"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

В общем, не придя к единому знаменателю, я решил не забивать голову подобными мыслями и стал готовиться к субботнему мероприятию. Но до выхода на сцену я в здании областного правительства на площади Ленина встретился с руководителем региона Львом Борисовичем Ерминым. В кабинете также присутствовали Георг Васильевич Мясников, пара газетчиков и местный телеканал. Мы мило пообщались, обменялись подарками. Мне вручили богато иллюстрированное издание о Пензенской области, а я в ответ заранее приготовленное собрание сочинений о похождениях Эраста Фандорина, где особо отметил последний том, посвящённый приключениям детектива в дореволюционной Пензе.
  
На творческий вечер я отправился заранее со своей неизменной гитарой, подарком Владимира Семёновича. Настроив звук, оставшийся час до начала мероприятия я провёл в гримёрке Каплана, у которого этот вечер из-за отсутствия субботних спектаклей считался выходным. Скучать в одиночестве мне не дали. Сначала заявились ещё больше раздобревший директор «Продторга» Николай Афанасьевич Балякин и радостно улыбающийся руководитель «Плодовощторга» Иван Степанович Чистяков, которые пригласили меня после выступления на званый ужин в ресторане «Бочка». Причин отказывать я не видел, билет у меня был куплен на завтрашний поезд, так что почему бы и нет? Затем заглянул не кто-нибудь, а Ринат, вручивший мне пару каталок офигенно пахнувшей конской колбасы. В ответ я подарил потомку Чингисхана одну из припасённых для таких целей книг под своей фамилией, нацарапав ручкой пожелание на память. Поговорили о жизни, выяснилось, что Ринат хорошо поднялся на пакетах, сейчас всё его семейство подрядилось цеховиками-надомниками, но мясное дело бросать пока не собирается. Мало ли как сложится, пока органы его не трогали, а если почувствует, что запахло жареным, то мигом лавочку прикроет. А в «Пассаже» он никогда не пропадёт. Кстати, и колбасу он мне вручил как раз в одном из таких самопальных пакетов с изображением… Инги Чарской. Принимая презент, я едва сдерживал смех.
Вечер начался с выступления Мясникова, который представил меня как земляка заполнивших до отказа зал пензяков. Дальше полтора часа биографии, баек и песен под гитару, очень тепло принятых публикой. После продолжительных аплодисментов на сцену повалила толпа желающих получить автограф на моих книгах. Взмокший, но довольный, я вернулся в гримёрку, где мне вручили конверт с гонораром. Не считая купюры, сунул конверт в карман и тут же о нём забыл, потому что неугомонный Балякин потащил меня праздновать встречу в «Бочку», где нам выделили отдельный закуток со столом на шесть персон. Половину из присутствующих я видел впервые, но после третьей мы были уже закадычными друзьями. После пятой я сказал, что свою норму выполнил, поблагодарил за приём и собрался пешочком, с гитарным кофром в руках идти до гостиницы. Николай Афанасьевич не позволил мне стаптывать ботинки, усадил в свою «Волгу», лично сопроводив меня по назначению.
Утром голова не болела, видно, водка оказалась качественной. Хотя пять рюмок даже для меня, малопьющего, не такой уж и показатель. Вот если бы я пол-литра в одну харю выжрал… Интересно, что бы я тогда по пьяни рассказал собутыльникам? Что появился из будущего и все эти перемены в стране и мире по моей вине? Вряд ли мне поверили бы, скорее, приняли бы всё за пьяный бред. И всё-таки хорошо, что я знаю, когда нужно остановиться… М-дя, только вот на Кубе не сдержался, за что и поплатился.
Провожали меня с вокзала Пенза-I с небольшой помпой. Георг Васильевич по-отечески обнял, призвав не забывать альма-матер, неразлучные Николай Афанасьевич и Иван Степанович вручили пакет со звякнувшими внутри бутылками. Оказалось – настойка «Золотой петушок» в оригинальной таре. Её начали выпускать только в прошлом году, но я помнил, что «петушок» и в моё время считался чуть ли не символом сурского края.
Немного грустно смотрел я на уплывающий назад перрон вокзала. А с другой стороны, завтра снова в Москве, снова с семьёй, снова в круговерти неотложных дел… Кстати, сколько мне там в конвертике сунули. 150 рублей. Ну да в деньгах я особо не нуждался, можно сказать, отдал дань родному краю. Мог бы и бесплатно выступить, если бы попросили. С такими мыслями я и уснул под мерное постукивание колёс.
  
