"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Думаю, желающих отказаться от поездки нет, – отвечаю за всех и вижу в глазах ребят полное одобрение.
В субботу мы ещё раз прогнали нашу программу, влёгкую, без особого надрыва, а домой мы с Валькой ушли каждый со своей гитарой, чтобы рано утром с ними же явиться на автовокзал.
К счастью, никто не опоздал, хотя Лена пришла всего за десять минут до отправления, несмотря на то, что я ей позвонил на домашний телефон минут двадцать седьмого. Нам достался не раздолбанный «пазик», а вполне комфортный «ЛиАЗ», хотя в салоне и пованивало слегка бензином. Зато печка в этот морозный день грела так, что уже на подъезде к Колышлее половина пассажиров, включая нас, избавились от верхней одежды. Разве что старики, продолжали париться в своих телогрейках. Но они по ходу движения один за другим покидали автобус на расположенных по краям трассы остановках, выходя у своих сёл и деревень.
В Сердобске в прежней жизни я бывал раза три. Чуть ли не главная достопримечательность города – а населённый пункт носил именно такой статус – Михайло-Архангельский собор. Насколько я помню, закрыт был в 1937 году и передан под военный склад. По просьбе прихожан в конце Великой Отечественной собор разрешили открыть, в 1946 году он вновь был освящен. Ещё здесь на местном часовом заводе выпускают знаменитые часы с кукушкой, которые пользуются в стране огромным спросом, но их не так-то легко достать. Ещё одна достопримечательность – Сазанский подземный монастырь под Сердобском, но сейчас туда лучше не соваться, в божеский вид всё будет приведено только после развала СССР. Как говорится, не было бы счастья, на несчастье помогло. А вот Сердобской часовой завод обанкротится и закроется, не будет больше россиянам никаких часов с кукушкой.
– Подъезжаем, – отвлёк меня от раздумий голос сидевшего впереди Гольдберга.
От автовокзала до РДК пришлось топать пешком минут двадцать. Городок в общем-то не такой уж и маленький, просто на наше счастье автовокзал расположен недалеко от центра. Плакат с анонсом нашего выступления обнаружился прямо перед входом, на специальном стенде в числе прочих афиш.
Нас чуть ли не с распростёртыми объятиями встретил директор РДК – полноватый и низенький мужчина с хитрецой в глазах, чем-то смахивающий на Огурцова из «Карнавальной ночи» в исполнении Ильинского. Представился Виктором Ильичом Хованским.
– Как добрались? Не сильно замёрзли? А вы, если не ошибаюсь, Максим Варченко? Как же, как же, видел вас по телевизору, и по областному телевидению вас показывали. И почитывал вас, наша библиотека подписана на журнал «Юность»… Пойдёмте, покажу вам наш Дом культуры. Может, музей заодно посмотрите? Ну а что, торопиться пока некуда. На сцене вон, слышите, детишки поют.
К окончанию экскурсии детишки петь перестали и вообще освободили главную сцену. Мест в зале действительно было ровно 300, а билеты и впрямь продавались по рублю – всё это я выяснил, заглянув после саунд-чека в кассу. Доверяй, как говорится, но проверяй. Правда, у меня не было возможности выяснить, сколько на самом деле возьмут себе организаторы за аренду зала и всего прочего, но тут уж приходилось верить Гольдбергу на слово. Да даже если и прикарманит себе лишний полтинник, не так уж и обидно, в конце концов во всём мире менеджеры зарабатывают на порядок больше своих музыкантов. Это я тут просто решил покачать права, припугнуть немного нашего худрука, чтобы не зарывался.
На «перекусить» в кафе напротив РДК времени уже почти не оставалось, да и что-то не рискнули мы с Валькой оставлять без присмотра наши гитары. Решили, что лучше в «антракте» сбегаем, как раз и аппетит нагуляем.
В зале оказалось достаточно прохладно, поэтому после саунд-чека мои музыканты грелись в комнатушке местного ВИА, который назывался незатейливо «Сердобчане». Его участники в полном составе пришли с нами знакомиться ещё перед саунд-чеком, всё-таки нужно было кому-то показать, как обращаться с местной аппаратурой, выдать нам, так сказать, барабаны и клавишные. Лена, кстати, довольно быстро разобралась с гэдээровской двухрядной «Вермоной», и заявила, что по сравнению с нашей «Юностью» это просто как земля и небо. То есть небо – это, естественно, «Вермона». Пообещал, что со временем и у нас такая будет. А почему бы и нет? Возьму и куплю на свои, если захочу. Знать бы только, где.
