"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Привет!
В ответ вопли, свист, топанье ног… Надеюсь, это означает восторг, а не просьбу убраться со сцены.
– Я вижу, здесь сегодня собралось немало наших поклонников… Я говорю «наших», потому что без этих ребят, – оборачиваюсь на мгновение назад, – моё сегодняшнее выступление было бы невозможно. Не могу не упомянуть Джима… Джим, покажись. Вот он, многие из вас знакомы с ним, он учится на историческом, поприветствуйте его… Спасибо! В общем, Джим не участвует в выступлении, так как то, что я собираюсь сегодня исполнить, не предусматривает клавишных. Но Джим мне очень помог, он эти два дня был моим настоящим ангелом-хранителем.
  
Ну а что, человеку приятно, хоть так компенсировать его неучастие в нашем выступлении. Когда крики и аплодисменты смолкли, я продолжил:
– Я не большой любитель говорить, поэтому предлагаю перейти непосредственно к музыке. И сразу хочу предупредить, что вас сегодня ожидает сюрприз. А какой – узнаете чуть позже.
Давненько я не испытывал такого драйва на сцене. Не сравнить с выступлениями на всяких приуроченных к праздникам концертах, которые я отыгрывал как-то походя, без надрыва. Может, в меня вселился духКобейна? Или это его песни так действуют? Как бы там ни было, я полностью растворился в музыке и словах, несмотря на их странный смысл или отсутствие такового. Прежде всего музыка, именно за мелодичность мы любили «Битлов», зачастую лишь отдалённо понимая, о чём они поют. И драйв, гитарные риффы Кобейна – всё из той же оперы, хотя и пел он если и о любви, то в других выражениях, таких, что рвали душу на ленты.
Пришёл в себя, когда уже понял, что песня финишировала и зал стоит на ушах. Откинул со лба слипшиеся от пота волосы, подождал, пока народ немного успокоится.
– Я вижу, вам эта вещь пришлась по душе.
Переждал очередную порцию воплей и продолжил:
– Помните, я обещал вам сюрприз? Так вот, этим сюрпризом будет новая вещь, написанная буквально перед поездкой в Америку. Мы с ребятами вчера немного порепетировали, надеюсь, исполнение вам понравится… Да, кстати, называется она «Smells Like Teen Spirit».
 
 
Load up on guns and bring your friends
 
It's fun to lose and to pretend
 
She's over-bored and self-assured
 
Oh no, I know a dirty word
 
Hello, hello, hello, how low?
 
Hello, hello, hello, how low?
 
Hello, hello, hello, how low?
 
Hello, hello, hello…
 
 
И припев, такой, что у самого мурашки по коже:
 
