"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Кстати, эти сценарии – они по вашим книгам? – поинтересовалась она, закончив свою часть повествования.
– Да, один по продолжению того романа, на основе которого сейчас Ростоцкий снимает фильм. Что-то мне подсказывает, что картина получится более чем успешной и зритель с нетерпением будет ждать выхода экранизации второй части. Кстати, в журнале «Юность» продолжение уже публикуется. А второй сценарий – по книге, которой ещё только, надеюсь, предстоит выйти в издательстве «Молодая гвардия».
  
– И о чём она, если не секрет?
Озвучил собеседнице синопсис романа «Ладожский викинг», Марта Генриховна выслушала меня, приподняв аккуратно выщипанные брови.
– Я всегда любила читать исторические романы, у меня собран весь переведённый на русский язык Сенкевич, с удовольствием приобрету и вашу книгу. А если получится – оставите автограф.
– Договорились, – улыбнулся я. – Большое спасибо за обед, это было потрясающе вкусно, но мне пора бежать. Через два часа за мной приедут, нужно подготовиться к выступлению.
– Что ж, счастливо вам выступить, молодой человек! А насчёт сценариев не переживайте, я всё передам… А давайте я вам пирога с собой заверну! У вас есть в номере холодильник? Вот туда и положите, а после концерта или с утра покушаете. Не благодарите, вы мне понравились, а я, знаете ли, научилась за свои 73 года разбираться в людях.
Богатиков к моему возвращению вальяжно возлежал в халате на постели, листая журнал «Огонёк».
– Будете рыбный пирог?
– А что, не откажусь. Где купил?
Вкратце пересказал историю знакомства с мамой помощницы Ростоцкого, устроившей сегодня рыбный день.
– М-м-м, обалденно вкусно! Моя мама, правда, готовит по-другому, из кефали, но этот по-своему прекрасен.
В 15.50 мы с Богатиковым миновали Троицкие ворота, предъявив принесённые вчера вечером Ольгой Вячеславовной пропуска, а ещё пять минут спустя наши ноги ступили на плиты из мраморной крошки в фойе Кремлёвского Дворца съездов. Ольга Вячеславовна, как и обещала, встретила нас сразу за массивными дверьми, а я словил изучающий взгляд от стоявших рядом милиционера и мужчины в тёмном костюме, у которого что-то чуть заметно оттопыривалось в районе левой подмышки. Что именно – понятно и без слов, и ведомственная принадлежность товарища для меня не была секретом.
– С утра, надеюсь, распелись? – вместо приветствия спросила она.
– Есть немного, – ответил Богатиков.
– Ага, – поддакнул я.
Так-то я имел понятие ещё по прошлой жизни, как нужно распеваться, но зачем распеваться с утра, если выступать вечером? Качественная распевка сохраняется несколько часов, и я планировал заняться этим в гримёрке или каком-то другом помещении, подальше от чужих глаза, чтобы никому не мешать, и чтобы не мешали мне. А Ольга Вячеславовна пусть думает, что я уже распелся. В данный момент её больше волновал мой образ. Богатиков прибыл со своим фраком, который был втиснут в большой портфель, и мы вдвоём были препровождены в огромную костюмерную.
Костюмершей оказалась маленькая, шустрая женщина, предложившая обращаться к ней просто Маргарита.
– Мастер и Маргарита жили в Москве былой… – напел я негромко себе под нос строчку припева из ещё ненаписанной песни Николаева.
– Что вы говорите?
– Это я так, распеваюсь.
Между тем костюмерша первым делом прогладила фрак моему спутнику, а затем взялась за меня. Окинула мою фигуру профессиональным взглядом и спустя минуту я уже облачался в чёрный костюм и блестящие чёрные полуботинки. В общем-то, с таким же успехом я мог бы и свой костюм привезти, этот даже оказался слегка тесноват в плечах. Но Маргарита заявила, что он сидит на мне превосходно, теперь осталось его лишь отгладить, что она и проделала довольно споро. Затем мне устроил смотрины Шароев. Тот мой внешний вид одобрил и отправил готовиться к праздничному концерту. А костюмерша напомнила, чтобы после выступления я не забыл вернуть костюм.
