"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

 
 
Дом казенный предо мной,
 
Да тюрьма центральная
 
Ни копейки за душой
 
Да дорога дальняя
 
 
 
Над обрывом пал туман
 
Кони ход прибавили
 
Я б махнул сейчас стакан
 
Если б мне поставили…
 
 
Пел я самым низким тембром, какой только мог изобразить. Не знаю, как со стороны, по мне так вроде бы и ничего. Когда закончил, с волнением ожидал реакции воров. К моему великому облегчению, она оказалась вполне доброжелательной.
  
— Вот это я понимаю — душевно, прям как про меня, — оценил Скоморох.
— Точняк, у меня аж в груди засвербело, — поддержал Чебурашка.
— Это чья же песня? — поинтересовался Орех. — Что-то я её раньше не слышал…
— Да это я так, на досуге сочинил.
Ну а что было сказать? Что автор песни пока ещё в школе учится?[17]
— Откуда такие познания про купола? Кого-то из людей знаешь?
Вот же… Откуда-откуда…
— Нет, кроме Лёни, не знаком, да и то один раз пересеклись, а после в поисках сумки я на него вышел. Да батя на приисках сколько лет сезонит, там всякий народ обитает, вот он кое с кем пообщался, да и мне потом рассказал. А меня что-то после этого на блатное творчество пробило.
— Мне в тех краях тоже когда-то «повезло» побывать, много там нашего народу остаётся жить, — подытожил удовлетворённый ответом Орех. — Козырная песня, чё тут скажешь. Может, ещё чё есть?
— Ну-у… Есть кое-что. Сыграть?
— А и сыграй.
 
 
Ты нежно гладишь теплою рукой
 
Письмо мое последнее к тебе,
 
Письмо мое нечастое домой
 
И думаешь, наверно, о судьбе,
 
 
 
Ты думаешь, как встретимся опять,
 
Я как всегда куплю тебе цветы,
 
Я знаю, мама, ты устала ждать
 
А ждать меня умеешь только ты.
 
 
 
