"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Опять же, бокс никуда не делся, я пока чувствую в себе и силы, и желание выходить на ринг. Вот где здоровый адреналин! Пока все мысли о декабрьском чемпионате мира, а следующей весной мне исполнится 18, в принципе можно участвовать во взрослых турнирах. Как специально подгадали – 10 марта у меня день рождения, а с 3 по 11 мая в Ростове-на-Дону будет проходит чемпионат СССР среди взрослых. Именно там пройдёт отбор в сборную на Олимпийские Игры в Москве. В весовой категории до 81 кг Саня Лебедев, пожалуй, заявится, ему-то уже восемнадцать, а вызывают опасение обладатель Кубка мира Владимир Шин и чемпион Европы Давид Квачадзе. В других-то весах похлеще, в категории свыше 81 кг вообще бьются Пётр Заев, Игорь Высоцкий, Евгений Горстков, да и Саня Ягубкин созрел уже по возрасту. Хорошо бы в сборную пробиться, выступить на Олимпиаде и тем паче стать победителем – мечта любого боксёра-любителя. Ну да пока только мечтать и остаётся, всё-таки биться с мужиками и ровесниками – две большие разницы. А потому я должен быть на голову выше ровесников, чтобы, выходя на ринг против маститого боксёра, чувствовать себя уверенно. И вообще, взял же с собой майку с шортами и старые, но вполне ещё крепкие кроссовки, а по утрам ни фига не бегаю. Да и по вечерам тоже. Вот сегодня же вечером перед ужином и побегу.
  
Правда, в это время даже на тихой улице Фотиевой народу прилично… Разве что в парк ломануться, но ведь и там народу будет туча. Хорошо бы поблизости нашёлся стадиончик. А ещё лучше прибиться на эти полторы недели к какому-нибудь клубу, напроситься у них тренироваться вечерами хоть индивидуально, хоть в общей группе. А раз уж я состою в «Трудовых резервах», то по логике вещей и нужно топать к соратникам.
Кстати, до сих пор не задумывался, а ведь есть же ДСО «Локомотив», почему тогда студент железнодорожного училища выступает за «Трудовые резервы»? В общем-то, все «рогачи» выступают за «ТР», а студенты вузов – за «Буревестник», видимо, уже став дипломированным помощником машиниста, я окажусь членом, так сказать, «Локомотива». А если на следующий год поступлю в Литинститут, то перекочую в «Буревестник», получается? Хм, а ведь вступительные экзамены будут проходить в одно время с Олимпиадой, та вроде открывается как раз в середине июля, если память не изменяет. Там и Высоцкий как раз уйдёт 25 июля, когда Игры будут проходить вовсю. Ну или в этой реальности не уйдёт, чего гадать-то… Главное, как я тогда поступлю, экстерном, что ли? Или экзамены по случаю открытия Олимпиады перенесут? Ладно, нет смысла гадать, будет день – будет и пища.
Отпустив Ингу домой спокойно готовиться к следующему экзамену, в Литературный институт я отправился один. На подходе к вузу, заметив телефонную будку, решил набрать Фрумкина.
– Вадим Николаевич, доброе утро!
– А-а, Мак…
– Нет, нет, без имён, так оно как-то спокойнее. Я просто хотел узнать, как вы разобрались со вчерашними проблемами? Эксцессов не случилось?
– Всё вроде бы нормально, – зачем-то понизив голос, сказал Фрумкин. – Я позвонил своим знакомым, они приехали уже через тридцать минут, и эти две проблемы забрали с собой. Сказали, чтобы я не волновался, больше они меня не потревожат. Эти проблемы, в смысле, хотя я бы предпочёл, чтобы и ребята не тревожили.
Что ж, будем надеяться, что и меня никто в связи с этой историей не потревожит, думал я, запрыгивая в троллейбус. До Литинститута решил добраться как рядовой москвич, общественным транспортом, благо что торопиться никуда не нужно. Час пик уже прошёл, так что, руководствуясь начертанным здесь же лозунгом «Совесть пассажира – лучший контролер!», бросил в прорезь кассы две двухкопеечные монеты, покрутил рукоятку и оторвал билетик. Хе, номер-то счастливый, сумма первых трёх цифр совпадала с суммой второй тройки. Загадал, чтобы Инга всё-таки поступил в свой МГУ, надеюсь, моё желание сбудется.
