"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Чего это она интересуется, уж не собирается ли под шумок присвоить её себе? Конечно, в будущем я был немало наслышан, какая Алка стерва, но на воровство песен, думаю, всё же не пойдёт, вряд ли ей нужна скандальная слава.
— Отправил в ВААП ноты с текстом.
— Правильно сделал, — согласилась Пугачёва. — А теперь нам с тобой — вернее, в присутствии кого-то из твоих родителей — нужно будет подписать у нотариуса договор на передачу части прав мне как исполнителю. Без этого я просто не смогу её нигде исполнять, и в записанном виде она не сможет выйти, например, на пластинке. И соответственно, не будет тебе никаких авторских отчислений. А это, уж поверь мне, неплохие деньги, тем боле для Перми.
  
— Для Пензы…
— Ох, извини! Конечно, для Пензы, сама не знаю, откуда у меня в голове Пермь появилась.
Пенза, Пермь… По жизни не раз сталкивался с тем, что наши два города постоянно путают. Во всяком случае, Пензу с Пермью, путают ли наоборот — не знаю. Так, а что же нам с правами делать? Вот же блин, как всё запутано! Честно сказать, я в этих вопросах реально дилетант. А если это кидалово? Надо будет посоветоваться с Гришиным.
— Если нужно будет — подпишем. Как это сделать?
— Можете приехать в Москву?
— Эммм… Мне нужно посоветоваться с мамой. Она и так недавно брала два дня в счёт отпуска, когда мы ездили подписывать договор с журналом «Юность».
— А что в «Юности»? — насторожилась Алла.
— В мартовском номере начинается публикация моего романа «Остаться в живых», — не без чувства внутренней гордости поведал я.
— Ты не шутишь? Нет, правда?
— Такими вещами кто же шутит? — немного обиделся я. — Если не верите, можете позвонить Полевому, главному редактору журнала.
— Почему же сразу не верю, — пошла на попятный певица. — Просто, кажется, мне посчастливилось познакомиться с самым настоящим самородком. В общем, постарайтесь решить вопрос с мамой побыстрее. А расходы на проезд мы вам компенсируем.
— Да уж мы сами как-нибудь, — заскромничал я.
— Ну ладно, главное, не откладывайте поездку в долгий ящик. Как надумаете — сразу звони, я продиктую адрес, куда нужно будет подъехать. И кстати, скажи мне свой номер, я тоже запишу на всякий случай.
Положив трубку, я вернулся в зал и встретился с вопросительным взглядом мамы. Предупреждая её вопросы, сам рассказал содержание беседы с Пугачёвой.
— Как, сможешь, если что, снова отпроситься на пару дней?
— Опять придётся в счёт отпуска брать, — тихо вздохнула она. — Но ради такого дела, думаю, отпустят. Да и то, в кои-то веки на живую Пугачёву вблизи посмотрю.
Договорились, что, как только мама решит этот вопрос на работе, сразу берём билеты на поезд и я звоню Пугачёвой. Ну или Стефановичу, смотря кто поднимет трубку.
Отправившись на работу ко второй смене, мама успела застать директора типографии, тот отнёсся к ситуации с пониманием, поинтересовавшись тем не менее, в последний раз она отпрашивается, или ещё будут аналогичные просьбы? На что мама, как она передала мне поздно вечером, когда вместе с отцом они вернулись с работы домой, ничего не смогла определённо ответить, чем вызвала скрытое недовольство директора.
— Надеюсь, тебе с ним ещё недолго работать, — успокоил я маму.
Умолчав, впрочем, о возможной помощи с трудоустройством со стороны Михаила Борисовича, раз уж Инга обещала поговорить с отцом на эту тему. Выгорит или нет — пока неизвестно, раньше времени маму обнадёживать не буду.
— А на какие числа отпросилась? На 15-е и 16-е февраля? Вторник и среда, — уточнил я, пролистнув отрывной календарь. — Значит, выезжаем вечером понедельника, 14-го числа. Ладно, я в училище тоже попробую отпроситься на вторник и среду. А как отпрошусь, то наберу Пугачёву, предупрежу, чтобы ждали нас утром 15-го.
