"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Простите, вас как зовут?
– Анастасия.
– Так вот, Анастасия, в силу объективных причин коллектив и в самом деле распался. Барабанщик Юра Скопцев ушёл служить в армию, клавишница Елена Кутузова за своим молодым человеком уехала в Ленинград, бас-гитарист Валя Гольцман поступил в институт культуры. Но на запись пластинки мы должны все собраться снова. Однако речь сейчас не о моём музыкальном творчестве, а о фильме. Может быть, кто-то желает добавить ложку дёгтя в бочку с мёдом? Ни у кого по картине нет никаких замечаний?
  
– Нет! Всё отлично! Не будет вам ложки дёгтя!
Последняя фраза кого-то из зрителей была встречена общим хохотом. Задали ещё пару вопросов, после чего к микрофону подошла директриса и предложила расходиться. Ростоцкий вручил букет Корн, отчего та заметно смутилась, видимо, не привыкнув к проявлениям такого рода внимания со стороны своего босса.
В скверике напротив «Ударника» стояла украшенная пластмассовыми игрушками ель, вокруг которой был залит каток. Несмотря на относительно позднее время, народу там хватало, в том числе и ребятни. Сегодня воскресенье, завтра с утра в школу, а кому-то и в садик, но ведь не спят, веселятся. Хотя и у меня было такое же детство.
– Макс, – дёрнула меня за рукав Инга, – а мы с тобой ёлку дома ставить будем?
Надо же, у меня в этой круговерти совсем из головы вылетело, что мы до сих пор не поставили в квартире главный символ Нового года. О чём я и сообщил Инге.
– А я вчера зашла в «Первомайский» за тетрадками, там как раз рядом с универмагом ёлочный базар. А ещё в самом универмаге большой выбор ёлочных украшений на первом этаже.
– Так давай завтра после учёбы и заглянем, – предложил я.
Однако ёлочный базар наши запросы удовлетворить не смог.
– А что вы хотели, лучшие ёлки уже разобрали, – развёл руками продавец – мужик в телогрейке, шапке-ушанке и валенках, в которые были заправлены ватные штаны.
У меня появилась дикая идея съездить на дачу и срубить там ёлку, заодно проверив, как обстоят дела в загородном доме. Позвонил Лёхе, поделился своими мыслями, но тот меня отговорил от столь необдуманного поступка.
– Там сейчас лесники лютуют, могут и штрафануть. Потом всплывёт где-нибудь эта история… На кой это тебе нужно, особенно учитывая твою знаменитость? Ты знаешь что… Попробуй лучше с этим продавцом с ёлочного базара договориться, может он тебе под заказ привезёт что-то приличное.
Я так и поступил, и действительно, на следующий день мужик за червонец презентовал мне отличную, пушистую ёлку высотой в пару метров. Для наших трёхметровых потолков сойдёт, ещё и звезда на верхушку влезет даже учитывая, что лесную красавицу пришлось устанавливать в специально приобретённое в хозяйственном магазине напротив нашего дома эмалированное ведро.
А игрушки мы всё-таки купили в «Первомайском». Помимо шаров купили гирлянду и пластмассовых Деда Мороза со Снегурочкой. Поставили сказочных персонажей под ёлку, обложив ватой, словно снегом.
Опять же, пришлось озаботиться покупкой продуктов к новогоднему столу. В магазинах бешеные очереди, сметают всё подряд. С автовокзала толпы приезжих растекаются по продмагам, причём автобусы прибывают не только с Подмосковья, но и с ближайших областей. В целом ситуация с продуктами после тех знаменитых рейдов Бобкова значительно улучшилась, но новогодний ажиотаж никто не отменял.
Чёрт, как же плохо без инвалютных рубликов! Сейчас бы завалились в «Берёзку» на Сиреневом бульваре, там прекрасный продуктовый отдел, набрали бы шампанского, хорошего вина, сыра, салями и прочих деликатесов. Определённо заставлю маму снять всё с её счёта подчистую, чтоб впредь не попадать в подобную ситуацию.
