд карих глаз, как дрожали тонкие пальцы в моей мозолистой ладони!.. Я был готов растерзать это юное тело прямо здесь, на ресторанном столике, раскидав в сторону тарелки и бокалы, как в каком-нибудь банальном музыкальном клипе из будущего. Ещё бы мы здесь были одни… И одёргивал себя: будь скромнее, старый ты конь, даже в мечтах. Может, что-то у тебя с этой девочкой и получится, но только если она сама захочет. Давить не буду, у меня всегда контакт с противоположным полом случался по обоюдному согласию.
Наконец принесли салат и следом горячее, и мы приступили к трапезе. Я был голоден как волк, но старался держаться будто дворянин, воспитанный в лучших домах Парижа. Варя, поначалу немного растерявшаяся, подсмотрела, как я держу приборы, и вскоре вполне прилично орудовала ножом и вилкой, не торопясь отправляя в рот маленькие кусочки.
Между тем в нашу сторону косились чуть ли не все посетители кафе. Понятно, мы тут выглядели, как бы помягче сказать, инородными телами. Но лично мне было плевать, у меня имелись деньги, желание нормально поесть и уделить толику внимания девушке, которая мне нравится. А вот одной компании, сидевшей через столик, было явно не наплевать. Трое охламонов лет по двадцать пять и девица весьма развязной наружности в какой-то момент принялись довольно громко обсуждать наш внешний вид. Вскоре, уже не стесняясь окружающих, они закатывались чуть ли не в голос. Если бы дело касалось только меня, я, может, и стерпел бы, давно научившись не обращать внимания на дебилов, тем более поддатых. Но когда дело касается чести моей спутницы, тут совсем другое. И в какой-то момент я не выдержал, спокойно поднялся и неторопливо прошествовал к столику хохмачей, невзирая на протестующий шёпот Варечки, призывавшей не обращать на дураков внимания. При моём приближении смешки стихли, но пока они не выглядели особо встревоженными.
— Чего тебе, дядя? — лениво поинтересовался парнишка в белом костюме и белых штиблетах — мечте Остапа Бендера.
— Вы, молодые люди, имеете слишком много здоровья? — почему-то с еврейско-одесским акцентом поинтересовался я у ребятишек. — Так я могу вам его немного подпортить, если не укоротите свои языки.
— Ты чего, дядя, страх потерял? Да ты знаешь, кто я? — сплющив окурок в пепельнице, начал приподниматься зарозовевший говорун, но я легко надавил на его ключицу, заставив сесть обратно.
— Если молодые люди хотят себе проблем, то я имею честь их вам предоставить. Только не в этом приличном заведении, а на улице.
— Слушай, дядя, да ты борзый, да? — вскочил ещё один искатель приключений на свои ягодицы и тут же, выпучив глаза и раскрыв рот, сел обратно.
А что вы хотели, тычок даже согнутым пальцем в солнечное сплетение на какое-то время заставляет потенциального соперника думать о том, как набрать в лёгкие воздуха, а не о том, как помахать кулаками.
Ну всё, понеслось! Повскакали дружки, замахали руками… Блин, надо аккуратнее с ними работать, чтобы не разнести к чёртовой матери этот «Гиацинт». Народишко-то вон уже начинает к дверям пробиваться, а официант помчался в подсобку, не иначе звонить в милицию. Значит, и затягивать не надо.
Однако от красивого удара ногой в прыжке с разворота, как тогда в камере Бутырки, я всё же не удержался. Захотел покрасоваться перед Варей и отправил обладателя белого костюма в короткий полёт на его же столик, тут же рухнувший под тяжестью тела. Хоть кино снимай, Ван Дамм отдыхает! Раздался звон разбитой посуды, чей-то женский визг, а я в этот момент ловко уклонился от ярко-красных ногтей спутницы моих оппонентов, мелькнувших в сантиметре от моего лица. Всё это сопровождалось такой заковыристой тирадой, что, будь я более хорошо воспитан, мог бы и покраснеть. Девушка, что же вы себя так ведёте, словно портовая шлюха! Женщин я обычно не бью, но когда мне пытаются выцарапать глаза и при этом вспоминают нехорошими словами мою маму, — это условие автоматически перестает действовать. Посему смачная оплеуха моментально охладила пыл драчуньи, заставив её плюхнуться задницей на пол.
Оглядев поле боя и возившихся на полу соперников с размазанными по мордам кровавыми соплями, я удручённо покачал головой и пальцем подманил к себе выглядывавшего из-за дверного косяка подсобки давешнего официанта. Когда тот осторожно приблизился, поинтересовался:
— Милицию вызвал?
Тот молча кивнул. Я достал деньги, отсчитал пятьсот рублей, затем, секунду подумав, добавил ещё пару сотен и сунул ему в кармашек пиджака, откуда торчал платочек.
— Это за съеденное-выпитое и беспокойство. Думаю, покроет убыток.
Официант часто закивал, явно испытывая желание побыстрее испариться. Самое интересное, что оркестрик как ни в чём не бывало продолжал наяривать «Рио-Риту». При этом парни довольно здорово пели хором на немецком языке, наверное, исполняли классический вариант.[19] Невозмутимые, как тапёр в салуне, где ковбои бьют друг другу морды. Хотя этих недоносков, ползающих на карачках у моих ног, ковбоями назвать язык не поворачивался.
  
Я вернулся к нашему столику, где Варя всё ещё пребывала в лёгком шоке, помог ей надеть плащ, и мы покинули это оказавшееся не совсем гостеприимным заведение. О том, чтобы захватить недоеденное, мысли как-то не возникло.