С Николаем Степановичем, который, к моему некоторому удивлению, оказался большим любителем Пугачёвой, договориться удалось без вопросов. Но до этого я успел созвониться с Октябрём Васильевичем Гришиным, чтобы спросить его совета. Тот меня успокоил, мол, Пугачёва всё правильно говорит, мне всё равно пришлось бы подписывать договор с каким-нибудь исполнителем, если только я не собираюсь сам выступать с ней на сцене.
— А если мы хотим включить песню в альбом нашей группы? — спросил я.
— Так в договоре этот пункт тоже пропишете. Думаю, Алла Борисовна не будет против, тем более ваша, как ты выразился, группа пока ещё никому толком неизвестна, а Пугачёва уже величина.
Что ж, так тому и быть. Если уж Гришин рекомендует… Ему я звонил на следующий день после разговора с Пугачёвой, в субботу утром, и в тот же день после обеда в моей комнате наконец-то появился письменный стол. Выбирать ездили всей семьёй, благо что письменные столы, в отличие от румынских стенок и финского сервелата, можно было приобрести без проблем даже с самом медвежьем углу страны.
И вот снова вокзал, снова купейный вагон, и впереди — ожидание встречи с восходящей звездой советской эстрады. Или уже взошедшей? В общем-то, учитывая, что зенит славы Аллы Борисовны придётся на середину 1980-х, а впоследствии она станет живым памятником самой себе, можно, пожалуй, сказать, что всё же ещё восходящей.
Белая «Волга» Стефановича поджидала нас, как и было уговорено, на стоянке на Комсомольской площади. Александр Борисович топтался возле машины с сигаретой в зубах, увидев нас, приветливо помахал рукой.
— Сейчас сразу едем к нотариусу, — сказал он, садясь за руль, — Алла подъедет к нему где-то через полчаса.
Вишь ты, деловые люди, привыкли сразу решать вопросы. Хотя, когда мы с ним говорили по телефону — трубку поднял как раз Александр Борисович — он обмолвился, что с вокзала сразу поедем подписывать договор, так как днём у Пугачёвой некие важные дела. Какое-то внутренне чувство мне подсказывало, что в ресторан после подписания договора обмывать данное событие нас вряд ли поведут.
К нотариусу мы добрались минут за сорок, Алла Борисовне поджидала нас, сидя в салоне «Жигулей» 3-й модели, с включённым двигателем, чтобы не замёрзнуть — на улице было градусов 12 мороза. Коротая время, певица курила, хотя при нашем появлении тут же приспустила стекло и выбросила окурок в снег.
— Здравствуйте, молодцы, что приехали, — приветствовала нас Пугачёва. — Вы, я так понимаю, Надежда Михайловна?
Мама, судя по выражению её лица, пребывала в лёгком шоке от созерцания будущей Примадонны, и мне пришлось незаметно толкнуть её локотком.
— А… Да, здравствуйте, Алла Борисовна, — наконец выдохнула она.
— Можно просто Алла, — со снисходительной улыбкой произнесла Пугачёва. — Кстати, Максим, вчера мы уже репетировали песню со Славой Добрыниным, вроде бы неплохо получается.
— Здо́рово, а если ещё и клип снимете, который покажут в «Утренней почте»…
— Пока об этом говорить рано, но кто знает, кто знает…
Процедура составления договора у, судя по всему, давно прикормленного этой парочкой нотариуса не заняла много времени. Я внимательно изучил документ на предмет «подводных камней» и, не обнаружив их, дал маме добро на то, чтобы поставить подпись под договором. Все финансовые расходы, пусть они и оказались не такими большими, взял на себя Стефанович.
Вышли на улицу, Александр Борисович чисто формально поинтересовался нашими планами до отъезда в Пензу.
— Наверное, погуляем по Москве, не на вокзале же сидеть до вечера, — ответил я за нас с мамой и нагло поинтересовался. — А вы куда сейчас?
— А мы во Дворец культуры ЗИЛа, Алла снимается сейчас в кинокартине, там будет сегодня сниматься один из эпизодов.
  
— Кстати, Саша, — перебила его Пугачёва, — а не включить ли нам эту песню в фильм?
— Хм, не уверен, что Зацепин этому обрадуется.
— Ой, да брось, после Горбоноса его уже ничем не испугаешь[4].
— Ты думаешь? Ну смотри, договариваться будешь сама.
— Как обычно, — усмехнулась певица.
— А можно с вами съездить? — встрял я с наглым вопросом. — Интересно посмотреть, как кино снимают.