– Так мы в Москву за ней по осени ездили с замдиректора РДК, – объяснил мне руководитель «Сердобчан» Гена Талантов – патлатый парень лет двадцати с небольшим. – Получилось взять только у спекулянтов за 2400. Повезло ещё, что обошлось без отчётности, иначе мы уехали бы несолоно хлебавши.
В целом, конечно, на нас местные музыканты смотрели с пиететом, ну а уж меня буквально пожирали восторженными взглядами, отчего я чувствовал себя несколько скованно. Гена предложил отметить знакомство при помощи самогона, который гнала его проживавшая в одном из сёл района бабка. Но мы скромного отказались, заявив, что перед выступлением не пьём.
– Тогда после второго вашего выступления раздавим, – радостно предложил Гена.
– Там будет видно, нужно ещё отыграть, – уклончиво ответил я.
Отыграли, и ещё как! На нашем первом концерте переполненный зал (похоже, тут явно не по три сотни билетов продавали) просто стоял, что называется, на ушах. Если мы начали ни шатко ни валко, привыкая к местным реалиям, то по ходу выступления разогрелись во всех смыслах, и задали жару сердобской публике. Вместо запланированных часа двадцати концерт шёл час сорок.
– Расчёт будет после второго концерта, – заявил Семён Романович, когда Юрка заикнулся было про деньги. – А пока у нас есть время по-человечески перекусить.
Кафешка под названием «Берёзка» напомнила мне о сети инвалютных магазинов. Внутри было чистенько, и готовили тут неплохо, Гольдберг не соврал.
– Народ, обжираться не будем, а то сейчас на сцену выйдем сонные, – предупредил я. – Вас, Семён Романович, это не касается.
– Да я тоже не большой любитель наедаться, по мне видно, – улыбнулся он и шлёпнул ладонью по своему впалому животу.
Это да, сколько его помнил – всегда отличался завидной для своих лет стройностью. А сейчас вообще палка палкой.
Второй концерт начали без раскачки, благо что публика, основу которой составляла молодёжь, снова вела себя как на рок-концерте. Да мы, собственно, и играли практически рок, совсем не то, что показывали на приёмке худсовета. В общем, снова поставили зал на уши, хотя пред вторым выступлением директор РДК просил немного сбавить обороты.
– На второй концерт придёт первый секретарь райкома КПСС Василий Кузьмич Фролов с женой, дочкой и подружкой дочки, как бы не осерчал, – с тоской в глазах говорил Виктор Ильич.
Мы с кислыми минами пообещали не буянить, но обещание, честно говоря, не сдержали. Краснолицый Фролов с семейством расположился в VIP-ложе в виде маленького балкончика сбоку от сцены. Слева от него сидела монументальная супруга, а справа – такая же тумбочка, только габаритами поменьше. Наверное, дочка, а рядом с ней, похоже, худосочная подруга.
Лица родителей хранили непроницаемое выражение, а вот дочурка и её подруга не скрывали своих эмоций. А когда я спел «Мою любовь», обе вскочили и вместе с остальной женской половиной зала, перегнувшись через перильца, стали что-то кричать и хлопать в ладоши. На лицах Фрола и его жены застыло выражение неподдельного ужаса. После этого, уже когда мы начали исполнять предпоследнюю песню «Когда идёт дождь», я косился в сторону VIP-ложи, и видел, как Фролов склонился к жене и что-то ей сказал. Та, поджав губы, кивнула. Далее случился разговор с дочкой, та принялась отчаянно мотать из стороны в сторону головой, не соглашаясь на что-то. Как оказалось, ей предлагали покинуть концерт. В итоге взрослые ушли, а она с подругой осталась, и в концовке нашего выступления обе уже никак себя не сдерживали. Как ни крути, а девочка – всего лишь обычный подросток, невзирая на положение папаши.
А у меня в груди появилось нехорошее предчувствие. И она оправдалось, когда после концерта какая-то женщина меня и Гольдберга пригласила в его кабинет. Собственно, Гольдберг и так собирался идти к директору за расчётом, поскольку тот что-то не спешил зайти к нам после выступления, и сейчас подумал, что нас и приглашают, чтобы получить честно заработанное.