"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
А ничего так шашлычок получился. Особенно под овощи и остывший квасок. Сразу всё, естественно, подъедать не стали, оставили на второй перекус. Теперь я получил возможность позагорать, правда, сначала всё же предпочёл окунуться, и Ингу в воду затащил. Доплыл саженками до противоположного берега, с радостью ощущая силу в когда-то травмированном плече, обратно уже брассом, не напрягаясь. Инга в это время бултыхалась возле берега. По сравнению с позапрошлым годом, когда я спас её из ледяной тархановской воды, плавать она стала не в пример лучше. Не без моей помощи, кстати. Конечно, в олимпийскую сборную я её взять не рискнул бы, но на воде она держалась уверенно.
Затем мы лежали на песке, подставив в общем-то щадящим лучам солнца свои спины, и болтали о нашем будущем. Инга мечтала, что если сумеет поступить и благополучно закончить журфак МГУ, то впоследствии, если повезёт, может оказаться в одной из центральных газет, желательно «Комсомолки». А если уж совсем-совсем повезёт, то через какое-то время её отправят работать за границу, желательно в одну из развитых капиталистических стран.
– А на Камчатку если отправят? – интересуюсь у неё с самым серьёзным видом. – Или собкором на БАМ?
– Думаешь, испугаюсь? Ничего подобного! Пока молодая – нужно успеть везде, и на Камчатку, и на БАМ, и… В общем, годам к тридцати можно уже и о загранице подумать. – Меня-то с собой возьмёшь? А то получится – муж в Союзе, жена – в какой-нибудь Испании.
– Вообще-то меня больше Франция привлекает. Париж, Монмартр, Елисейские поля, Эйфелева башня…
– Лучше уж Лазурный берег. Море, солнце, Канны со своим кинофестивалем… Представляешь, по ковровой дорожке идёт Ален Делон, а тут ты подлетаешь: «Месье Делон, несколько слов для советской газеты „Комсомольская правда“».
Она рассмеялась и шлёпнула меня ладонью по уже покрасневшей спине, отчего я выгнулся дугой и зашипел от неожиданной боли. Почему она не взяла крем от загара?!!
– Ой, Макс, прости! Сильно болит?
– Да ерунда… Но ты всё равно должна понести за это наказание.
Я приобнял Ингу, приблизив своё лицо к её лицу, глядя прямо в глаза. Она дважды быстро моргнула, крылья ноздрей затрепетали, и наши губы наконец сомкнулись, как «Союз» и «Аполлон» четыре года назад.
Давно мы так неистово не целовались. А затем я взял её, неистово и нежно одновременно, стараясь доставить максимум наслаждения не только себя, но прежде всего моей партнёрше. Почему-то в моей душе поселилось чувство, будто мы делаем если это не в последний раз, то впереди нас ожидает долгий, очень долгий перерыв, и я старался отдать ей всего себя практически без остатка. И плевать, что с веток за нами могут подглядывать пернатые вуайеристы или любопытные белки. Сейчас во всей Вселенной существовали только Я и ОНА.
Потом, когда мы обессиленные лежали на песке, закрыв глаза (и солнце красным полыхало сквозь тонкую кожицу век), я думал о том, что, возможно, это лето станет последним, когда мы сможем видеть друг друга, когда захотим. В середине июля у неё экзамены, если всё сложится удачно, то там и учёба не за горами, да и у меня третий курс начнётся. В лучшем случае она сможет периодически наведываться в Пензу, а я в Москву.
– Слушай, – открыл я глаза и повернулся к Инге, – а тех двух маленьких заметок, которые вышли в мае в «Молодом Ленинце» хватит, чтобы тебя допустили к вступительным экзаменам? Не маловато будет?
– Да хотелось бы, конечно, что-то ещё написать, только редактор говорит, что он и так темы у штатного журналиста отнял и мне отдал. Ищи, говорит, тему сама, а лучше героя. Я вот всё думаю, где мне этого героя найти…
– Да их и искать не надо, сами в руки идут. Конечно, проще всего взять какую-то более-менее известную личность и сделать с ней интервью. Но это слишком просто, вот если бы ты нашла необычного человека, о котором мало кто слышал, а благодаря тебе о нём узнал бы весь город… Да что там город, вся область – тогда да, совсем другое дело.
– Ну и где мне такого героя взять?
