"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Да-а, весело, смотрю, у вас тут бывает… Кстати, по пути сюда нам попался биокомбинат, причём ветер гнал дым из заводской трубы в эту сторону. А в самом Щелково ещё и химзавод, Отходы ведь наверняка в Клязьму спускают. Тут небось вся округа тяжёлыми металлами или ещё какими-нибудь ядохимикатами отравлена.
– Да кто вам сказал, что отравлена?! Если бы была отравлена – мы бы в жизни здесь дачу не построили!
Упомянул Григорий Осипович и про тот хутор, что попался нам возле Любосеевки. Мол, там они регулярно покупают парное молоко чуть ли не даром, так что ещё один небольшой, но плюс покупки дачи.
– Инга, а ты что обо всём этом думаешь? – спросил я свою девушку.
Та в это время как ни в чём ни бывало, словно бы это уже наш участок, срывала чёрную смородину и одну за другой отправляла ягодки в рот.
– Мне нравится, – сказала она, прервав своё занятие и мечтательно вздохнула. – Воздух какой чистый… Я бы тут всё лето жила.
– Вот видите, – оживился Григорий Осипович, – вашей девушке эта дача по вкусу… Кушайте, кушайте, в смородине много витаминов.
В общем, торговались минут двадцать, в итоге я сумел сбить с первоначальной цены две тысячи, и мы ударили по рукам на пяти. Ну а как не поторговаться, пара тысяч не лишние, в хозяйстве пригодятся. Я, может, эти деньги использую на облагораживание территории, вот возьму – и бассейн построю! Хотя зачем, если рядом два озера? Разве что крытый, на зиму… Хотя блажь всё это, и без бассейна тут хорошо.
– Чуть не забыл… А как дачу оформлять будем?
Оказалось, с этим никаких проблем, просто оформляем у нотариуса договор купли-продажи. Естественно, подпись жены продавца тоже должна стоять под документом. Но это для себя. Потом идём к председателю дачного кооператива, а тот из журнала вычеркивает одну фамилию и вписывает другую. Лепота!
Григорий Осипович остался на даче, сказал, что у них на сегодняшний вечер запланировано общее собрание дачного товарищества, где он обязан присутствовать. Так что и в обратный путь мы отправились в гордом одиночестве. По дороге попали под сильный ливень, дорогу покрыл слой воды, иногда казалось, что мы просто плывём, как по реке. Но на подъезде к Москве ливень закончился так же неожиданно, как и начался.
– Ой, гляди, радуга! – ткнула меня локтем в бок Инга, показывая пальцем в сторону леса.
И впрямь радуга, перекинулась через лес разноцветной подковой на фоне лазурного неба… Эх, жаль, не изобрели ещё всех этих айфонов с крутыми камерами, сейчас бы достал, раз – и запилил в Инстаграм, собирай потом лайки. Правда, к старости я не был большим любителем соцсетей, но почему бы и не помечтать?
В Москве Аркадий Львович высадил нас у Преображенской площади рядом с одноимённой станцией метро. Пять остановок – и мы у переговорного пункта, располагавшегося возле почтамта на улице Кирова. Оттуда набрал маму, и дальше рассказал, что не только собрался приобрести в столице кооперативную квартиру, гараж и дачу, но и успел заплатить задаток.
– Ты извини, что сразу с тобой не посоветовался, всё как-то спонтанно получилось, – покаялся я. – Тем более мне рано или поздно всё равно придётся перебираться в Москву.
Но мама меня утешила, мол, всё правильно сделал, раз есть такая возможность – грех ею не воспользоваться. А деньги не должны лежать мёртвым грузом. Это она мои слова повторила, я ей не раз говорил, что деньги должны работать. Такой вот я, блин, продуманный.
Утром в субботу мы первым делом двинули в МГУ. Несмотря на мои заверения, что она могла сдать только на высший балл, Ингу буквально трясло от страха. Она была уверена, что вторая четвёрка, не говоря уже о тройке, поставит жирный крест на её планах стать журналистом. К вывешенному на стене табелю, у которого уже толпились абитуриенты, она подходила на негнущихся ногах. В этот момент в нашу сторону обернулась рослая, конопатая девица с заплетёнными в две длинные косы волосами и расплылась в улыбке:
– Инга, поздравляю, сдала на „отлично“. И меня можешь поздравить, у меня такая же оценка.
