"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Максим, ты чего это не спишь? — спросила мама, открыв дверь на кухню. — Не заболел?
— Нет, просто встал чуть пораньше, думаю, можно уже пробежки начинать, — соврал я.
Хотя да, бегать уже понемногу можно, асфальт чистый, не замараешься. Жаль, что Лермонтовский сквер теперь далековато, получается, пока до него в горку добежишь — уже в самый раз назад поворачивать.
Что ж, назвался груздем… Я натянул на себя форму сборной РСФСР, обул кеды и оправился на пробежку. После бессонной ночи, приняв уже, наконец, для себя какое-то решение, я малость успокоился и теперь буквально на бегу клевал носом. Правда, забег в горку меня неплохо взбодрил, и обратно я уже бежал в относительно неплохом тонусе. А выпитая перед училищем чашка крепкого, хоть и растворимого кофе, я надеялся, позволит мне продержаться до конца учебного дня. Зря надеялся, на первом же уроке задремал, подперев щёку рукой, в итоге от всех учителей, кроме Верочки, на уроке которой я тоже вырубился, получил выговор. Репетицию своим волевым решением в этот день я отменил и, едва добравшись до кровати, рухнул в неё и проспал аж до самого завтрашнего утра, изрядно переполошив тем самым маму. Она решила, что я точно чем-то заболел, и мне немалых трудов стоило её успокоить.
  
А три дня спустя батя уехал-таки на Дальний Восток, сначала в Черниговку, где обитала его родня, включая старенькую маму и двух братьев с семьями, а затем рванёт с одним из братьев в тайгу, на золотые прииски. Как говорится, душа звала его в дорогу. Опередив меня на неделю, так как мне тоже вскоре предстояло покинуть отчий дом.
В те же дни во время одного из нечастых в силу моей занятости свиданий у нас с ней снова случилась близость. Произошло это уже у меня, в субботу вечером, когда мама зашла к Екатерине Фёдоровне, жене Гамлета Ашотовича, с которой в последнее время сдружилась и они частенько вместе точили лясы то у нас, то у них, а иногда просто гуляя во дворе, если погода располагала. А она располагала всё больше, природа постепенно просыпалась, уже проявлялись островки нежной зелени и почки на деревьях осторожно проклёвывались первыми листочками.
Вот в один из таких вечеров, когда мы с Ингой остались наедине, у нас как-то само собой и случилось. Даже непонятно, кто стал инициатором. Раз — и мы уже целуемся. Впрочем, в поцелуях между нами уже не было ничего необычного, этим мы частенько баловались во время наших свиданий. А вот под юбку, то есть в джинсы, я залез к ней второй раз. И сделал это с нескрываемым удовольствием. Впрочем, и Инга не робела, в какой-то момент она даже оказалась сверху, чем меня немало удивила. Её грудки маячили перед моим носом, соски вместе с телом синхронно двигались вперёд-назад, а копна шелковистых волос щекотала моё лицо. В конце концов я закрыл глаза и обхватил пальцами её тугие ягодицы…
Мы успели до прихода мамы даже сбегать в ванную комнату. А когда она пришла, то мы как ни в чём ни бывало слушали магнитофон, врубив колонки на половину мощности, иначе просто не услышали бы дверной звонок. Потом я Ингу провожал домой, и она выглядела ничуть не смущённой, а наоборот, весьма счастливой.
В пятницу, 21 апреля я наконец-то стал обладателем прав на вождение категории «А». Сдача экзаменов вне очереди прошла на удивление гладко, на вождении я не допустил ни единой ошибки, и торжественно получил из рук председателя экзаменационной комиссии красные корочки с надписью «Водительское удостоверение» и почему-то ещё и на французском «Permis de conduire».
А 27 апреля я вновь ступил на перрон Казанского вокзала. Сегодня в Кабуле должен произойти государственный переворот, может быть, в завтрашних газетах что-то об этом напишут.
Идти было недалеко — автобус до Новогорска будет подан на Комсомольскую площадь в три часа дня, как раз к этому времени, я так понял, должны подъехать все приглашённые на сборы боксёры. Сейчас мои «Ракета» показывали 8.30, то есть нужно было где-то провести эти шесть часов.
