"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Быстров, вылей воду и верни ведро с тряпкой техничке, – распорядился Бушмин, видимо, не желая совсем уж унижать Федю и тем самым всё же опровергая своё утверждение относительно отсутствия в группе шнырей. – Остальные расселись по местам. Варченко, ты уже определился, за какой партой сидишь? Нет ещё? Тогда сядешь с Быстровым. Он за третьей партой располагается, у окна.
Собрание длилось всего двадцать минут, после чего мастак разрешил расходиться, напомнив, что завтра 1 сентября, и линейка начнётся в 9 утра. Сам же первым покинул аудиторию. Я тоже собрался на выход, но тут с последней парты раздался голос Коляна:
  
– Слышь, боксёр, а ты не спеши. Мы с тобой ещё не закончили.
– Коль, сказал же Андрей Викторович, что ему проблемы не нужны, ведь в случае чего с меня спросит, как со старосты группы.
– Ты, Славик, не суйся в чужие разборки… Ну чё, боксёр, побазарим за шарагой?
Они тут, похоже, училище шарагой называют, а мы в Пензе рогачкой. Но суть от этого не меняется. Детский сад какой-то. Когда-то мне свой авторитет пришлось за училищем кулаками завоёвывать, и здесь, судя по всему, предстоит то же самое. Только тогда от толпы пришлось отбиваться, сейчас же мне будут противостоять всего двое. Правда, амбалы, но не думаю, что в скорости и силе ударов они меня превосходят.
Когда мы оказались на задворках шараги в окружении толпы любопытствующих, причём не только из нашей группы, я первым делом поинтересовался у соперников, поодиночке они собираются на меня нападать или сразу вдвоём?
– По одиночке, я буду первым, – заявил Коля, снимая пиджак и отдавая его Витьку.
Я тоже снял джинсовую куртку, ещё не хватало испортить хорошую вещь. Мало ли, как дело повернётся: и шов может разойтись, и в пыль могу упасть. Хотя, конечно, падать я не планировал, но уличная драка – вещь порой весьма непредсказуемая.
Однако предсказуемо оказалось, что в скорости движения я своего оппонента превосхожу на порядок. Сделал шаг с уклоном влево от его размашистого, «крестьянского» удара правой, и засадил излюбленным полукрюком в печень. И тут же, разогнувшись, с доворотом корпусом пробил правым в челюсть. Коле, несмотря на квадратную челюсть, этого хватило, чтобы оказаться в нокдауне. Когда он оказался на карачках, я выразительно посмотрел в сторону Фёдора. Тот, видимо, решил не испытывать судьбу, спрятавшись за спины одногруппников.
Я же не настолько кровожаден, чтобы изничтожить всех врагов под корень. Пусть живут, но чувствуют свою ущербность. Третий курс этим двоим уже не быть негласными лидерами в коллективе. Правда, ноябрь и декабрь в случае попадания в сборную меня в Москве не будет, могут и снова попытаться взять власть. Но это только до моего возвращения.
Не знаю уж, случились у Бушмина какие-то проблемы, но на следующий день он ничем не выдал, что знает что-то о драке, если вообще о ней знал. Линейка прошла по типу той, что была в моём прежнем училище, вот только для меня приятной неожиданностью стало, когда директор училища заявил, что среди студентов 3-го курса присутствует автор «Гимна железнодорожников», после чего взоры всех присутствующих обратились в мою сторону. Ну а дальше из репродукторов зазвучал этот самый гимн.
Когда пытка славой закончилась, все наконец отправились на занятия. Учебники я получил накануне в библиотеке училища. Вид, как и ожидалось, у них был весьма потрёпанный, где-то вообще не хватало страниц, где-то самодеятельные художники изрисовали их чёртиками, танками с самолётами и обнажёнными женщинами с гипертрофированными грудями и бёдрами. При этом ни одного изображения электровоза или паровоза, как-то непатриотично.
С Колей и Федей у меня никаких проблем не случилось. Оба вели себя тихо, но я на занятиях буквально затылком чувствовал на себе их взгляды. Как бы какую пакость не придумали. Между тем я писал в тетрадку задания, выходил к доске, и мечтал, когда же вся эта лабуда закончится и я из стен училища выпорхну на волю. Не в смысле сегодня, а вообще. Что-то утомляет меня эта учёба, особенно на фоне того, что эти знания мне в будущей жизни ни в коей мере не пригодятся.
