"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Кстати, – Романов взглянул на Цвигуна, – с вас, Семён Кузьмич, за это плату возьмут. Особые отделы заберут у Комитета и создадут отдельную Службу военной контрразведки. Был же в войну СМЕРШ! И неплохо работал. Заодно трений между КГБ и армией будет меньше. А вы, Николай Васильевич, – повернулся Романов к Огаркову, – рано радуетесь. КГБ за армией присматривать не перестанет. Потому как предатели и в казармах нашлись. Вспомнить предавшего всех генерала Лебедя, или «лучшего министра обороны» Пашу Мерседеса, или последнего министра обороны СССР Шапошникова, раздавшего армию по кускам всякой «суверенной» швали. Или Дудаева с Масхадовым. Советские офицеры – главари бандитов! А Дудаев ещё с эстонскими фашистами дружил…
  
– И что с ними теперь? – спросил Огарков.
– Мы с Григорием Васильевичем это обсуждали, – сказал Цвигун. – Проститутку Лебедя, Грачёва и летуна Шапошникова – в отставку! Как раньше говорили, без мундира и пенсиона. Наверняка найдётся к чему придраться, а нет – так повод и придумать можно. А там уж мы присмотрим, чтобы они не поднялись. С Дудаевым и Масхадовым сложнее. Опасны не только они сами, но и их родоплеменные связи. Так что тут произойдут несчастные случаи. ДТП там, или еще что…
– Но это всё планы на будущее, – сказал Мазуров. – А что уже сейчас сделано?
– Не так уж мало, – ответил Цвигун. – О чистке в Комитете и МВД уже было сказано, как и о сборе материалов на бюрократов и мафию. Тут отдельное спасибо Григорию Васильевичу и Петру Мироновичу за отмену запрета, введённого кукурузником на слежку за товарищами однопартийцами.
– И как успехи? – усмехнулся Романов.
– В целом пока спокойно, – ответил Цвигун. – Пока народ принюхивается, что можно ждать от нового начальства. Сопротивление переменам, конечно, будет, но позже. Пока недовольство только в виде разговоров на самом верху: политбюро, ЦК, верхушка министерств… Впрочем, пока личное, политики нет. Старцы бухтят… Простите, Кирилл Трофимович…
– Да ладно уж извиняться, и впрямь давно не парубок, – усмехнулся Мазуров. – А кроме дедов кого заметили?
– Некоторых первых секретарей на местах, – ответил Цвигун. – Но тут чисто зависть: «А почему не меня?» Хотя мы следим. По диссидентам картина куда лучше.
– Да уж наслышаны! – фыркнул Кулаков. – Западные «голоса» дружно стенают о «варфоломеевской ночи» и о новом тридцать седьмом годе…
– Да, неплохо получилось, – не без доли самодовольства улыбнулся Цвигун. – Хотя вся эта публика была нам давно известна. Их можно было подмести в одну ночь. Что мы и сделали. Это Андропов их берёг зачем-то, теперь-то ясно зачем. Кстати, мы брали в основном прозападных либералов, сторонников иного понимания социализма не трогали, с ними будет отдельная работа.
– Ну и как эти любители «западных ценностей»? – спросил Машеров.
– Поначалу держались нагло. Привыкли к душеспасительным беседам при Андропове и к тому, что после визга на Западе их отпускают. Но когда до них дошло, что времена Андропова и Брежнева кончились, что на Запад теперь всем плевать, а их ждёт тридцатник, да не в Мордовии и даже не на Колыме, а в лагерях у наших азиатских друзей – в Корее, Лаосе, Вьетнаме и никакие «эмнести интернешенелы» и прочие «хьюман райтс вотчи» их не спасут, сразу скисли. Все как один подписали отказ от гражданства и в ближайшие дни отправятся на свой любимый Запад. Воздух чище станет. Таким же макаром зачищаем националистов в республиках. Правда, – Цвигун развёл руками, – с этими сложнее, слишком уж много у них покровителей среди местной власти. Особенно это заметно в Таджикистане, Узбекистане, Прибалтике, Грузии, Азербайджане, Чечено-Ингушетии с Дагестаном и на Украине. Причём не только Западной.
Все посмотрели на Щербицкого.
