"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– М-да, если бы у нас каждый помощник машиниста так рассуждал, как рассуждаешь ты…
Бобков усмехнулся, покрутив головой.
– Да какой я помощника машиниста! Перед армией успел несколько месяцев покататься… Просто это знания будущего, прочитанные когда-то мнения умных людей, которые я сейчас воспроизвожу своими словами.
– А не могли эти умные люди ошибаться?
– Большое видится издалека. Экономисты и социологи годы спустя после всех этих событий, «благодаря» которым и случился коллапс с СССР, сделали соответствующие выводы, смоделировали различные ситуации, и пришли к выводу, что Советский Союз можно было спасти от распада, если бы вовремя сделали нужные шаги. Какие именно – основные тезисы я уже озвучил, нет смысла повторяться.
– Не позволим просрать такую страну! – хрустнул пальцами Филипп Денисович. – Во всяком случае, пока я занимаю пост Генерального секретаря, и пока меня поддерживают соратники.
– Существовало ещё такое мнение среди моих современников, кто занимался этим вопросам, что корень проблемы развала СССР не в уровне жизни был, а в нехватке населения и в отходе от главного принципа социализма: «От каждого по способности, каждому по труду». Не могут директора предприятий увольнять бракоделов, пьяниц и просто нетворческих работников просто потому, что у них нет выбора. Не хватает обычных слесарей, чтобы увольнять пьяницу. На каждом углу висит объявление: «Требуются…». Потому и пытаются на них воздействовать общественным порицанием и так далее, но не увольняют. А раз не увольняют, то платят зарплату, которая начисляется, как я упомянул выше, не по принципу социализма, а методом уравниловки. А уравниловка приводит к равнодушию рабочего люда к результату своего труда, а также к тому, что более конкурентоспособный человек не может содержать бо́льшую семью, чем менее конкурентоспособный. Отсюда нарастание чуждой креативному мышлению части населения страны, то есть отрицательный отбор в самом что ни на есть явном виде.
– Угу, значит, демографию нужно повышать, – с таким видом произнёс Бобков, словно собрался этим заниматься лично.
– Конкуренция рождает качество и спрос, так что, когда вместо нехватки рабочих мест будет переизбыток претендентов на каждую должность от простого рабочего до ведущего инженера – вот тогда мы получим качественный экономический скачок. Повторюсь, это не мои мысли, но я в общем-то согласен с авторами этих тезисов.
– Это уже больше похоже на капиталистическую модель рынка… Хорошо, – вздохнул генсек, – я тебя понял.
– Культуры мы ещё не затронули в разговоре, – смело заявил я, – а она и мне не чужда, и вам, учитывая вашу многолетнюю работу на идеологическом фронте. По мне, так не стоит городить запреты ни в музыке, ни в литературе. Один хрен, извиняюсь за выражение, и слушают, и читают, сами же прекрасно знаете, что такое самиздат. Поэтому – это сугубо моё мнение – все эти новомодные течения в культуре нужно не то что не запрещать, а постараться составить серьёзную конкуренцию Западу. Как говорится: не можешь предотвратить – возглавь.
– Видел я за границей как-то один концерт по телевизору… Это больше было похоже на сатанинский шабаш.
– Ну, до таких крайностей доходить не будем, можно удивлять публику не эпатажем, а музыкой и текстами. Что, кстати, и делает мой коллектив, хотя исполняем мы по большей части не рок-музыку в чистом виде, а скорее поп-рок.
– А песни… Песни твои?
– Если вы имеете в виду, я ли являюсь их настоящим автором, то, скажу честно, по большей части так и есть. В прошлой жизни у меня была своя группа, и хоть мы особой известности не добились (да и не сильно стремились к славе), но на городском уровне о нас знали практически все, интересующиеся этим направлением музыки.
Про «Снегирей» я решил не говорить, пусть уж авторство музыки к песне, исполненной на концерте к Дню Победы, останется за мной.
– А вот вещи, что исполняют Пугачёва и Ротару, тут я каюсь, позаимствовал. Слаб человек, трудно порой удержаться от соблазна. С другой стороны, далеко не факт, что на фоне новой реальности эти песни увидели бы свет.
– Но зарабатываешь ты на них неплохо, – криво усмехнулся Бобков.