Выйдя на площадь, я осмотрелся. У меня до сих пор не было чёткого плана действий на ближайшее время, я как-то и не задумывался, когда уезжал и пока ехал, чем заняться в Москве до отъезда в Новогорск. И сейчас в голове было совершенно пусто. Разве что избавиться бы от большой сумки со спортивной экипировкой. Не то что тяжёлая, просто неудобно её таскать, я рассчитывал, что перед отъездом из Венгрии (если я туда попаду, конечно), набью её сувенирами.
Храбсков сказал, что перед самым отъездом нам выдадут валюту, наверное, в виде форинтов, но совсем немного, на карманные расходы. Хотя что из этой Венгрии особо-то привезёшь? Бутылку токайского вина, кубик Рубика, салями, одежду? Кубик Рубика, если он уже продается (изобрёл его Эрне Рубик вроде бы в 75-м году) нужно будет взять побольше, для друзей, пусть порадуются. Что-то обязательно нужно будет посмотреть для мамы и жены… тьфу, для Инги. С чего это я вдруг её своей женой представил? Понятно, что, в общем-то, рассчитываю на подобную перспективу, но как-то слишком уж естественно я это себе вообразил, минуя даже стадию невесты.
В общем, засунул сумку в ячейку камеры хранения, и теперь с чистым сердцем можно было заняться чем душа пожелает. Сумка через плечо, где лежит мой общегражданский паспорт и деньги в размере пятисот рублей с мелочью, никак не стесняет моих движений.
Направляясь к выходу, ещё раз проверил паспорт и наличность, снова глянул на часы. 8.47. И в этот момент поймал на себе чей-то цепкий взгляд. Принадлежал он невысокому, стоявшему метрах в пятнадцати от меня мужичку неопределённого возраста в кепке, почти как у меня. Он чем-то напоминал бандита Промокашку из фильма «Место встречи изменить нельзя», который примерно в это время как раз и должен снимать Говорухин[6].
Встретившись со мной взглядом, «Промокашка» отвёл взгляд и принялся ковырять ногтем мизинца между зубов, видимо, разыскивая там мясные волоконца. Ладно, мало ли всякого люда трётся на вокзалах, поиграли в гляделки, и будя. Правда, когда я покидал здание вокзала, снова почувствовал буравивший спину взгляд, и с трудом удержался от желания резко обернуться.
В центр ехать не хотелось, я и так его весь истоптал в прошлые приезды. Хотелось бы где-нибудь для начала позавтракать, с вечера не емши. И уж точно не в привокзальном буфете. Снова вышел на Комсомольскую площадь, зорким взглядом окинул окрестности. В пределах видимости ресторанов и кафе не наблюдалось. Что ж, прогуляюсь немного, народ поспрошаю, может, кто из местных подскажет хорошее местечко.
Двинувшись в обход площади, снова почувствовал спиной колючий взгляд. Да что ж такое! На этот раз всё же не выдержал, обернулся. Так и есть, «Промокашка». Увидев, что я его срисовал, тут же попытался затеряться в толпе. Блин, что-то мне такой ход событий переставал нравиться. Может, это человек Сергея Борисовича? Но для агента-наружника он ведёт себя не очень-то и профессионально. Скорее на уголовную личность смахивает, хот пальцы и не в татуировках, как у моего поездного знакомого Лёни Резаного.
А есть, тем не менее, хочется.
— Товарищ, — тормознул я мужика в плаще поверх костюма с дипломатом в руке, — не подскажете, тут можно где-нибудь прилично позавтракать?
— Позавтракать? А, вы, наверное, приезжий, молодой человек… Конечно, вон там, на углу, кафе «Лира». Они в девять открываются, как раз к открытию подойдёте. В «Лире» неплохо кормят… говорят. Сам-то я предпочитаю дома питаться, знакомые просто там иногда бывают.
Действительно, только я подошёл к дверям кафе, как какая-то женщина, наверное, администратор, сняла вывеску «Закрыто» и открыла ключом дверь с той стороны. Так что я стал первым посетителем. Я бы с удовольствием закинул в себя салат и пару шницелей с гарниром, но, чтобы сильно не нагружаться, взял молочный суп с вермишелью, два компота из сухофруктов и большой кусок творожного торта, в котором сладкую творожную середину облегал нежный бисквит. Такое ощущение, что пирог только что из духовки, он вроде бы даже был чуть тепловатым.