"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Туалет, кстати, тоже находился во дворе, и это меня окончательно доконало. Не знаю, кому изначально принадлежала мысль поселить нас в этом бараке, наверное, какому-нибудь греческому чиновнику от спорта, ответственному за приём иностранных делегаций, который по какой-то причине не любил русских. Я искренне пожелал этому человеку самому пожить в таких условиях. Хотя чему тут удивляться, через пару лет на Олимпиаде в Лэйк-Плэсиде советских спортсменов поселят в будущей тюрьме для малолетних преступников. Не любят нас во всём мире, и это печально, в лицо улыбаются, а в спину плюют. Но хотя бы боятся наших ракет, хотя радоваться тут тоже особо нечему, насильно-то мил не будешь. А по мелочам вроде вот этого отеля всё равно стараются подгадить. Даром, что греки православные, как и мы. Хотя сейчас в СССР эпоха всеобщего атеизма, может, и за это тоже нам гадят? Правда, я сильно сомневаюсь, что если бы у нас на шеях висели крестики и мы первым делом помчались бы искать православный храм, чтобы помолиться, отношение к нам сильно бы изменилось.
  
— Товарищи, в таких условиях жить нельзя, — растерянно пробормотал Свиридов, выйдя из «отеля» на залитый солнцем двор и нахлобучивая на голову лёгкую фетровую шляпу.
— Полнейшая антисанитария, — поддержал его Григорий Абрамович. — Я там видел тараканов.
— Это просто гетто какое-то, — не унимался Свиридов. — Пётр Петрович! Вы-то что молчите?
— Действительно, — протёр носовым платком вспотевшую лысину Афоня, — на отель это мало похоже. Мне обещали, что команду поселят в приличных условиях, а это даже постоялым двором не назовёшь. Иду звонить в греческую федерацию бокса.
С этими словами он скрылся в здании, где в небольшом фойе за грязным оргстеклом, подставив обрюзгшее лицо под настольный вентилятор, потела толстая администраторша Мы с улицы видели, как Афоня взял трубку телефона и начал кому-то названивать. Причём, насколько мне, стоявшему под навесом на крыльце, было слышно, он довольно бойко общался на языке эллинов. Разговор занял пару минут, после чего Пётр Петрович, отдуваясь, вышел во двор и окинул взглядом собравшихся вокруг него спортсменов.
— Вроде бы пообещали решить вопрос, но только завтра, так что сегодня придётся ночевать здесь. Ну уж как-нибудь, не обессудьте. Кстати, — бросил он взгляд на часы, — время все перевели на час назад? Переводите, кто не перевёл, а то путаница возникнет.
— Так, выходит, по-местному сейчас уже почти шесть вечера, — раздался голос Лёхи Никифорова. — Ужинать будем?
— Ах да, забыл предупредить, — оживился Афоня. — Завтракают, обедают и ужинают здесь, да и вообще в Европе позднее, чем в Союзе. Не из-за разницы во времени, просто у них менталитет такой. Так что ещё целых два часа можете заниматься своими делами. А можно прогуляться к заливу, там красивый вид. Да и пляж есть небольшой, причём бесплатный, муниципальный, городские власти там за порядком следят.
— А что, есть и платные? — лицо Акопкохяна недоумённо вытянулось.
— Капитализм, — взмахнул руками Афоня. — Есть деньги — можешь купить пляж в частную собственность, а потом за деньги пускать на него людей. Но и должен следить за порядком на своём пляже, а то какая-нибудь санинспекция живо лавочку прикроет. Так что, идём? Если кто надумает искупаться, то захватите плавки, там есть где переодеться. Надеюсь, плавки-то у всех имеются?
И спустя несколько минут с плавками в руках мы всей командой, включая Свиридова и Чеботарёва, направились сторону залива. А весёлый у нас гэбист, душевный, такие втираются в доверие на раз-два. И симпатию к себе вызывал даже у меня, не говоря уже о менее искушённых товарищах по команде.
У уходящего в море пирса, к которому вела длинная пологая лестница, замерли лодки и яхты, ещё несколько яхт разных размеров мерно покачивались на волнах в разных частях залива. По пирсу неторопясь двигались маленькие фигурки людей, разглядели мы и парочку рыбаков с удочками. Дальше, левее, пролегла полоска белого песка, на которой расположились десятка два отдыхающих.
— Живут же люди, — вздохнул Саня Лебедев.
