"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Ой, горе-то какое, — по примеру матери прикусила кулачок девушка, и глаза её предательски заблестели. — Как же так… Бедненькие.
Поохали, посочувствовали, после чего Варя высказалась, что, мол, конечно же пусть детишки с её матерью живут, дом большой, места хватит. А потом объявила, что через пару часов они с Митей поедут на море, могут и Лёшку взять.
— Так и Василия возьмите, а то человек завтра уедет, так и не искупается. Вась, ты же не против?
  
— Я за любой кипеш, кроме голодовки, — отшутился я. — А в море давно мечтал поплавать. Плавок, правда, нет, ну трусы вроде без дырок, — добавил я, вызвав общий смех.
В итоге, когда снова притарахтел мотоцикл, я уселся сзади Митяя, а Лёха пристроился в коляске вместе с Варей.
— Л-300, завод «Красный Октябрь», — гордо похлопал по топливному бачку Митька, прежде чем завести мотоцикл.
А ничего так смотрится, винтажная модель. В будущем за такой байк можно приличную сумму в евро или долларах поиметь, тем более если он на ходу. Эх, была бы возможность найти какой-нибудь коридор между двумя мирами! Да тут на одном антиквариате из прошлого озолотиться можно!
М-да, мечтать не вредно, а пока есть время расслабиться в тёплых волнах Судакского залива. Впрочем, расслаблялся я недолго. Оказалось, что Лёшка не умеет плавать, и мне пришлось преподать ему первый урок, в надежде, что хотя бы держаться на воде он научится. Парень воды не боялся, и уже через час вполне сносно у берега работал по-собачьи, счастливо отфыркиваясь солёными брызгами. Варя с женихом плавали неподалёку, занятые исключительно друг другом.
Вечером нам постелили в дальней комнате, я пристроился на тахте, а Лёшка на кровати, впервые за долгое время разнежившись на мягкой перине.
— Пап, может, не поедешь ни в какую командировку? — шёпотом спросил он, умоляюще глядя на меня.
— Не могу, Лёха, — так же тихо ответил я. — Если останусь, меня могут арестовать и отдать под суд за убийство человека. А так я смогу когда-нибудь приехать и навестить тебя.
— Ну ладно, — вздохнул пацан. — Только обязательно приезжай.
На следующее утро я после бритья и завтрака сердечно попрощался с Лёшкой, Екатериной Васильевной и Варей, закинул за плечо вещмешок и отправился к стоянке автобуса до Симферополя. Всем объявил, что возвращаюсь в Москву, но ещё вчера начал продумывать план отступления и решил, что пока можно заныкаться в Одессе. Город шебутной, многонациональный, к тому же портовый, может, и повезёт через контрабандистов или самому по себе оказаться на судне, уплывающем в загранку. Правда, денег осталось кот наплакал, дай бог хотя бы до Одессы добраться. Ну, чай, руки-ноги есть да и голова на плечах, как-нибудь выкрутимся.
Тем более еды на первое время хватит: добрая Екатерина Ивановна снабдила меня источавшими одуряющий запах копчёной колбасой, буханкой ноздреватого хлеба, фруктами, банкой домашнего джема и парой банок консервированной баклажанной икры. Не той полужидкой массы цвета детской неожиданности, что продаётся обычно в магазинах, а самой настоящей, которую ещё и моя бабушка крутила.
Я избавился от документов на имя Василия Яхонтова: мелко порвал удостоверение личности и сжёг, а пепел пустил по ветру. До Судака по прежней легенде меня вполне могли выследить, поэтому вполне логично, что пришло время начать жизнь с новой биографией. Как я понял, в это время в Союзе проживала масса народу, не имеющего вообще при себе никаких документов, почему бы и мне пока не прикинуться одним из таких?
Решил, что буду представляться Климом Петровичем Кузнецовым. Кузнецова — девичья фамилия матери, своего рода дань памяти родительнице. Так-то она ещё жива, слава богу, но получается, что на свете её сейчас ещё и нет. А её отец родился на берегу Енисея, в селе Ярцево, пусть и я как бы оттуда приехал в поисках лучшей доли в Москву, а после уже отправился дальше по бескрайним просторам СССР. Например, по причине приставаний сожительницы, требовавшей алиментов на явно чужого ребёнка. Кому охота будет искать в такой глуши концы моей биографии? Если, конечно, я не вляпаюсь во что-нибудь серьёзное. Но уж постараюсь обойтись без подобного рода косяков.