 
With the lights out, it's less dangerous
 
Here we are now, entertain us
 
I feel stupid and contagious
 
Here we are now, entertain us
 
A mulatto, an albino
 
A mosquito, my libido
 
Yeah, hey, yay…
 
 
Дух юности, дух бунтарства… Что ещё нужно молодым, пусть даже и отличникам, многие из которых по определению «ботаники»? Это было нечто! Все эти «ботаники» повскакивали со своих мест и устроили настоящие сатанинские пляски, точно так же, как в клипе «Nirvana» на эту песню бесились подростки[12]. Только что пена изо рта не шла. Надеюсь, обойдётся без выдранных с корнями кресел, иначе мне за них выставят, чего доброго, счёт, а у меня денег осталось с гулькин нос… Да что там деньги, меня Козырев после такого к стенке поставит!
Я как-то выпал из времени и пространства, вторую песню подряд, но на этот раз это было как сильнодействующий наркотик. И выход из этого состояния дался мне куда сложнее. Закончив играть на автомате, я ещё какое-то время смотрел безумным, ничего не понимающим взглядом в зал, откуда мне в лицо несколько раз, ослепляя, ударила фотовспышка.
Народ понемногу успокаивался. А ведь и девки бесились не хуже парней. Первая песня публику как следует разогрела, а вторая окончательно посрывала крыши. Ну да, я виноват самым непосредственным образом. Блин, отмажусь как-нибудь, скажу, что сам не ожидал такого результата. Наверное, организаторы пребывали в таком шоке, что даже не догадались звук вырубить. И всё ещё, наверное, пребывают.
В ложе, где сидели ректор и госсекретарь, тоже наблюдалась растерянность, разве что Стоун выглядел почему-то весьма довольным.
– Вар-чен-ко! Вар-чен-ко! – скандировал зал.
Надо что-то, наверное, сказать на прощание. Надеюсь, с помощью микрофона удастся их перекричать.
– Друзья, спасибо за тёплый приём! За очень тёплый, я бы даже сказал, горячий. Надеюсь, ещё когда-нибудь мы с вами увидимся.
О, наш конферансье объявился. Держит марку, снова сияет фарфоровыми зубами.
– Леди и джентльмены! Прошу вас, давайте вы сядете на свои места. У нас впереди ещё одна группа, надеюсь, она не вызовет таких бурных эмоций, как выступление господина Варченко и его друзей, – плосковато попытался шутить ведущий. – Давайте поаплодируем покидающим сцену музыкантам и пригласим на сцену ваших любимчиков, группу «Eagles»!
«Орлы» уже выходили на сцену, и на их лицах читалась растерянность. Они не понимали, что после нас смогут дать публике, которая получила убойную дозу музыкального наркотика. Мне даже стало их немного жаль. Ну да ничего, это всего лишь концерт для студентов, пусть даже и покажет его в своём эфире SHO.
– Это была жесть!
В гримёрке все наперебой кинулись обсуждать то, что творилось во время нашего выступления. Когда-то я что-то подобное уже видел. В душе всколыхнулась ностальгия по временам, когда мы с моей группой «GoodOk» колесили по области и соседним городам. Особенно первые концерты, когда непривычные к такому успеху парни и Ленка не верили своим глазам.
Не успели мои музыканты и Джим прийти в себя, как раздался стук в дверь и, не дожидаясь разрешения, в гримёрку влетел Генри Стоун и на русском выкрикнул:
– Макс! Как я рад тебя видеть!
Двумя руками схватил мою руку и давай трясти. Я вымучил из себя ответную улыбку:
– Я тоже рад, мистер Стоун. Честно говоря, не ожидал вас увидеть здесь. Какими судьбами?
Парни и Бриджит заинтересованно переводили взгляд с меня на журналиста и обратно, ни шиша не понимая по-русски.
– Да вот, отозвали из Москвы, не знаю пока, надолго ли. А тут узнал, что ты сегодня здесь выступаешь, дай, думаю, загляну… Слушай, Макс, это было потрясающе! Пусть тебя покажут по ТиВи, но я просто обязан написать материал в своё издание. И сделать с тобой интервью. Ты как, не против?
– Нет, конечно! Надеюсь, вопросы будут не слишком каверзными?
Стоун расхохотался, причём, как мне показалось, от души. Затем погрозил мне пальцем:
– Эй, Макс, ты что же, думаешь, я поставил перед собой цель тебя подставить? Ты мой друг! Да-да, друг, не нужно так иронично улыбаться. Жаль, что у тебя не так много времени, что уже завтра вечером ты улетаешь вместе с делегацией, иначе я бы пригласил тебя к себе в гости… Ну так что, уделишь мне четверть часа?
– Да без проблем. А где, прямо здесь?
– Хм, ну, в общем-то, хотелось бы уединиться без посторонних…
– Джим, – уже на английском обратился я к клавишнику. – Мистер Стоун хочет взять у меня интервью, где мы с ним можем уединиться?
В итоге нам попросту освободили гримёрку, и мы со Стоуном остались тет-а-тет. Тот положил на столик портативный магнитофон, но не торопился его включать. Вместо этого он протянул мне кассету из-под фотоплёнки.
  
– Держи. Надеюсь, ты знаешь, что с этим делать.
Я взял кассету и спрятал её в потайной, на молнии карманчик куртки, который мне оперативно смастерили в ателье по моему заказу перед отлётом в Штаты. Всё так, как и предупреждал Козырев. Надеюсь, я его не подведу… Ха, надо же, Генри Стоун – перевербованный агент КГБ. На какой крючок они его поймали? И я тут, играю в шпионов. Ну а куда деваться, как было не уважить просьбу дорогого Сергея Борисовича? Отдам ему кассету теперь в Москве, как и договаривались.