"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Хорошо бы ещё и сигнализацию поставить, – задумчиво пробормотал я, проверяя крепость оконной решётки. – Ну да ладно, дай бог обойдётся.
– Вообще-то гитары мы можем и домой забирать, – предложил Ордановский.
– Если кто-то очень захочет отнять у тебя гитару, он это в тесной подворотне сделает быстрее, чем если бы ему пришлось ночью перепиливать решётку на окне. Так что не придумывайте себе лишний геморрой.
  
Кстати, ребята и сами понемногу сочиняли, и заодно адаптировали старые вещи на новый лад. Например, Ордановский, более-менее знакомый с английским, изящно перевёл некоторые песни с языка Пушкина на язык Шекспира. У нас уже набралось материала практически на две полноценные программы. Но вторую тоже ещё предстояло утверждать на худсовете, если до этого дойдёт. А я надеялся, что дойдёт. Ладно, пока бы с первой разобраться.
– Я тут между делом созвонился с администраторами нескольких учреждений культуры Москвы и Ленинграда на предмет организации наших концертов. Ленконцерт этим заниматься не хочет, сказали, мол, сам решай вопрос, а подписи и печати мы где нужно поставим. С парочкой администраторов удалось предварительно договориться, правда, учитывая, что группа ещё не раскручена, люди опасаются относительно того, что билеты будут плохо расходиться.
– Это они глупость говорят, – встрял Кроль, который считался в группе неформальным лидером, как самый опытный и рассудительный. – На Кобзона меньше пришли бы, чем на рокеров. Тем более по Питеру уже слух о «The Russians» идёт, народ ждёт наших концертов. А с кем ты в Питере договорился, если не секрет?
– С администратором ДК моряков Марком Рубиновским. Знакомая личность?
– Марк-то? А то! Тот ещё прохиндей, своего не упустит. Года три назад мы у него выступали и, считай, полный зал собрали. А сейчас переаншлаг будет, тем более зал всего на девятьсот мест, если я не путаю.
– На девятьсот тридцать, – поправил Азаров.
– Тогда можно одним выступлением не ограничиваться. Если есть спрос – реально, к примеру, играть концерты три вечера подряд? Скажем, с пятницы по воскресенье?
– Да легко! И на афиши тратиться не нужно. Тут только по сарафанному радио кинь клич – мигом толпа соберётся.
Через день мы снова встретились. Я пообщался с администратором ДК моряков с глазу на глаз и теперь озвучил его предложение:
– Рубиновский просит за аренду зала на три вечера тысячу двести рублей, и это ещё вроде бы со скидкой, как оптовику. Практически вся звуковая аппаратура у нас своя, хотя, я так понимаю, только своими четырьмя колонками мы не обойдёмся? На этот случай у Рубиновского доберём. Свет тоже входит в стоимость аренды. Теперь определимся с датой. В следующую субботу у него выступает хор ветеранов флота, а в воскресенье какой-то фольклорный ансамбль. Зато ещё через неделю свободны и пятница, и суббота, и воскресенье. Предупредил, что, если мы планируем занять эти даты, желательно поторопиться с оплатой аренды, потому как могут объявиться и другие претенденты, опять какие-нибудь ветераны флота. С директором, заверил, проблем не будет, я так понял, всем процессом рулит Марк Геннадиевич.
– Ну да, директор там чисто для галочки.
– Тогда сегодня ему звоню, и заключаем договор. Причём по договору аренда на три вечера обойдётся нам якобы в семьсот пятьдесят рублей.
– Я же говорил, жук ещё тот, себя не обидит. Считай, пятисотку положит в карман.
– Куда же деваться, издержки производства. И не пятьсот, а четыреста пятьдесят, ну да это сути не меняет… Номинально аренду должен оплатить Ленконцерт, но я уже забежал к директору, тот говорит, что денег в бюджете на такие расходы не предусмотрено, даже учитывая потенциальный доход с продажи билетов.
– Блин, теперь что же, концерты отменяются? – огорчился Ордановский.
– Не расстраивайся раньше времени. Свои вложу. Где надо, печать и подпись поставят, и на том спасибо. Выручку-то с концертов мы в таком случае тоже себе оставляем.