Познакомился с комсоргом СПТУ, им оказался какой-то Стас Заборовский из параллельной группы. Он сразу же напряг меня по поводу членских взносов. Я сказал, что в ноябре и декабре, возможно, буду отсутствовать, поэтому могу заплатить взносы за год вперёд. Стас задумался и сказал, что обсудит в райкоме ВЛКСМ моё предложение со старшими товарищами. На третий день снова подошёл.
– В общем, мы решили, что будешь, как и все, платить помесячно. Ни к чему выделяться своим достатком. А по возвращении из Японии заплатишь задним числом.
1 сентября начались занятия и у Инги. Но она освободилась позже, поэтому я на мотоцикле поехал её встречать. Второй шлем для Инги я прихватил, и ей в джинсах удобно ехать сзади. А вообще хорошо, что стараниями Михаила Борисовича удалось и мой «Иж-планета-спорт» привезти в специально нанятом автофургоне. И гараж пригодился, может быть, со временем там будет стоять и личный автомобиль.
Для начала можно «Жигули», а там, глядишь, и на иномарку замахнусь. Увы, но я далеко не был уверен, что в обозримом будущем наша автопромышленность сумеет выпустить на внутренний рынок что-то приличное, способное составить конкуренцию немецким, американским и японским автомобилям. А мне хотелось ездить с комфортом, не тратя время на копания во внутренностях автомобиля, тем более что я в технике туго соображал.
Валька всё-таки поступил в свой МГИК. 2-го сентября от него раздался звонок. Оказалось, звонил с телефона вахтёрши из общежития, куда он заселился.
– А ты почему не на съёмной живёшь?
– Я сам отказался, когда родители предлагали. Тем более соседи у меня приличные, а как узнали, что в твоей группе играю и даже пою – так сразу зауважали.
– А телефон мой новый откуда узнал, я же вроде тебе не сообщал…
– Так я тебе в Пензу домой позвонил, твоя маман и сказала.
– Слушай, ну может пересечёмся как-нибудь? Или, знаешь что, заходи в гости в воскресенье. Сможешь? Запиши адрес.
В ближайшее воскресенье и посидели, предварительно затарившись пивом. Как и во время посиделок с Харатьяном и Щербаковым, взял «Жигулёвское». Душевно посидели, хоть Валька и нудил поначалу, что к спиртному относится прохладно. Я его убедил, что пиво – не спиртное. В общем, две бутылки холодненького под хорошую закуску всё же осилил. А Инга в это время гуляла с сокурсницами. Сошлась она там с парочкой девчонок, в том числе с веснушчатой, которая информировала её о хороших оценках.
А между тем, пока Пугачёва только готовилась снимать своё видео, в одну из суббот конца сентября в «Утренней почте» показали клип Ротару на песню «Хуторянка». Софа с веночком из полевых цветов на голове, в вышиванке, юбке и красных сапожках на фоне плетней, увенчанных глиняными горшками, пела про любовь и хуторок, по которому ужасно скучала. Это мне Инга рассказала, она вернулась с учёбы рано, как раз к началу «Утренней почты», я же первую часть субботы провёл в училище.
В наследство от Евлевичей нам, кстати, достался отечественный телеприёмник цветного изображения «Рубин Ц-201». Я ещё сразу подумал, когда мы торговались, что в доме работника МИДа, да ещё и еврея, должна стоять сплошь импортная техника. Но, может быть, их устраивала и эта неподъёмная бандура, тем более нареканий к качеству изображения у нас с Ингой не имелось.
Тренировался я четыре раза в неделю: вторник, четверг, пятница и суббота. По большому счёту полноценно наслаждаться обществом друг друга мы с Ингой могли только в воскресенье. Сентябрь в Москве стоял тёплый, солнечный, и обычно с утра в воскресенье я садился за пишущую машинку, до 11 часов набивал текст об очередных похождениях Платона Мечникова. Я вечерами в будни, когда не было тренировок, корпел над романом. Со всеми этими переездами как-то не до книги было, теперь же вроде всё устаканилось, и мне хотелось успеть завершить второй том «Сотрудника уголовного розыска» до отъезда на сборы. Отнесу рукопись в «Молодую гвардию» и Полевому подсуну. Навещал его после возвращения из больницы, Борис Николаевич выглядел посвежевшим и рвался в бой.