– Так-то я и благотворительностью занимаюсь, закупил, например, инвентарь и форму для клуба бокса. Но вообще-то, согласен, зарабатываю неплохо. А многие ли на моём месте не воспользовались бы моментом?
– Трудно судить других, находясь в своей шкуре, – согласился собеседник.
– Тем более что в такой ситуации я оказался не по своей воле. Поэтому выкручиваюсь как могу.
– Но книги-то сам ведь пишешь?
– Это да, тут могу на Библии или Конституции, если угодно, поклясться, что ни у кого ничего не своровал. Да и трудно, согласитесь, наизусть или хотя бы почти дословно запомнить содержание даже рассказа, не говоря уже о большой форме, в которой я работаю. Разве что сюжет позаимствовать, но у меня, к счастью, с фантазией вроде бы всё в порядке.
– А в спорте, понятно, уж точно никак не выедешь на чужих достижениях, – улыбнулся генсек. – В той своей жизни так же успешно выступал?
– Если бы… Ограничился II юношеским разрядом. А как появился шанс прожить жизнь заново, решил, что и в боксе попытаюсь хоть чего-то достичь. И как видите, вроде бы удаётся.
– Ещё бы, отобрался на юниорский чемпионат мира. А он, между прочим, пройдёт в Японии.
И смотрит так на меня с лёгким прищуром. Это вот он сейчас типа намекнул, что меня, носителя сверхсекретной информации, опасно выпускать в капстрану? Так ведь в Грецию прошлым летом летал, и ничего. Или тогда Бобков был ещё не в курсах относительно меня, иначе дал бы команду запретить вояж?
– Филипп Денисович, я горжусь тем, что мне предстоит на японском ринге защищать честь своей Родины! Готов отдать все силы ради победы!
Вот так вот, побольше патетики, чтобы проняло маленько. Правда, людей из системы КГБ, да ещё и при генеральских погонах трудно пронять подобным, но я хотя бы попытался.
– Боишься, не пустим в Японию? – улыбнулся Бобков. – Если бы хотели, то и в Грецию не пустили бы. Не переживай, таких планов мы пока не строим. Надеюсь, утечки сведений о тебе не произойдёт, в твою историю посвящены только люди в погонах, и то их от силы два десятка человек, и на каждого можно положиться.
– Неужто два десятка человек смогли совершить… Вот всё это? – я неопределённо махнул рукой.
– Нет, конечно, пришлось задействовать гораздо больше людей, но именно о тебе, как о … как о попаданце – я верно сказал? Так вот, именно о тебе знает очень узкий круг посвящённых. И в этих людях я уверен, как в самом себе.
Фу-ух, ну хоть камень с души упал, Япония – готовься встречать Максима Варченко! Между тем Бобков оттянул рукав пиджака, бросив взгляд на часы.
– Однако засиделись мы с тобой, время-то – одиннадцатый час. Я попрошу Сергея Борисовича, он тебя в гостиницу отвезёт.
– Да тут пешком десять минут…
– Ничего, мне так будет спокойнее.
– Понял, – понимающе улыбнулся я. – А вы как домой доберётесь?
– Переночую сегодня в своём кремлёвском кабинете, на диване, тут идти пять минут. Зато с шести утра приступлю к работе, не отвлекаясь на домашние дела.
– Спасибо… А, вот ещё что, пока не забыл, можно я попрошу за одного человека?
– Что за человек? – нахмурился Бобков, который уже сделал было движение, чтобы подняться.
– Вы как к Борису Полевому относитесь? Уважаете? Я тоже! Видите, сколько у нас много общего! Шутка, – улыбнулся я, и снова моё лицо приняло озабоченное выражение. – У Бориса Николаевича серьёзные проблемы с сердцем, а он наотрез отказывается прислушиваться к рекомендациям врачей. В моей истории он ушёл из жизни в 1981 году, а ведь столько ещё мог сделать для отечественной литературы! Прошу вас, повлияйте на него, к вам он прислушается, а если надо, то укладывайте в больницу в приказном порядке. Нельзя такими кадрами разбрасываться.
– Согласен, автора «Повести о настоящем человеке» хотелось бы уберечь от преждевременной кончины. Возьму на заметку…