"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Ольга Вячеславовна, составите компанию? Сальце домашнее – пальчики оближешь!
– Спасибо, Юрий Иосифович, как-нибудь в другой раз. Пора ехать!
Концертная студия «Останкино» располагалась на третьем этаже в восточном крыле здания одноимённого телецентра, со сценой и залом на 800 зрителей. Здесь Ольга Вячеславовна сдала нас на руки чуть более молодой и такой же энергичной женщине – Валентине Андреевне, на прощание сказав, что после репетиции у неё не будет возможности меня подвезти, так что до гостиницы я уж как-нибудь своими силами. В фойе под руководством какого-то немолодого мужчины репетировали танец десять парней и пять девушек, одетые в гимнастёрки, галифе (девушки в юбки), сапожки и с пилотками на головах, которые каким-то чудом не слетали во время всех этих па. У девушек не иначе на заколках держались, как у парней – шут его знает.
Дальше мы через закулисье направились к сцене. Валентина Андреевна шла перед нами, и я – да и Богатиков, кажется, тоже – с удовольствием наблюдал за её обтянутыми тёмными брюками бёдрами, покачивающимися из стороны в сторону. Попка у неё была что надо, а вот размер груди подкачал. Ну так мне с ней не спать, тем более что мы уже пришли.
В зрительном зале небольшое столпотворение. Здесь все, кому завтра выступать со мной на одной сцене, и от вида гран-персон слегка захватывает дух. Леонид Утёсов, Иосиф Кобзон, Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Муслим Магомаев, Лев Лещенко, Эдита Пьеха, Людмила Зыкина… ВИА «Песняры» здесь же в полном составе в своих вышиванках во главе с усатым Владимиром Мулявиным.
Похоже, мы приехали чуть ли не последними. Тем временем нас подвели к режиссёру-постановщику праздничного концерта Иоакиму Георгиевичу Шароеву![2]
Это был невысокий мужчина лет под пятьдесят, в больших очках в роговой оправе, одетый довольно демократично, если учитывать тёмную водолазку под пиджаком. Когда мы подошли, он общался с Людмилой Зыкиной, и нам пришлось тактично подождать окончания беседы в сторонке.
– Варченко? – переспросил он и заглянул в бумажку, которую держал в руках. – Ага, песня «Никогда он уже не вернётся из боя». Выходите на сцену в конце первого отделения, после Ножкина и Ненашевой…
Ого, в конце отделения! Пусть даже и первого, но тем не менее!
Тут же подошёл художественный руководитель и главный дирижёр Эстрадно-симфонического оркестра Центрального телевидения и Всесоюзного радио Юрий Силантьев.
– А с вами, молодой человек, мы заочно знакомы, – сказал тот, с улыбкой протягивая мне руку. – На прошлой «Песне года» Пугачёва и Добрынин исполняли вашу песню. «Две звезды», кажется, если не ошибаюсь?
Юрий Васильевич оказался приятным в общении мужчина, улыбчивым, чем-то напоминающим плюшевого медвежонка. Посмотрим, какой он в работе. Аудиокассету и ноты ему должны были передать ещё 2 мая, Виктор Михайлович не подвёл, отправил верному человеку. Хотя я на всякий случай захватил ещё одну аудиокассету с песней и пару экземпляров партитур.
– Товарищи, приготовились! – захлопал в ладоши Шароев, призывая собравшихся к вниманию. – Ведущие, готовы? Оркестр готов? Играем вступление.
На сцене появились ведущие мероприятия Борис Брунов и Светлана Моргунова. А я, оказавшись позади сидевшего за столиком Шароева, незаметно через его плечо просматривал список участников.
Итак, открывает концерт Академический ансамбль песни и пляски имени Александрова с композицией «Священная война». В бумажке даже было написано от руки, что зал встаёт и поёт с хором. Хм, откуда такая самоуверенность? Хотя… Почему-то мне казалось, что так и будет.
Затем выходит Иосиф Кобзон с «Журавлями», классическим исполнителем которых являлся Марк Бернес. Далее Леонид Утёсов исполняет «В землянке». Роза Рымбаева поёт «Цвети, земля моя!». Затем выступает ансамбль под управлением Игоря Моисеева с хореографическим номером «Партизаны». Евгений Евтушенко читает стихотворение «Хотят ли русские войны…», Юрий Богатиков исполняет «Там, за туманами». Потом на сцене появляется Надежда Чепрага и поёт «Смуглянку». Людмила Белобрагина исполняет «Чайку», Михаил Ножкин выходит с песней «Последний бой», после Галина Ненашева с композицией «День без выстрела». А я уже закрываю первое отделение.