Прости меня, прости, па-да-ба-да-ба-пам
 
Прости меня, прости,
 
Мамуля, мама, мам,
 
Мамуля, мама, мам…
 
 
Песня «Письмо матери» зашло вообще изумительно. Подвыпивший Чебурашка даже прослезился, махнул ещё один стопарик водки и принялся вспоминать свою покойную мать, пока Орех не остановил его пьяные сопли шлепком ладони по столешнице. Сам он кроме той стопки, что мы выпили с ним вместе, пока не употреблял, хотя до этого наверняка уже пил с братвой. Но пока держался вполне трезво.
На крайний случай у меня ещё была в загашнике песня «Владимирский централ», однако она была посвящена конкретному человеку, да ещё «этапом из Твери», хотя сейчас это Калинин. Понадеялся, что до её исполнения не дойдёт.
— Эх, пацан, сумел душу воровскую тронуть, — вздохнул он и провёл ладонью по лицу с такой силой, словно бы хотел содрать кожу. — Да-а, мать — это святое, мать у каждого из нас одна. Сколько они из-за нас слёз пролили… Ладно, порешаем, придумаем что-нибудь. Ступай, детское время уже кончается, а про то, что здесь видел и слышал — никому ни полслова. И дорогу сюда забудь. А с Резаным нам ещё кое-что перетереть надо.
— Слышь-ка, — окликнул меня кинувшийся провожать Чебурашка. — Ты это… Слова песен можешь переписать?
— Могу, и аккорды напишу, если надо. Прямо сейчас?
— Сейчас не до того, — оглянулся он на глядевшего в нашу сторону с прищуром Ореха. — Как время будет. И… и Резаному отдай, а он уже мне передаст.
— Договорились, — улыбнулся я.
Дверь открыла мама (батя снова был в поездке), и сразу же мне не понравился её взгляд. Да ещё и принюхиваться начала.
— Та-а-к… А чего это от нас водкой попахивает? — тихо, с угрозой в голосе поинтересовалась она, когда я стал в коридоре раздеваться.
— Да ты что, мам, какой водкой…
— Ну ты меня за дуру-то не держи. Я что, не знаю, как водка пахнет? Уж за столько лет от твоего отца нанюхалась.
Ёкарный бабай, я ж всего стопарик опрокинул, у неё как у собаки нюх что ли?
— Ма-а…
— Ну чего ма-а? — передразнила она меня и устало махнула рукой. — Ох, горе ты моё луковое. Думаешь, взрослый уже стал, так и выпить можно? Так возраст не тем определяется, что водку пить начал, а поступками.
Вот, теперь на полчаса мораль читать будет, свою маму я знаю… Давно, правда, не читала, это она прежнего Максима всё больше на путь истинный наставляла, а в этой реальности за минувшие год с небольшим от силы пару раз.
— И зачем ты меня обманул, будто с Ингой в кино идёшь? — вывел меня из раздумий голос мамы.
— Что?
— А то, как ты ушёл, через час где-то Инга звонила, тебя зачем-то спрашивала. А я и говорю, мол, разве он не с тобой гулять-то пошёл? Инга и выдёт: «Нет, мы с Максимом не договаривались сегодня гулять». Попрощалась так вежливо и трубку повесила.
Вот же бл… Нет, ну надо же было так совпасть! Знал бы — заранее Ингу предупредил, ввёл бы, так сказать, в курс дела. Пусть не всё рассказал, но хотя бы намекнул, что предстоит важная встреча, о которой маме знать не следует, и потому вот прикрываюсь встречей с тобой. А теперь будет думать бог знает что, ещё, чего доброго, вобьёт себе в голову, что у меня завелась любовница.
Звонить немедленно? Получится, что я оправдываюсь, хотя, конечно, мне и придётся оправдываться, что уж тут душой кривить. Но лучше подождать до завтра, когда получится собрать мысли в кучу.
На следующий день после учёбы, притащив телефонный аппарат в свою комнату, набрал Козыревых. Трубку подняла Нина Андреевна.
— Здравствуй, Максим! Ингу позвать? Сейчас.
Сердце моё колотилось в грудную клетку с такой силой, словно хотелось вырваться наружу. Сейчас я бы, пожалуй, минуту общения с Ингой с радостью променял бы на ещё один визит к ворам.
— Слушаю!
Да уж, в голосе чувствуется прохладца. Но я это, в общем-то, и предполагал.
— Привет! Понимаю твои чувства после того, как я прикрылся вчера перед мамой свиданием с тобой, но, поверь, это было сделано ради одного серьёзного дела.
В трубке тишина, слушает, но сама пока ничего не говорит. Ладно, продолжим. Надеюсь, в моём телефоне не стоит «жучок», и линию соответствующие органы не прослушивают, Хотя от ребят Сергея Борисовича всего можно ожидать. Даже если и прослушивают — я тут не про дела государственные говорю, а рассказываю своей девушке о личных проблемах, пусть даже там и замешаны уголовники. Это всё равно вотчина не КГБ, а МВД и, если даже чекисты захотят мешаться, я уж как-нибудь попробую с СБ договориться.
— Помнишь, я тебе рассказывал, что маму обокрали на улице? Так вот, милиция так и не может найти грабителей, и я, пока не стало совсем поздно, решил взять дело в свои руки. Ладно деньги, но паспорт жалко, да и сумочка, сама знаешь — мой подарок маме на день рождения.
— Ты что же, собственное расследование учинил? — наконец спрашивает она немного заинтересованным голосом.
— Вроде того, привлёк одного старого знакомца из числа недавно освободившихся, я ему как-то в поезде помог от подвыпившей компании отмахаться, вот он и предложил, если будут какие-то проблемы по этой части, обращаться к нему.
— С ним, значит, вчера встречался?
  
— С ним позавчера, а вчера с теми, на кого он меня вывел. Серьёзные люди, — подчеркнул я со значением.
— Бандиты?
О, в её голосе уже появилось волнение за своего возлюбленного, коим я в несмелой надежде продолжал себя считать. Значит, всё правильно делаю.
— Хм, солнышко, это не совсем телефонный разговор. Давай мы с тобой завтра встретимся, и я расскажу эту историю более детально. Но пока могу сказать, что с той встречи я вернулся живым и здоровым, и даже обнадёженным.