И правда „пятёрка“. Инга облегченно выдохнула, но тут же заметила, что ещё неизвестно, какой проходной балл, и та четвёрка по русскому языку может лишить её надежды на поступление. Завтра, в воскресенье, вывесят списки поступивших, и всё станет окончательно ясно, так что нам ещё волноваться целые сутки. Но всё равно она с ближайшего переговорного пункта на улице Огарёва позвонила домой, порадовала маму с папой.
Инга немного развеялась, сходив со мной вечером на рок-оперу в „Ленком“. Правда, едва мы покинули МГУ, она тут же вспомнила, что не захватила из Пензы ни нормального платья, ни туфлей, достойных похода в театр. Мол, кто же знал?! Я было заикнулся, что и в джинсах нас пустят, но Инга так грустно вздохнула, что, недолго думая, я предложил отправиться в ЦУМ или ГУМ. Она тут же часто-часто заморгала, едва не пустив слезу от счастья.
Однако в „лучших магазинах страны“ ничего достойного обнаружить не удалось. Спасибо продавщице из отдела трикотажа ГУМа, которая, кстати, меня узнала. Она как бы между прочим обмолвилась, что если бы у нас имелись чеки, то в магазинах сети „Берёзка“ мы могли бы присмотреть для девушки вполне приличное импортное платье.
За чеками пришлось возвращаться домой, дурак я, сразу не сообразил их захватить. А их я из Пензы привёз все, что были – восемьсот пятьдесят. Ну а что, чего им пылиться, а тут всяко могли пригодиться. По совету продавщицы сразу же отправились в „Березку“ на Ферсмана, 6. И вот здесь нам реально повезло. Я купил Инге обалденное тёмно-синее с чёрным, переливающееся платье в пол, с довольно-таки смелым декольте, в которое заманчиво выглядывали верхние полушария прелестей Инги, приподнимавшихся благодаря бюстгальтеру с „косточками“. Следом взяли пару чёрных туфель на шпильке средней высоты. До кучи приобрели комплект французской бижутерии и французскую же сумочку из натуральной кожи, в которую, на мой взгляд, могли влезть только кошелёк и косметичка. Зато чёрный цвет сумочки подходил в тон платью и туфлям. Всё это обошлось мне в четыреста пятьдесят инвалютных рублей. Нехило в общем-то, но, с другой стороны, Инга, думаю, ещё не так скоро вырастет из платья и туфлей, и ещё не раз их примерит. Да и не жалко мне ничего для будущей жены. А когда собрались уходить, счастливая донельзя Инга обратила взгляд на мой прикид.
– Макс, это я, что же, буду как леди, а ты в джинсах и кроссовках?
У меня ещё оставалось четыре сотни рублей „Внешпосылторга“, и триста пятьдесят как раз ушли на очень удачно севший на меня бежевый итальянский костюм и коричневые ботинки из натуральной кожи. Вот только погладить его не помешало бы, подумал я, когда мы ехали домой. Утюг хозяйка съёмной квартиры нам оставила, так что Инга отгладила и своё платье, и мой костюм. Я до этого не помнил, чтобы Инга при мне что-то гладила, и был готов сам взяться за утюг. К счастью, оказалось, что этой бытовой техникой она владеет вполне приемлемо, прогладила, как и положено, через влажную марлю, которая тоже нашлась у хозяйки.
Успели перекусить, и я по телефону вызвал такси. Не в метро же спускаться в таких нарядах! Нужно ли говорить, что, когда мы, предъявив контролёрам билеты, неторопясь вплыли в фойе тетра имени Ленинского комсомола, взгляды едва ли не всех праздношатающихся устремились в нашу сторону. Да ещё и мою физиономию некоторые узнали, а одна девушка даже подошла ко мне за автографом. Причём расписаться пришлось на программке, других бумажек у неё, кроме билета, при себе не было. Но в этом тоже своего рода фишка, указывающая, на каком мероприятии произошла „судьбоносная“ встреча.
На эту рок-оперу я в той жизни так ни разу и не попал, разве что кусками в интернете смотрел. Однако, скажу вам, смотреть такое на экране монитора и вживую – две большие разницы.
Хоакин Мурьета в исполнении Абдулова был горяч, молод, страстен и почти безумен в любви к супруге и своему неродившемуся ребёнку. Его образ был пропитан духом свободы и отчаянной ненависти ко всему уродливому… Любовь Матюшина оказалась красивой, статной актрисой, Караченцов смотрелся бесподобно в роли главаря рейнджеров и до кучи ещё и Смерти… Самое активное участие в музыкальном спектакле принимал ансамбль „Аракс“, на сцене они появлялись одетыми то в рясы с капюшонами, как францисканские монахи, то в ковбойские наряды, то простыми крестьянами.