"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

А я думаю, хорошо, если после разбирательства меня (а может и поляка до кучи) не дисквалифицируют. Поэтому, поднявшись к третьему раунду боя Сани Ягубкина на трибуну, где сидели уже отбоксировавшие свой финал или раньше сошедшие с дистанции товарищи по сборной, я испытывал серьёзное душевное волнение. И даже победа Ягубкина в трудном бою с французом не слишком меня воодушевила.
  
Парни, впрочем, меня поддерживали, как могли, кто-то из них спустился вниз следом за Свиридовым и Афониным, чтобы узнать, что там случилось на ринге, поэтому все уже были в курсе конфликта.
— Не дрейфь, Макс, всё будет пучком, — хлопал меня по спине Вася Шишов. — Пусть только попробуют медаль отнять, я… Я им свою медаль верну в знак протеста.
— Вась, спасибо, но это твоя честно заработанная медаль. Надеюсь, всё обойдётся.
Окончательно я успокоился, только когда уже финалистов пригласили на церемонию награждения. Обычно медали вручали в промежутках между боями, но организаторы решили, видимо, не делать лишних пауз, а по окончании соревнований наградить сразу представителей трёх последних финалов, ну и бронзовых медалистов заодно. В этой череде мы с поляком и занявшими третьи места греком и темнокожим португальцем стоим первые.
Честно скажу, я не собирался пожимать руку Енджейчику, во всяком случае, не планировал делать это первым. Однако не смог не пожать, когда он, пробормотав что-то типа «поздравляю», первым протянул руку. Вот такой я слабохарактерный, вернее, отходчивый. А ещё и сентиментальный, потому что, когда в мою честь заиграл гимн Советского Союза (в Венгрии как-то обошлось без гимна), я ощутил, как к горлу подкатывает ком, в носу предательски щиплет, а картинка перед глазами почему-то стала размытой. В детстве, когда смотрел, как награждают спортсменов, не мог понять, чего уж тут нюни-то распускать, улыбаться надо, а не плакать. В более зрелом возрасте начал понимать, но всё это было как-то далеко, по ту сторону телевизионного экрана. А тут вот, как до меня самого дело дошло, реально проняло.
Правда, от текущих по щекам слёз я сдержался, хотя глаза были на мокром месте. Стоявший в сторонке от пьедестала Саныч понимающе кивнул, мол, нечего стесняться, привыкай, дай бог, не в последний раз. Тем более что из наших тоже кто-то малость разнюнился сегодня, кажется, это был Юра Гладышев. А что, лично я не против раз за разом слушать играющий в мою честь гимн СССР. Может, даже когда-нибудь и привыкну, но этот свой первый раз я не забуду никогда.
Медаль, кстати, была не круглая, тут организаторы проявили фантазию, сделав её прямоугольной, с изображением боксёра в обрамлении лавровых листьев. В общем-то, по-своему оригинально, а в будущем такие медали на фоне других извращений будут смотреться в порядке вещей. Как-то в интернете видел даже медали в виде цифр: тройка за третье место, двойка — за второе, и единичка, соответственно, за победу.
Настроение мне едва не испортил Афоня. Тот, поймав меня после награждения, заявил, что о случившемся вынужден будет доложить в Москву, и я так понял, что если сейчас вроде бы обошлось, то после того, как о конфликте узнают спортивные чиновники, для меня могут наступить не лучшие времена.
— Вы уж хотя бы расскажите всё, как было, — попросил я. — Что поляк меня провоцировал, и я в силу юношеского задора и, будучи патриотом своей страны — а он как-никак не просто свиньёй меня обозвал, а русской свиньёй — в общем, не сдержался.
— Естественно, я ничего утаивать не стану, какой мне смысл что-то утаивать. И более того, поверь, Максим, — перешёл на доверительный тон Афоня, — я полностью на твоей стороне. На твоём месте и я бы, пожалуй, не удержался, даже будучи более зрелым и сдержанным человеком.
— Спасибо, Пётр Петрович, — выдавил я из себя улыбку.
Рейс в Москву у нас на 7.45 утра понедельника, то есть завтра, а воскресным вечером мы совместили празднование командной победы и дня рождения Манвела. Свиридов где-то умудрился купить немаленький такой торт, всем хватило по нормальному куску. Собрались в ресторанчике отеля, к торту нам обеспечили сразу два чайника хорошо заваренного чая, и мы могли сидеть хоть до закрытия ресторана. Обычный ресторан закрывается за полночь, а ресторан при отеле в 9 вечера. Но при этом до 4 часов утра работал бар, куда, вероятно, после того, как нас в 11 вечера отправили спать, заглянули Свиридов, Саныч и Биркин. Во всяком случае, на момент побудки в 6 утра все трое выглядели не то что бы сильно помятыми, но попахивало от них явно не лавандой.