Второе отделение открывает Магомаев «Балладой о красках». Следом Роберт Рождественский декламирует стихотворение «Вечная слава героям!», за ним Евгений Мартынов исполняет «Лебединую верность». Немного не в тему, про любовь, но по мне – верно, нечего одной военной тематикой наполнять концерт. Далее опять Лещенко, уже с песней «За того парня». Валентина Толкунова поёт пронзительную «Балладу о матери», потом ВИА «Песняры» и их «Беловежская пуща». «Главное, ребята, сердцем не стареть» – это уже поёт Эдита Пьеха. Юрий Гуляев выйдет исполнить «Песню о тревожной молодости». Следом Людмила Зыкина с композицией «Женька», и снова Кобзон – теперь с «Военным вальсом». А закрывает концерт общее исполнение песни «День Победы» Льва Лещенко и хора ансамбля Александрова.
Пока знакомился со списком, хор уже грянул «Священную войну», у меня от их исполнения даже мурашки по телу побежали. Хор выступал со своим дирижёром, Силантьев и его оркестранты пока скромно стояли в сторонке.
Их черёд настал, когда на сцену вышел Кобзон. Иосиф Давыдович с первого дубля исполнил «Журавлей», и на сцену вышел Утёсов. По идее, конечно, Леонид Осипович мог бы выступить с собственным джаз-бэндом, но видимо, со своим уставом в чужой монастырь не ходят.
– Кто там шумит за кулисами? – прикрикнул в микрофон Шароев, когда Утёсов закончил петь. – Игорь Александрович, это ваши? Я вас прошу, займитесь уже наконец своими архаровцами!
Понятно, тот немолодой руководитель танцоров и есть Игорь Моисеев. А вот и мой черёд выходить на сцену. Толком-то и распеться не успел, но мне казалось, что я пою в общем-то нормально. Да, не Магомаев, который вон сидит в зале в компании других артистов, скромно ждёт своей очереди, но и не лажаю.
А вон и Резник подтягивается, крадётся по проходу поближе к сцене. Киваю ему, улыбаюсь, а в следующее мгновение строгий окрик Силантьева:
– Молодой человек, не отвлекайтесь! Мы и так всех задерживаем… Владимир Иванович, почему вступили так поздно? Что так в партитуре написано? Партитура у всех одинаковая, и ваша виолончель должна вступать на два такта раньше.
Вот уж никогда не думал, что в моей песне будут звучать виолончели и прочие альты с валторнами. Конечно, звук стал куда колоритнее, но в то же время, как мне лично казалось, композиция выигрывала за счёт минимализма, а все эти музыкальные навороты будут только отвлекать слушателя от содержания песни. Я не выдержал и прямо сказал об этом Силантьеву.
Тот задумался, затем посмотрел мне в глаза сквозь линзы очков и пробормотал:
– Ну если только ради эксперимента…
Затем стал раздавать команды участникам оркестра, в итоге оказались задействованы акустическая и ритм гитары, бас-гитара и ударные. Синтезатора в оркестре не имелось, да он и не очень-то был нужен. Это я уже под Лену специально сделал аранжировку, где несколько раз вступает её «Юность-73». Акустику я нагло повесил себе на шею, сыграл на ней вступление, и дальше уже кивнул музыкантам, чтобы те тоже вступали.
Когда я исполнил песню под такой аккомпанемент, посылалось одобрительное шушуканье, прежде всего со стороны сидевших в зале артистов. Утёсов даже крикнул со своего места:
– Давайте проголосуем! Я за последний вариант!
Силантьев подумал-подумал, да и махнул рукой с зажатой в ней дирижёрской палочкой.
– Пожалуй, что и впрямь так будет лучше. Давайте ещё пару раз прогоним материал.
Наконец я всё же освободился и смог в кулуарах студии пообщаться с Резником. Тот пробежался по партитуре взглядом, после чего я ещё напел негромко песню, и лицо поэта расплылось в одобрительной улыбке.
– Мы можем ещё успеть в ВААП заехать, – предложил он, взглянув на часы. – Они закроются в шесть, у нас в запасе есть час двадцать.