— Что, тоже яхту захотелось? Или собственный пляж? — хмыкнул Толя Микулин.
— А что, чем я хуже?
— У тебя папа с мамой кто? Слесарь и учительница? И сколько твоим родителям на яхту с пляжем зарабатывать придётся? То-то же… Да и где ты на яхте плавать будешь? По своей Волге?
— Чем же это тебе моя Волга не нравится? — нахмурился Лебедев.
Учитывая разницу в габаритах, Саня, выступающий в категории до 81 кг, мог уделать «муху» Микулина одной левой, однако Сан Саныч тут же загасил назревавший конфликт.
— Я не понял, вы чего тут мне распетушились? — заявил он, косясь в сторону вроде бы стоявших в сторонке и общавшихся о чём-то своём Свиридова и Петра Петровича. — В наказание за это каждому по пятьдесят отжиманий. Сейчас на пляж спустимся, там и отожмётесь.
— Сан Саныч! — хором взмолились малой и здоровяк.
— Я уже пятьдесят лет Сан Саныч. Сказано, отжиматься — значит, будете отжиматься. Иначе их по-другому дурь из вас не выбьешь. Это особенно тебя касается, Микулин, маленький, а вечно всех заводишь.
Так что наш пляжный отдых начался с бесплатного развлечения в виде наблюдения за отжиманиями товарищей по сборной. Местные загорающие тоже с интересом посматривали в нашу сторону, особенно когда мы разделись и в специальной кабинке облачились в плавки. Ну а что, парни как на подбор, тренеры тоже без лишнего жирка, разве что Афоня выделялся своей «леоновской» комплекцией, ну так он и не думал загорать, нашёл местечко в теньке и оттуда якобы скучающе приглядывал за нами. Там же расположился и Григорий Абрамович, а вот Чеботарёв и Свиридов разделись вместе с нами, но, в отличие от нас, предпочли сначала поваляться на кристально чистом песочке.
А мы, игнорируя возможность позагорать, всем скопом ломанулись в воду. Парное молоко! Нехило так за день нагрелась вода в заливе. Я даже немного разочаровался, так хотелось окунуться в прохладную водичку, а тут почти как в ванную плюхнулся. Впрочем, если нырнуть поглубже, то уже вроде как и посвежее становится. Жаль, что нет маски для подводного плавания, а ещё лучше в комплекте с дыхательной трубкой. Помню, как первый раз прилетел в Шарм-эль-Шейх, и почти весь отдых плавал вдоль берега в маске с трубкой, наблюдая за жизнью морских обитателей. Здесь хоть вода была и не такая солёная, как в Красном море, но всё равно при попытке открыть глаза их начинало пощипывать. Поэтому предпочёл за лучшее вынырнуть и лежать на поверхности воды в позе звезды с закрытыми глазами.
Минут через пять, чувствуя, что моё лицо уже горит, перевернулся на живот и медленно поплыл к берегу. Тут уже суетился покинувший находившуюся в тени «зону комфорта» доктор сборной.
— Ребята, загораем по десять минут максимум, иначе обгорите, и будет уже не до бокса. То, что солнце низко, никого не должно вводить в заблуждение. Не дай бог ещё кого-то тепловой удар хватит.
Да уж, сколько раз обгорал по дурости и на пензенских пляжах, и на турецко-египетских. Вроде лежишь, и не особо припекает, а к вечеру каждое движение доставляет жуткую боль. Нет уж, лучше прислушаюсь к рекомендациям доктора.
— Аветисян, хватит там барышням глазки строить! Давай собирайся, через пять минут уходим.
Это уже Сан Саныч прикрикнул на нашего Манвела, который приглядел парочку чернявых девиц и, усевшись с ними рядом, что-то горячо рассказывал на русском, подкрепляя свои слова азартной жестикуляцией. Девушки в ответ улыбались и кивали, хотя вряд ли поняли хоть слово из сказанного армянским боксёром. То, что его оторвали от беседы с загорелыми красотками, Аветисян перенёс стоически, хотя Толик Микулин и ткнул меня локтем в бок.
  
— Видал, как у Манвельчика в плавках холмик вырос? — прыснул он.
— Завидуешь? — хмыкнул я в свою очередь.
— Ой, да чему там завидовать! И вообще, моя девушка говорит, что в этом деле не всё зависит от размера.
Как-то даже не представлял, что у этого шпенделя может быть девушка, а вот гляди ж ты… Если, конечно, не сочиняет.