– А если в бухгалтерию Ленконцерта придут с проверкой и обнаружится, что денег с продажи билетов на наши концерты нет? – снова возник Кроль.
– Хм… Тебе бы, Саша, в ОБХСС идти работать, цены не было бы, – сказал я под смех собравшихся. – Проблемы будем решать по мере поступления. Нам, чтобы остаться в плюсе, цены на билеты придётся устанавливать от рубля до двух, если на первые ряды. Думаю, цены божеские. За три вечера сборы составят минимум около трёх тысяч рублей, это, опять же, если только уйдут рублёвые билеты. Сами понимаете, вам же нужно платить зарплату. Вот с каждого концерта и будете получать свои проценты. Сначала, может, не очень большие деньги, но по мере раскрутки, уверен, гонорары будут только расти.
– Так у нас же должна быть категория, там какие-то рублёвые ставки за концерт.
– Официально – да, получите в Ленконцерте по четыре пятьдесят, как начинающие. Опять же с собранных за билеты денег, чтобы приютившую нас организацию на восемнадцать рублей не опускать. А неофициально… Там потом посчитаем, что, кому и сколько.
– Да, Сергей, и не мешало бы найти хорошего звукача.
– Кого?
– Звукорежиссёра. Мы же позиционируем себя как крутая группа… Пусть пока и потенциально. Пусть у нас нет техника, но звукорежиссёр – дело святое.
– Озадачили…
– А что голову ломать, есть у нас на примете один. Много не попросит, а профессионал от Бога.
Так в наш коллектив влился некто Ганс. Причём это было его настоящее имя. А полностью звукорежиссёра звали Ганс Вольфович Клинке. Он был потомком обрусевших немцев, приехавших в нашу страну ещё при Екатерине Великой. И что интересно, в их роду мальчиков называли только Вольфами и Гансами по какой-то уже забытой традиции. При Сталине отец нашего звукача был репрессирован, сумел выжить после строительства Беломорканала и вернулся домой с изъязвлёнными туберкулезом лёгкими уже после смерти вождя народов, прожив ещё несколько лет. Впрочем, главное, что обладатель пышных бакенбардов оказался настоящим докой в своём деле.
Несмотря на заверения парней, что весть о концертах разнесётся по Питеру в мгновение ока, я всё же решил подстраховаться, и поскольку с типографией ради нескольких десятков афишек связываться не хотелось, направил свои стопы в местное отделение Союза художников. Там меня свели с одним мастером линогравюры, и тот согласился за двести рублей напечатать полсотни афишек. Текст на куске линолеума заросший бородой по самые глаза художник вырезал под моим присмотром. После чего приступил к процессу печати. Афиши, возвещавшие о концертах восходящей звезды мирового хард-рока группы «The Russians» получились вполне приличного качества, хотя и однотонными. Но при этом красного цвета, а не чёрного.
Закупив в хозяйственном магазине несколько тюбиков клея ПВА, почти весь следующий день я посвятил объезду Ленинграда и расклеиванию на афишных тумбах афиш концертов. Не успевал отойти, как у тумб собирались любопытствующие, к моему вящему удовольствию живо обсуждавшие группу с «вроде как русским, но в то же время и каким-то нерусским названием».
В один из таких моментов меня вежливо взяли под локоток. Обернулся – милиционер с погонами старшины.
– Здравствуйте. Старшина Васильев. Можно ваши документики?
– Да, пожалуйста…
В паспорте у меня как раз лежала маленькая копия фото, где я был запечатлён рядом не с кем-нибудь, а самим Леонидом Ильичом Брежневым – память о концерте со Дня учителя, где мне пришлось подменять солиста «Весёлых ребят».
Видя, как непроизвольно вытягивается лицо милиционера, я не мог сдержать самодовольную ухмылку и с лёгкой наглецой поинтересовался:
  
– Старшина, а что, собственно, случилось?
– Тут… тут такое дело, – прокашлялся он. – У вас имеется разрешение на расклейку афиш?
– Разрешение? Хм, а что, на это тоже разрешение нужно?
– Значит, нет. Извините, но я вынужден провести вас в ближайшее отделение, по закону придётся составить протокол.
Протестовать было бессмысленно, и вскоре мы оказались в ближайшем отделении милиции. Начальник отделения, увидев мой паспорт, поинтересовался, не тот ли я Губернский…