"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– А кто его спрашивает? Один момент!
– Ну привет, пропащий! – несколько секунд спустя загудел в трубке голос Мясникова. – Небось с днём рождения поздравить решил? Молодец, что старика не забываешь, а то я уж думал, ты теперь столичный житель, что тебе какой-то второй секретарь пензенского обкома… Шучу, шучу.
В общем, душевно поговорили. Заодно Георг Васильевич поделился планами развития региона, по его словам, в недалёком будущем Пензенская область превратится чуть ли не в Нью-Васюки. Ну а что, пусть дерзают, я буду только рад, если хоть часть его планов воплотится в жизнь. Патриот я или где?!
  
Вечером следующего дня Инга провожала меня в «Шереметьево». Рядом уже был почти достроен возводившийся к Олимпиаде «Шереметьево-2», а пока все международные рейсы обслуживал один хаб. Инга же решила, что лучше пропустит первую пару, нежели не простится со мной, что называется, у трапа самолёта. Даже всплакнула.
– Ну ладно, ладно, через неделю уже обернусь, – вытер я слезу на её щеке. – Лучше скажи, что тебе привезти из тридевятого царства, тридевятого государства? Цветочек аленький? В пределах, конечно, выдаваемых нам суточных.
– Главное, сам возвращайся, а то вдруг сбежишь, как Барышников.
– Да куда ж я от такой красотки сбегу?
Про Барышникова она в тему, с нами летели солисты балета Большого театра Владимир Васильев и Людмила Семеняка. Но эти, мне кажется, вряд ли куда-то сбегут, тем более что Васильев не раз бывал за границей, человек проверенный, а по статистике, насколько я помнил, среди невозвращенцев женщин практически не было. У них, наверное, выше чувство ответственности перед близкими, которым их поступок может ой как аукнуться.
Большой театр также представляли Владимир Атлантов и Ирина Архипова. Человек сорок были из Государственного академического ордена Трудового Красного Знамени Русского народного хора имени Пятницкого. Ансамбль донских казаков в составе двух десятков артистов. Плюс ещё какие-то артисты, мне просто лень было уточнять.
Борт генсека вылетал завтра, думаю, он тоже полетит на Ил-62М, как и мы, это был единственный самолёт, осуществлявший столь дальние перелёты. И я почти был уверен, что и СБ составит Бобкову компанию. Всё ж таки правая рука, насколько я мог судить, исходя из своих домыслов и намёков самого Козырева.
Интересно, кстати, встретился он с секретарём писательской организации Ленинграда? И если да, то чем эта встреча закончилась? Хотя что-то мне подсказывало, что Сергей Борисыч вряд ли снизошёл до общения с одержимым манией сионистского заговора поэтом. В лучшем случае позвонил куда, чтобы на месте разобрались с этим делом.
– Товарищи, давайте ещё раз пройдёмся по списку, – раздался голос руководителя делегации, замминистра культуры Виктора Семёновича Лепилова.
Прошлись, не было двоих, они вроде бы отлучились в туалет. Лепилов, к которому тут же приклеилась кличка Лепила, не находил себе места, пока пропавшие не объявились.
Отправились на регистрацию, прошли таможенный досмотр, зал ожидания с магазинами беспошлинной торговли «Duty Free», куда сразу же кинулись артисты. Женщин в основном интересовали отделы парфюмерии и косметики. Мужики облизывались в отделах со спиртным и табачными изделиями. Лепилов метался следом за ними, что-то негромко выговаривая, но, как я понял, большинству на его указания было плевать. Я же в магазины не ломанулся, мне просто там ничего не было нужно, и поймал на себе подозрительный взгляд заместителя председателя парткома «Большого театра» Хвостова. Этот явно был приставлен от органов, у меня почему-то была чуйка на таких, либо в них самих что-то выдавало сотрудников госбезопасности, пусть даже и нештатных.
Интересно, в составе делегации имеется мой личный соглядатай? Кто-то же по идее должен следить за моей безопасностью, Козырев вроде как обещал. А то этот Хвостов по комплекции совсем не похож на супермена. Хотя, может, мастерски владеет огнестрельным оружием или здорово метает ножи? Но лучше этого не проверять, надеюсь, поездка обойдётся без эксцессов.