– Да знаю я! – махнул рукой первый секретарь ЦК КП УССР. – Мне уж присылали записки по этим делам. Упустили мы этот вопрос, что там говорить! Тут и кукурузник руку приложил, и Шелест… Да и я, грешен, раньше думал, что это правильно, по Ленину – развитие национальностей, языков… Как там Ильич писал о национальной политике и уступке угнетённым нациям?.. «Лучше пересолить, чем недосолить». Вот и пересолили, так что теперь жрать нельзя! Я ведь иной раз спать не могу, в голову всякие мысли лезут. Цветущая республика, весь народ столько пахал, отстраивая после войны, и за каких-то четверть века так всё, извините, просрать, разворовать, по ветру пустить! – Щербицкий яростно треснул кулаком по столу: – Фашисты во Львове, в Киеве, в Одессе, Днепропетровске, Харькове! Бандеру, Шухевича и прочую мразь героями объявляют! Нет, не за это мы воевали! Я теперь, пока силы есть, эту погань выжигать буду! До конца, чтобы и на племя не осталось!
Присутствующие переглянулись. Машеров, встретившись взглядом с Романовым, подумал: «Верно говорят: „Когда в Москве стригут ногти, в Киеве рубят пальцы”. Володя теперь такого наворотит… И правильно! Эту сволоту надо затоптать на корню!»
– Александр Николаевич, а помните, в своей рукописи Губернский упоминал о некоем Чикатило? – напомнил Судоплатов. – Он ещё письмо на имя Щёлокова отправлял. Этот извращенец вроде уже должен был совершить первое убийство…
– Должен был, но не совершил, – криво усмехнулся Шелепин. – Его первой жертвой должна была стать девятилетняя девочка. Мы с Семёном Кузьмичом скооперировались и совместными усилиями организовали за Чикатило скрытое наблюдение. 22 декабря прошлого года он подкараулил второклассницу, но приступить к реализации своих гнусных замыслов не успел – наши люди чётко сработали. Кстати, до суда подонку дожить уже не суждено. Ребята у коллеги шустрые, провернули всё так, будто во время конвоирования к милицейской машине Чикатило попытался сбежать, выхватил у одного из милиционеров табельное оружие и выстрелил себе в сердце.
– Так ведь он должен был находиться в наручниках сразу после задержания, – усмехнулся ветеран НКВД.
– Не успели надеть, – пожал плечами Шелепин, едва сдерживая улыбку. – Кое-кто получил выговор по служебной линии.
– Ну и я заодно пару слов скажу о сыворотке, – обратил на себя внимание собравшихся Машеров. – Тут у меня кое-какие выкладки наших специалистов. Они утверждают, что перешли к экспериментам над добровольцем, коим стал один из учёных, потратив на инъекцию всю оставшуюся сыворотку. Подопытному седьмой десяток лет, но спустя неделю после введения препарата он стал выглядеть лет на двадцать моложе. Тесты показали, что и организм его, если можно так выразиться, помолодел. Исчезли старческие болячки, а вдобавок – хотите верьте, хотите нет – у него стали расти выпавшие зубы.
– Ничего себе! – не сдержался Кулаков. – Это же какие открываются перспективы!..
– Учёным нужна ещё порция крови нашего хронопутешественника, думаю, он не откажется сдать на благо государства 300–400 миллилитров. Этого, по мнению сотрудников лаборатории, должно хватить на несколько тысяч доз препарата, который они уже назвали «Vitarev». Это производное от латинского «reversus est vita», что значит буквально «возвращение жизни».
– А кровь человека, получившего инъекцию препарата, способна к выделению целебной сыворотки? – поинтересовался отмалчивавшийся до этого Матросов.
– Предварительные исследования показали, что нет. То есть единственным донором может быть только Губернский.
– Тогда получается, что Советский Союз становится единоличным обладателем уникального препарата, своеобразной сыворотки бессмертия! – воскликнул Кулаков. – Понимаете, какие козыри оказываются в наших руках?!
– Ну, насчёт бессмертия учёные пока делать выводы не торопятся, – остудил пыл соратника Машеров. – Хотя кто знает… Но вот бороться с болезнями, со старческим слабоумием, пожалуй, мы сможем.
  
– Фразой о старческом слабоумии Пётр Миронович, наверное, намекает, что мы все тут давно не дети, – усмехнулся Романов и остальные тоже невольно заулыбались. – А если серьёзно, то пусть учёные сначала доведут препарат до ума, а затем уже можно будет обсуждать, что делать с ним дальше. А то вдруг какой-то побочный эффект через полгода выявится, с необратимыми последствиями…