Ещё бы всё же документики сляпать… Может, сведёт судьба с какими-нибудь мастерами, потому что с ксивой как-то спокойнее. Как говорится, без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек.
Думал я и как изменить внешность. Был бы профессиональным разведчиком, что-нибудь придумал бы. А тут, кроме как отпустить бороду, ничего в голову не приходило. Ладно, не горит, не думаю, что мои фотографии на каждом столбе развешаны, включая территорию братской Украинской республики.
Автобус подошёл через полтора часа. Место мне досталось у окна. Глядя на крымские пейзажи, я по-прежнему прокручивал в уме разные варианты своего будущего. В принципе сценарий вырисовывался один: свалить в загранку, туда, где меня подручные Ежова точно не достанут. Правда, вспоминая историю ещё не свершившегося убийства Троцкого[8] в Мексике, я не был полностью уверен в своей безопасности, даже если окажусь по ту сторону океана.
Конечно, в политических масштабах я не столь серьёзная фигура, чтобы устраивать за мной охоту по всему миру, но, с другой стороны, я слишком много знал, да и руки мои были обагрены кровью, так сказать, преданных ленинцев-сталинцев. Это не считая Лютого, если, конечно, НКВД нароет, что это я завалил бандита. Впрочем, на Лютого им, думаю, плевать, мелкий уголовник, но всё равно копейка в копилку моих прегрешений по меркам власти.
Из Симферополя прямые поезда-автобусы в Одессу не ходили, пришлось добираться с пересадками. Сначала автобусом до посёлка Черноморское, а оттуда паромом до Одессы-матушки. Тут уж я поиздержался вконец и ступил на одесскую землю, имея в кармане рубль с копейками.
Жизнь в порту кипела. Сновал народ, то и дело на глаза попадались вооружённые люди, не иначе охрана порта, ездили туда-сюда машины и подводы, у причала под погрузкой находился сухогруз «Тургенев», а над всем этим стоял гул, словно я оказался в центре пчелиного улья. Гул, изредка нарушаемый гудками пароходов и разных каботажных судов.
По эстакаде бегали электрические транспортёры, олицетворявшие технический прогресс, а у её основания ютились жалкие лачуги, совершенно не вписывавшиеся в систему социалистического строя. Ладно, это не мои проблемы, надо завести в порту знакомства и как бы между делом выяснить, каким макаром реально забраться на судно, уходящее в загранку. Наше или иностранное, особой разницы нет. И откладывать смысла я не вижу. Ну-ка, подвалим вон к тому грузчику в майке и широких штанинах, в одиночестве смолившему цигарку, сидя на поддоне.
— День добрый!
— Ну, добре, — прищурившись, глянул на меня снизу вверх небритый мужик лет тридцати с хвостиком.
— Меня Климом зовут, — протянул я руку.
Тот, чуть подумав, пожал руку.
— Константин.
Ладонь у него была крепкая и мозолистая, что, впрочем, для грузчика неудивительно.
— Прямо как Костя из песни про шаланды, полные фека… тьфу, кефали, — хмыкнул я.
— Шо за песня? — с неповторимым одесским акцентом поинтересовался докер.
Блин, чё-то я не подумал, песня-то из фильма «Два бойца», а его снимали, уже когда война шла вовсю. Надо как-то выкручиваться.
— Да это один знакомый песню сочинил, про Костю, который приводил в Одессу шаланды, полные кефали… Я что хотел спросить-то… Можно здесь какую-нибудь работёнку найти, особо не засвечиваясь? И угол снять в долг недорого. Жить не на что, а в Москву вернуться не могу.
— А чего там набедокурил-то? — вроде бы без особого интереса полюбопытствовал Костя.
  
— Да-а, — махнул я рукой. — Сожительница с меня алименты требует, а сама залетела от какого-то кавказца — младенец чёрненький, на меня совсем не похож. А у неё в прокуратуре знакомый. Ну я и не стал дожидаться, когда меня за жабры возьмут, и на перекладных рванул куда подальше, где меня не знают. А по дороге в поезде документы какие-то урки умыкнули, теперь вот не знаю, как и быть.