Наконец объявили посадку. Самолёт набился под завязку, мне досталось место в хвосте салона, возле прохода. Правее сидел, как он представился, Олег – артист из хореографической группы Ансамбля донских казаков. А место ещё правее, у иллюминатора, он уступил молоденькой солистке из народного хора Ирине, хотя та изначально должна была сидеть посерёдке. То, что рядом с ними сидит сам Максим Варченко, на моих соседей, похоже, особого впечатления не произвело.
Олег тут же принялся травить байки из артистической жизни, и травил он их со знанием дела, как заправский рассказчик, хоть на сцену выпускай место Райкина. Я даже заслушался, равно как и Ирина, к которой мой сосед, судя по всему, оказался неравнодушен. Постепенно у них начался свой диалог, из которого я понял, что Олег в разводе, детей нет, а Ирина замужем за каким-то инженером, у них растёт пятилетняя дочка.
Дальше мне слушать было неинтересно, тем более что появилась стюардесса с тележкой, на которой стояли пластиковые тарелки с едой и напитками. В общем-то, практически то же самое, чем нас потчевали по пути в Токио. Поесть я всегда любил, потому и приходилось потеть в зале, чтобы избавиться от лишних граммов. И на этот раз не стал отказывать себе в удовольствии, хотя в ближайшем будущем занятий в зале не ожидалось. Впрочем, могу позволить себе утренние пробежки как минимум, уверен, в Вашингтоне немало мест, где можно бегать и делать зарядку. Главное, чтобы такое место оказалось неподалёку от отеля.
Длительность полёта 11 часов и, чтобы не скучать, я взял с собой в салон с ручной кладью три книги из серии «Библиотека современной фантастики». Взял по порядку, как шла нумерация томов: Ефремов, Кобо, Брэдбери. Практически всё из этого списка я когда-то читал в прежней жизни, но многое уже и подзабыл, так что чтение обещало мне приятное времяпрепровождение.
Оторвался от чтения «Звёздных кораблей», лишь когда самолёт попал в зону турбулентности. Крылатая машина мелко завибрировала, Ирина ойкнула, Олег тут же принялся её успокаивать. Мы как раз пролетали побережье Великобритании, и я живо так представил, как у нашего самолёта отваливаются крылья и мы врезаемся в какой-нибудь Тауэр. Умом понимаешь, что пилоты обучены справляться с подобными потоками воздуха и встречаются с этим постоянно, однако где-то в животе всё равно зреет иррациональный страх.
– Товарищи, просьба всем сохранять спокойствие, – раздался по громкой связи голос командира корабле. – Самолёт проходит зону турбулентности. Просьба всем пристегнуть ремни и без острой нужды не покидать свои места.
Все так и сделали. Никто не паниковал, тем более что всего через пару минут вибрация прекратилась, но напряжение всё это время буквально висело в воздухе и, когда самолёт наконец покинул зону турбулентности, все, включая меня, облегчённо выдохнули…. И вернулись к своим прежним занятиям. Олег продолжил трёп с Ириной, а я вновь окунулся в чтение.
Конечно, я постоянно помнил о встрече с Козыревым, и каждый раз это воспоминание сопровождалось лёгким выбросом адреналина. С одной стороны, вроде ничего сложного, с другой… Иногда чем сложнее – тем проще, ну вы меня понимаете. А когда кажется, что дело-то – раз плюнуть, на поверку оказывается совсем иначе. Надеюсь, это не мой случай.
Когда мы подлетали к Атлантике, я отправился в туалет. Правда, пришлось постоять в очереди из двух человек, но ничего страшного за это время со мной не случилось.
Потом вздремнул, да так хорошо, что проснулся, только когда уже Олег меня побеспокоил, чтобы тоже отлучиться в туалет. Посмотрел на циферблат «Ракеты» – летим почти пять часов. Кстати, пора бы уже и время перевести. Разница между Москвой и Вашингтоном минус 7 часов, то есть если сейчас на моих 22.42, то в Вашингтоне 15.42. Я и соседям своим напомнил, они тоже подсуетились.
  
Странное чувство, когда закат растягивается на несколько часов. Подсвеченные снизу розовым облака представляли собой фантастически красивое зрелище. Однако солнечный диск пусть и медленно, но всё же клонился к горизонту. Эх, жаль, я не у иллюминатора сижу, можно было бы пофотать на цветную плёнку, зря я что ли её захватил. Однако солнечный диск пусть и медленно, но всё же клонился к горизонту, так что к Вашингтону мы подлетали в сгущавшихся сумерках.