– А давай ради эксперимента сейчас заедем в ближайшее село и поищем такого человека. У нас даже фотокамера есть, представишь материал сразу с фотографией.
– А давай! – легко согласилась Инга.
Полчаса спустя мы въезжали в татарское село Усть-Уза. Встречные смотрели на нас с подозрением, а собаки так и кидались под колёса со злобным лаем. Мне даже показалось, что они лаяли по-татарски. Я интуитивно зарулил в центр, где и обнаружилось здание сельской администрации с косо висевшим грязноватым серпасто-молоткастым флагом. Здесь последняя из преследующих нас псин почему-то сразу замолчала и отбежала в сторону. Я понялся на крылечко и дёрнул на себя дверь. Всё-таки сегодня не выходной, кто-то должен внутри находиться. Сразу за дверью обнаружился коридорчик с тремя дверьми. Мы постучались в среднюю, на которой висела табличка: «Глава сельского совета Р. Т. Туктаров».
– Войдите, – раздался женский голос.
Хм, странный какой голос для обладателя мужской фамилии. Однако в помещении за столом с пишущей машинкой действительно сидела женщина с явно выраженными татарскими чертами лица, а налево вела ещё одна дверь, уже без таблички. По ходу, мы попали в приёмную.
Посмотрев на нас, секретарша поджала и без того тонкие губы. Да уж, я-то был в шортах, а Инга в коротком сарафане, для татарского села даже в это время это, наверное, считалось верхом неприличия. В общем-то, проезжая по селу, я заметил пару женщин в хиджабах, но хотя бы с открытыми лицами, а в целом в коротких платьишках и шортах никто не разгуливал, разве что детишки.
– Здравствуйте! А можем мы увидеть товарища Туктарова?
– Рафик Тимурович сейчас дома обедает. А что вы хотели?
– Видите ли, вот эта девушка, которую зовут Инга, поступает в МГУ на факультет журналистики, и ей для поступления придётся представить несколько опубликованных в газете работ. Писать об известных людях, о которых уже не раз писали, на её взгляд, неинтересно. Гораздо интереснее писать об интересных людях из глубинки. Вот мы в их поиске и решили махнуть к вам.
– То есть у нас в Усть-Узе, по вашему мнению, живут интересные люди?
– А вы хотите сказать, что их нет?
– Ну почему же… Вот, например, в колхозе «Дружба» работает доярка Венера Зарипова, Герой Социалистического труда. Или комбайнёр Ришат Алекперов, в прошлом году больше всех в районе намолотил пшеницы.
– Ну это всё-таки известнее люди, о них наверняка писали если не пензенские издания, то районная газета точно. А нам хочется найти человека… Ну как бы сказать, незаметного героя, что ли…
– Образцовая многодетная семья подойдёт? – сделала ещё одну попытку женщина.
– Немного не то, – поморщился я. – Может быть, хотя бы какие-то мастера у вас есть, с золотыми руками?
– А, есть один, Жиганша Кузяров, – оживилась собеседница. – Через три дома отсюда живёт. Один живёт – жена умерла в позапрошлом году, трое взрослых детей разъехались. Вот он по дереву режет – залюбуешься. У него не дом, а музей самый натуральный. И сколько его уговаривали выставку сделать – ни в какую, говорит, я это не для того, чтобы хвалиться, делаю, а по зову сердца. И всё, что делает – раздаёт просто так. Кому на день рождения подарит, кому на свадьбу. Не знаю, правда, согласится ли он с журналистами общаться, я же говорю, он скромный…
– Ничего, попытка не пытка… Как его по отчеству? Жиганша Анвярович? А дом какой, говорите? С зелёной крышей и весь в резьбе? Спасибо вам за помощь!
Дом мы и впрямь сразу нашли. И хозяина – немолодого мужчину в каких-то онучах на ногах и жилетке на голое тело, увидели сразу: он сидел в красивой, ажурной беседке и что-то вырезал из куска дерева.
– Жиганша Анвярович, добрый день!
Тот поднял голову, зачем-то снял очки и, подслеповато щурясь, посмотрел в нашу сторону.
– Здравствуйте!
– Можно, мы зайдём?
– Заходите, собак не держу, так что можете не бояться.
Зашли, познакомились, я рассказал, с какой целью мы прибыли сюда. Кузяров задумался, затем качнул головой: