"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– А иракские власти вы исключаете? – спросил Уэбстер.
– Им это незачем, – ответил Тернер, – в Ираке шестьдесят процентов населения шииты. Даже высылка Хомейни вызвала волнения в Наджафе, а уж если бы иракские власти пошли на его убийство, это вызывало бы грандиозный мятеж. Зачем это Багдаду? У них пример Ирака перед глазами.
– Ну а как с убийствами других исламистов? – спросил Бжезинский.
  
– Шах и его люди клянутся, что они тут ни при чём, – ответил Тернер, – и хотя сыны Востока соврут и недорого возьмут, но тут я им верю. Эти убийства им ничем не помогли, наоборот, ещё сильнее разожгли огонь революции, да ещё и расчистили дорогу Раджави и его «исламским социалистам», позволив им выйти на первый план. Однако, как и в случае с Хомейни, никаких доказательств нет.
– Как говорил старина Цицерон: «Cui prodest? Cui bono?», – блеснул звучной латинской фразой считавший себя интеллектуалом Вэнс.
– К сожалению, мотив ещё не доказательство, – ответил Тернер.
– Ну а убийства видных шахских военных и чиновников? – спросил Бжезинский.
– Это могли сделать и исламисты, – сказал Тернер. – В порядке мести. Эти фанатики на всё способны. Впрочем, почти все их главари мертвы, и правду мы вряд ли узнаем.
– Да это уже и не важно! – откликнулся Мондейл. – Важно, что теперь в Иране прокоммунистическое правительство!
– Ну, строго говоря, Раджави и его сторонников нельзя назвать коммунистами, – вмешался Вэнс. – Их идеология – это микст из социализма, ислама и национализма. Есть там и коммунисты, например партия Туде, но они на вторых ролях.
– Нам от этого не легче! – отрезал Мондейл. – Мы потеряли наши позиции в Иране, а русские заполучили базы в Персидском заливе и выход к Индийскому океану! Вся стратегия окружения России за последние три с лишним десятилетия летит к чёрту! Может, стоило высадить в Иране наши войска и помочь шаху подавить революцию?
– Мы обсуждали этот вопрос ещё в феврале, – сказал Вэнс, – это неизбежно привело бы к столкновению с русскими. Не забывайте, у Советов и Ирана есть договор ещё 1921 года, позволяющий русским ввести войска в Иран в случае угрозы их южным границам. Так что они были бы в своём праве, а мы выглядели бы агрессорами, воюющими за коррумпированную, непопулярную тиранию. Вам мало Вьетнама? Особенно учитывая, что выборы не за горами.
– Провести высадку в Иране мы смогли бы, – вмешался Уоткинс. – Даже несмотря на противодействие русских кораблей с Комор и из Йемена. Хотя потери были бы серьёзными. Но дальше шансы на успех были бы весьма малы. Нам пришлось бы действовать на достаточно удалённом ТВД, с крайне растянутыми коммуникациями, а у русских всё было бы под боком. К тому же Иран – очень нелёгкая страна для сухопутной войны.
– Наши аналитики провели подсчёты, – поддержал адмирала Мейер, – и пришли к выводу, что первые полгода войны в горной стране с многочисленным, фанатичным и враждебным населением, имеющим поддержку Советов, стоили бы нам пять тысяч убитых. Это если бы русские напрямую не послали в Иран войска. И если не учитывать риск перерастания конфликта в большую войну с Советами. Армия, конечно, выполнит любой приказ. Но, как военный, я хочу сказать, что шансов на победу не было совсем. Да и нация вряд ли приняла бы новую войну за два океана от Америки.
– Однако в 1941-м британцы и русские заняли Иран быстро и без проблем! – вмешался Бжезинский.
– Тогда была иная ситуация, – ответил Вэнс, с неприязнью посмотрев на того и вспомнив строки из «Вашингтон пост»: «Кому-то может показаться, что Бжезинский стоит на полезных позициях „ястреба”. На самом деле он не „ястреб” и не „голубь”, а сойка – тщеславная, болтливая и назойливая».
– Мало кто в Иране хотел драться за непопулярного старого шаха, а желающих драться за революционную идею нашлось бы много, – сказал Сайрус. – Да и русские тогда были вместе с британцами, а не против.
– Так что же мы можем сделать для исправления иранской ситуации? – спросил президент.
– Пока что немногое, – ответил Вэнс. – Этот Раджави то ли сам такой умный, то ли слушает хорошие советы, но он очень ловко ведёт свои дела, избегая ненужного радикализма и глупостей, свойственных революционерам. Он сумел привлечь на свою сторону и крестьян, наделив землёй в соответствии с законами ислама, и рабочих новыми социальными гарантиями, бизнесменов – снижением налогов и льготными кредитами, военных – планами создания современной профессиональной армии, национальные меньшинства – предоставлением автономии, средние слои – программой модернизации и демократизации. Он привлёк даже часть духовенства, среди которого произошёл раскол, и теперь они выясняют отношения друг с другом. Он свёл на нет безработицу, организовав для городской бедноты общественные работы, примерно как у нас при Рузвельте. Пострадали от него в основном экспроприированные помещики и представители шахской элиты, но их мало, и в Иране они не имеют поддержки. А ещё, придя к власти, он приказал схватить и расстрелять всех уголовников. Для нас это, конечно, варварство, но Тегеран, по свидетельству журналистов и дипломатов, стал одним из самых безопасных городов мира. Так что его правительство весьма популярно и сил, готовых выступить против него, я в Иране не вижу. Втянуть Иран в войну с соседями тоже не получится. С Пакистаном и Афганистаном у них отношения налажены, с Советами тем более. Турцию втравливать в это слишком рискованно – там многие районы похожи на бочку с порохом, да и русские явно в стороне не останутся. А мы не можем рисковать последней базой в Средиземном море. Ведь марокканские базы ещё не построены, да и далеко они. Можно было бы рассчитывать на Ирак, точнее, на тамошнего вице-президента Хусейна. Этот парень имел с нами контакты ещё в пятидесятых. Нет, нашим агентом он не был, но мы неплохо сотрудничали от случая к случаю. В последнее время он всё больше прибирал власть к рукам, и если бы прибрал окончательно, то я готов поставить мой «ролекс», что через год началась бы война Ирака с Ираном. Но вместо этого Хусейн был расстрелян, хотя я не понимаю, откуда этот старый маразматик Аль-Бакр мог обо всём узнать. Так что теперь ни на какие авантюры Ирак не пойдёт.
– Сайрус, у вас есть конкретные предложения? – спросил Картер.
– Дипломатия в данном случае бессильна, – развёл руками госсекретарь.
– А экономическое давление? – уточнил Бжезинский. – Санкции, замораживание авуаров, отказ в кредитах по линии МВФ и так далее?
– Не поможет, – ответил Вэнс. – Европа и Япония на санкции не пойдут, они ещё от топливного кризиса не оправились. А в одиночку мы ничего не сделаем. Замораживать авуары? А на каком основании? В Иране ситуация свободнее, чем в большинстве соседних стран. Есть легальная оппозиция и оппозиционная пресса, прошли выборы, которые международные наблюдатели, в том числе и наши, признали свободными и честными. Раджави даже собственность иностранных компаний национализировать не стал. Только заставил пойти на уступки работникам в соответствии с новыми законами и повысил налоги на добычу полезных ископаемых, объявив о планах выкупа соответствующих предприятий в течение десяти лет по рыночной стоимости. Если сейчас заморозить их авуары, это будет очень плохая реклама нашим банкам. Нас ославят ворами по всему миру. Нам это надо? Что до отказа в кредитах, то Раджави это как слону дробина, он договорился о кредите с русскими, расплатившись иранскими товарами. Часть кредита засчитана как арендная плата за базы, так что пока ему хватит. К тому же ему досталась большая часть иранского золотого запаса, находившаяся в Тегеране. – Вэнс поморщился. – Ведь говорили же шаху, что золото надо держать у нас или хотя бы в Европе. Но этот азиат никому не доверял и предпочёл разделить золото на части и большую часть держать под боком. Вот Раджави и захватил это золото, которое не смогли вывезти.
  
– И почему не смогли? – поинтересовался Мондейл.
– Шах и его люди рассказывают какой-то бред! – ответил Вэнс. – Якобы отказали замки дверей, ведущих в хранилища, а ломать их не было времени, система защиты устроена на совесть.