На выручку за три дня до Нового года неожиданно пришёл Сергей Борисович. Оказалось, Инга по телефону с ним по-родственному пообщалась, а между делом поплакалась, что достать продукты на новогодний стол не представляется возможным, а ведь приедут её и мои родители. Вот стыдоба-то будет… Козырев перезвонил через час и сказал, чтобы завтра, 29-го, к трём часам дня я подошёл к кабинету директора «Елисеевского» Маргариты Петровны Васильчиковой. Обо мне будут предупреждены. Только на халяву рассчитывать не стоит, ну это как бы подразумевалось само собой. И плюс мы оба должны помалкивать, при каких обстоятельствах получили продуктовый набор, даже нашим родителям не имеем права рассказать правду.
Обо всех этих переговорах я узнал уже по факту, вечером, по возвращении из редакции «Московского комсомольца». Меня туда пригласили на интервью для «Звуковой дорожки» и больше часа я рассказывал журналисту о себе и своём творчестве. По книгам прошлись вскользь, про бокс вообще был один вопрос, почти всё интервью оказалось посвящено музыке. А отказываться от предложения Козырева я посчитал глупым, хотя подозреваю, что ему нелегко было сделать этот звонок директору «Елисеевского» и попросить об одной небольшой услуге. Опять же, получается, Соколов под страхом смерти уволился, а его преемник продолжает заниматься тем же? Или это всего лишь разовая акция? В любом случае Сергей Борисович пошёл на определённый риск, думаю, узнай Бобков о таком поступке подчинённого – всыпал бы ему по первое число.
Ровно в три часа дня я торкнулся в дверь приёмной Васильчиковой. Пошёл один, без Инги, она в этот день сдавала последний сессионный зачёт. Да и с её слов я понял, что ей не было команды идти со мной.
К моему величайшему удивлению, секретаршей оказалась та же самая стильно одетая женщина, которая меня встретила, когда я просил передать записку Соколову. При моём появлении глаза женщины заметно округлились.
– Вы?!
– Кхм… Добрый день, – поздоровался я как ни в чём ни бывало. – Я к Маргарите Васильевне, моя фамилия Варченко. Мне назначено на пятнадцать часов.
– Подождите, я же помню, это вы просили передать какую-то записку Юрию Константиновичу два года назад, после чего он… Ну вы же, только выглядели, само собой, моложе!
– Извините, вы меня, наверное, с кем-то путаете, – улыбнутся я как можно душевнее. – Я два года назад жил в Пензе, а в Москве если и появлялся, то по большим праздникам, и уж никак не мог передать записку какому-то Юрию Константиновичу.
В глазах секретарши появилось сомнение, после моей отповеди она уже не была столь уверена в своей зрительной памяти. Хотела ещё что-то сказать, видимо, по этому поводу, но в последний момент передумала, встала и после короткого стука дёрнула на себя дверь директорского кабинета.
– Маргарита Петровна, к вам Варченко…
– Пусть заходит.
Пять минут спустя под всё ещё растерянным взглядом секретарши я покидал директорский кабинет, прижимая к себе большой пакет из вощёной бумаги. Теперь-то за деликатесы на праздничном столе можно было не волноваться. А я снова оказался в долгу перед Сергеем Борисовичем. Хотя эту ситуацию можно повернуть так, что он просто помог любимой племяшке, чьи мама с папой также окажутся за этим самым праздничным столом.
Впрочем, ещё нужно было позаботиться о наборе для оливье и фруктах. В продуктовом рядом с домом купили картошку, яйца, майонез и венгерский консервированный горошек. За мандаринами и мясом мотанулись на Измайловский рынок. Народу много, но отоварились без каких-либо проблем, хоть и заплатили втридорога. В кои-то веки наш не самый маленький холодильник оказался забит практически битком.
Утром 31-го мы с Ингой встречали на Казанском вокзале наших родителей. Стараниями Михаила Борисовича все четверо сватов оказались в одном купе, так что выходили они из одного вагона.
  
Наобнимавшись-наплакавшись (слезу пустили Инга и обе мамы), мы умудрились поймать два таксомотора, на которых и добрались до 5-й Парковой. Михаил Борисович и Нина Андреевна первым делом осмотрели квартиру, поцокав языками. Надеюсь, после этой «экскурсии» у них не осталось сомнений, что дочка сделала достойный выбор.
Затем женщины тут же принялись готовить на стол, а мужская часть компании, сидя у телевизора, занялась обсуждением глобальных преобразований в советском обществе. Я, честно сказать, был удивлён, когда батя, которого я всегда подозревал в некоей приземлённости, разразился целым монологом, как и куда, по его мнению, СССР должен двигаться дальше. Причём некоторые из его рассуждений показались мне вполне здравыми.