В начале седьмого автобус выгрузил нас у аэропорта, таможня была пройдена без проблем, а четыре часа спустя самолёт компании «Аэрофлот» приземлился в «Шереметьево».
Планировалось, что подогнанный к аэропорту автобус доставит нас по традиции на Комсомольскую площадь, а там каждый разъедется куда ему надо — все практически взрослые и самостоятельные люди. Но у меня были немного другие планы. Не имея возможности позвонить из Греции домой, я рассчитывал, что мама нашла возможность вырваться в Москву на денёк. Мы изначально договорились, что она будет ждать меня в зоне прилёта аэропорта, и в своих надеждах не ошибся.
— Сына!
— Привет, ма!
Ну вот она-то чего прослезилась, обнимая своего единственного отпрыска? Хотя, может, потому и прослезилась, что я у неё один. Так уж получилось… Обнимает, целует, а я ладонью вытираю влажные дорожки на её щеках.
— Ну что ты, ма, не плачь, я же живой и здоровый! И, кстати, выиграл золотую медаль.
— Я знаю, ты у меня молодец, обещал же победить, вот и победил.
Обещал победить? Честно говоря, не припоминаю, может быть, это мамина фантазия? Но я не против, пусть так думает.
— Ой, сына, а что у тебя с лицом?
Она осторожно касается кончиками пальцев моего заплывшего глаза, а я беспечно отмахиваюсь:
— Да, ерунда, врач сборной пообещал, что через неделю не останется и следа. Кстати, я подарки тебе привёз. Потом покажу. Ну и Инге заодно. Как она там, кстати, не звонила?
— Ой, звонила, Максик, звонила! — улыбнулась она, и морщинки весёлыми лучиками разбежались от уголков глаз.
Я только сейчас заметил эти морщинки, раньше как-то не вглядывался. Да и не только в уголках глаз появились складочки. А ведь не такая она у меня уж и старая, ещё и сорока нет… Женщина в самом соку, только муж опять упорхнул в дальние края, и приголубить некому. А может, всё же есть кому, только она мне не рассказывает? Тьфу, лезет же в голову всякая хрень!
— И что говорила?
— Да спрашивала, нет ли от тебя каких вестей. Рассказала, как сама отдохнула, как загорела дочерна, и тоже тебе какой-то подарок привезла из Крыма. Ну что, куда мы сейчас?
— На студию Горького, чего время зря терять? — улыбнулся я.
— А может медаль-то покажешь? Ужас как посмотреть хочется!
Достаю из сумки медаль, мама осторожно берёт в руки, удивляется необычной форме, и я вижу, как лучатся счастьем и гордостью за сына её глаза.
— И правда, как будто из золота.
— Да какое там золото, позолота, а под ней, наверное, медно-никелевый сплав.
— Ну и пусть, всё равно красивая. Можно я её в среду на работу возьму? Так хочу перед девчонками похвалиться…
Мне не жалко, главное — чтобы маме было приятно.
В приёмной Бобрикова уже сидели двое, мужчина лет пятидесяти и женщина, на вид чуть помладше. Секретарша со вздохом предложила нам садиться и объяснила, что Василий Кузьмич отъехал ещё утром на совещание в министерство культуры, но обязательно обещал вернуться. Хорошо ещё, что не до вечера прождали, а мог бы и вообще не приехать. Мало ли, позвонил бы из министерства секретарше и сказал, что по причине большой занятости какими-то своими делами на киностудии сегодня уже не появится. Что, из Пензы люди приехали? Ну пусть завтра придут, уж где-нибудь переночуют. А мог бы и вообще не звонить, просто не приехал бы, и гадай, приходить завтра или плюнуть на всё и возвращаться домой.
  
Вот это неудобство с постоянными наездами в Москву меня сильно смущало. Был бы я москвичом, желательно коренным с квартирой в доме на Котельнической набережной (шутка юмора, хе-хе), то всё было бы намного легче. Сколько времени сэкономил бы на одних только переездах! Ну и денег, само собой… Но вот угораздило родиться меня в городке на берегу Суры, и ничего с этим не поделаешь. Хотя чего плакаться, у меня в мои годы всё ещё впереди. Мало ли примеров, когда люди из глубинки покоряли не только Москву, но и всю страну. Тот же Игорь Николаев, приехавший в столицу с Сахалина. Так что какие наши годы… Вот только всё равно в настоящий момент все эти поездки сильно напрягают.