Гримёрка нам досталась на пару с Богатиковым. Видно, так и будем идти тандемом. Ну и ладно, не самый плохой сосед, нормальный мужик, без выпендрёжа и звёздной болезни. Столики с прямоугольными зеркалами и настольными лампами на гибком штативе стоят напротив друг друга, но меня предупредили, что ко мне зайдёт гримёр, и чтобы я с собой до этого ничего не делал. А я и не собирался.
В ожидании гримёра решил и впрямь немного распеться. Чтобы не мешать Богатикову, отправился искать свободное помещение, в итоге нашёл какой-то закуток, в котором можно было распеться за закрытой дверью.
Основные принципы любительской распевки я и так знал. Начал с зевания, затем задействовал мышцы кора[4], расслабил плечевой пояс, сделал несколько дыхательных упражнений, постарался расслабить напряжение мышц челюсти и рта. Затем мычание в нижнем диапазоне на выдохе, после то же самое упражнение с открытым ртом, со звуком «а-а-а». Промычал «до-ре-ми» вверх и вниз, разогрел губы, исполнил так называемую песню сирены. Закончил скороговорками.
Профессионалы используют более серьёзную технику, но мне хватало и этого. Когда уже заканчивал, сделал небольшую паузу, в этот момент дверь открылась и в дверном проёме показалась Эдита Пьеха.
– Ой, простите, я думала, здесь свободно. А то мы в одной гримёрке с Людой Белобрагиной, когда она распевается – лучше самой распеться где-нибудь в другом месте.
– Ничего страшного, Эдита Станиславовна, я как раз заканчивал. Заходите и распевайтесь сколько душе угодно.
– Спасибо большое… Максим, кажется? Спасибо ещё раз!
Решил посмотреть сцену. Пока здесь суетятся лишь технические работники, в зале тоже мельтешат какие-то люди. Трибуны для членов ЦК КПСС убраны, сегодня сцена отдана во власть артистов.
– Молодой человек, вы что здесь делаете?
О, ещё один чекист нарисовался. Непроницаемое лицо, руки по швам, но я уверен, что он в любой момент готов выхватить из спрятанной подмышкой кобуры пистолет и открыть огонь.
– Знакомлюсь со сценой, мне здесь сегодня выступать.
– Варченко, если не ошибаюсь? Товарищ Варченко, пройдите в свою гримуборную и не покидайте её до особого распоряжения.
– Хорошо, – спокойно соглашаюсь я.
Когда я вернулся, Богатиков уже закончил с распевкой, а над его внешностью работала гримёрша.
– Юноша, никуда не уходите, вы следующий, – предупредила она.
– Да здесь я, здесь.
Весь грим что у Богатикова, что у меня свёлся к напудриванию лба, дабы не блестел в свете софитов, и щёк с носом. Гримёрша сказала, что времени у неё в обрез, нужно успеть обслужить всех мужчин. Так и сказала – обслужить.
– Хорошо хоть с женщинами другой гримёр работает, – вздохнула она, заканчивая меня пудрить. – С одной Зыкиной сколько мучений, вечно недовольна гримом. Ну так уже и не девочка, да и лицо простой русской бабы, куколку мы из неё при всём желании не сделаем, а грим должен выглядеть естественно… Ладно, побежала дальше.
До начала концерта час, всех артистов собирают в большом помещении, что-то типа зала заседаний. Ансамбль Моисеева представлял сам Игорь Александрович, «Песняры» в полном составе. Инструктаж проводит заместитель министра культуры, зовут Василий Фёдорович, а смахивает на прибалта. Худой, со впалыми щеками, зализанными назад редкими седыми волосёнками и взглядом змеи, он говорил тихо, но чётко, и почему-то ни у кого не возникало желания его перебить.
Впрочем, каких-то невероятных требований он нам не выдвигал. Всё сводилось к тому, что каждый должен строго придерживаться простых, но важных правил. Но всё равно так застращал, упоминая про присутствие в правительственной ложе новоиспечённого Генерального секретаря ЦК КПСС, что несчастные артисты бледнели, краснели и потели одновременно. Разве что в глазах Утёсова прятались смешинки. Человека, певшего для Сталина, испугать чем-либо трудно, пусть даже новый лидер страны и является выходцем из недр Комитета госбезопасности.
  
Наконец замминистра нас покинул, на прощание велев всем, кроме Моисеева, которому нужно было идти к своим орлам и орлицам, сидеть здесь и ждать, пока их поочерёдно вызовут на сцену.