Салон в это время уже полупустой, я спокойно выбрал себе местечко у окна, ветерок из сдвинутой вбок форточки приятно обдувал лицо. Любил я троллейбусы за их просторные салоны, в которых не воняло соляркой или бензином, которые прекрасно проветривались, в отличие от списанных в Германии автобусов, массово закупаемых в 21 веке отечественными транспортными предприятиями. Летом в них ездить было просто невозможно, я каждый раз вываливался из такого автобуса потный с ног до головы. Так что из всего общественного транспорта, не считая такси, троллейбусы я уважал больше всего.
В Литинституте экзамены проходили параллельно, почти день в день. Поймал какого-то монголоида лет тридцати, оказалось, прозаик из Киргизии, печатается в республиканских газетах и журналах, а теперь решил вот стать дипломированным литератором. Уверен, что поступит, мол, на них, абитуриентов из союзных республик, выделяется квота.
– А условия поступления какие?
– Прежде всего нужно пройти творческий конкурс. То есть отправить до 15 мая 35 машинописных страниц прозаического текста. Ты вообще пробовал уже что-то писать?
– Да так, – неопределённо пожал я плечами.
– Понятно, – хмыкнул тот с чувством собственного превосходства. – В общем, если пройдёшь творческий конкурс, то уже приедешь сдавать экзамены. Их четыре: один письменный (сочинение по русской литературе) и три устных: русский язык и литература, история и английский язык. Если всё сдашь, то затем собеседование и почти месяц установочная сессия.
Надо же, практически всё, как у Инги. Хотя в целом профессии смежные, сколько примеров, когда журналист пишет ещё и книги. Правда, когда писатель пишет статьи, пожалуй, такое пореже случается.
Покидая здание института с багажом новых знаний, я думал, что наличие в кармане членского билета Союза писателей в целом может расположить ко мне членов приёмной комиссии, но в то же время прекрасно сознавал, что никто меня за уши тащить не станет, придётся и самому как следует напрячься. С другой стороны, на фига мне нужен институт, если я и так уже (прошу прощения за нескромность) сложившийся писатель и различные издания с удовольствием меня публикуют? Разве что отмазаться от армии… Хотя я не был уверен, что тот же Козырев позволит этому случиться. Ну то есть тому, чтобы меня забрили в СА, слишком я важная шишка для тех, кто сейчас у власти. Пусть даже и вроде бы из меня всё выжали, но мало ли, вдруг мой совет рано или поздно понадобится.
Вообще, как ни крути, в 18 лет молодой человек должен либо учиться, либо отдавать долг Родине, если он, конечно, физически пригоден для военной службы. Я в себе изъянов не видел и, дабы не выделяться из общей массы, решил, что институт, тем более литературный – самый подходящий вариант, дабы и от армии уклониться, и повысить уровень знаний в области выбранной на всю жизнь профессии. В конце концов, я в той жизни долг Родине отдал, что-то не хочется ещё раз провести два года на казарменном положении.
Не мешало бы, кстати, Козыреву как-нибудь при случае напомнить, что в армии процветает дедовщина, в моё время она особенно буйным цветом зацвела в 80-е, и надо бы принять какие-то меры. Лично моё мнение – прежде всего нужно занять солдата делом, чтобы у него не оставалось ни времени, ни желания на проявление неуставных отношений. Но для этого необходима соответствующая база и офицерский состав. Во-вторых, выделить для каждого новобранца наставника из старослужащих, который будет отвечать не только за его действия, но и за состояние, перенять этот метод из американской армии. Хотя, кажется, подобное и в царской армии практиковалось. В-третьих, можно ввести независимые от армейского руководства органы надзора, которые бы осуществляли контроль за ситуацией в армии, но это связано с большими финансовыми затратами и определенными проблемами, скажем так, морально-этического свойства. А вообще, будь моя воля, я бы уменьшил для начала срок службы в армии до одного года, а потом и вовсе перевёл армию на профессиональную основу. По мне, эти два года – никакая к хренам не школа мужества, а бесцельно потерянное время. Пусть лучше профи этим занимаются и получают за это большую зарплату.