Глава 9
 
Первое в 1979 году заседание ближнего круга было посвящено исключительно вопросам внутренней политики. По традиции открывал его Машеров, на лбу которого в последние пару лет прибавилось несколько глубоких морщин.
– Главное, что тревожит наверняка не только меня, но и вас, товарищи, вопрос о власти, выражаясь словами Ленина. Сумеем её удержать – сможем спасти страну. Не сумеем – лучше застрелиться. Как говаривал Владимир Ильич, всякая революция чего-то стоит, только если она умеет защищаться. А мы готовим революционные перемены. И сопротивление внешних и внутренних врагов неизбежно. Хотелось бы услышать, как обстоят дела с нашими силовыми ведомствами, как, по Губернскому, говорят в будущем.
– По армии всё сравнительно неплохо, – отозвался Огарков. – Устиновских выдвиженцев я постепенно передвинул на почётные, но малозначимые места. Сейчас двигаю наверх офицеров, отличившихся в так называемых горячих точках, в Африке, в Азии, тех, кто знаком с современной войной. Устинов делал ставку на тех, кто завёл образцовый порядок и исправно красил траву к приезду начальства.
На лицах присутствующих появились усмешки.
– Но нам это не подходит, – продолжил маршал. – Эти «образцовые» оказались ни на что не способны, когда шайка предателей рушила страну и армию. Все приказов сверху ждали, идиоты… Таких будем гнать в отставку или задвигать на тыловые должности. Пусть портянки пересчитывают. А войсками будут командовать, может, и неудобные, зато инициативные, способные на самостоятельные решения.
– Недовольства не боитесь, Николай Васильевич? – поинтересовался Машеров. – Шум поднимется среди обладателей больших лампасов.
Огарков пожал плечами:
– Не без того, конечно, Пётр Миронович. А что делать? Оставлять, как есть, нельзя. Это ж позор! Пятимиллионная армия сдала страну кучке подонков без выстрела!
– Да, военная реформа необходима, – кивнул Романов. – Мы готовимся на ближайшей сессии Верховного Совета внести пакет соответствующих законов и поправок в конституцию, в том числе об организации высшего военного управления, о подготовке командиров.
– Да-да! – поддержал Огарков. – Надо вводить немецкую систему. А то приходит летёха из училища, ничего не умеет, всему учить надо – а туда же, командир! Хорошо, если из суворовского, хоть чему-то научат. Хотя там теперь тоже не то. Нет, ты потяни солдатскую лямку да побегай между учёбой замом по отделению, взводу, роте… Тогда будет авторитет у солдат. А чтобы тиной в гарнизонах не зарастали, пропускать через горячие точки по миру, и кто хорошо себя показал – наверх двигать. И не бояться, что там скажет Марья Лексевна! Вон, западники по всему миру не стесняются!
– Николай Васильевич, у нас уже был разговор о плане военной реформы, который вы должны представить, – сказал Романов.
– Работаем, Григорий Васильевич, – ответил министр обороны. – Скоро ознакомим всех присутствующих.
– Кстати, о пятимиллионной армии, – заметил Романов. – Тут придётся сократиться. И не хмурьтесь, Николай Васильевич. Этот вопрос мы уже обсуждали. Войны будущего показали, что в открытом бою небольшая, но хорошо обученная и вооружённая новейшим оружием армия разгромит даже многократно превосходящие полчища кое-как обученных людей с устаревшим оружием. Вы уж меня простите, товарищи, но как-то поневоле появляются мысли об армии на контрактной основе, аналогичной американской. Чтобы воевали матёрые профессионалы, а не зелёные новобранцы… Да и сорок первый вспомнить. Лучше меньше, да лучше, как сказал классик. Эскадрилья новейших боевых вертолётов в бою принесёт больше пользы, чем батальон призывников с оружием двадцатилетней давности.
  
– Всё это мне известно, – ответил Огарков. – Я ведь Даманский помню, как китайцы пытались переть массой и мы их «Градами» раскатали. Но и без серьёзного резерва тоже нельзя.