"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Чартерным рейсом? – брякнул я.
– Каким? Нет, у нас до такого ещё не дошло. Обычным, под видом гражданских. Когда у вас найдётся свободный денёк?
– Да когда вам будет удобно, так и слетаем. У меня свободный график.
Покинув театр, я сел в «Волгу» и, прежде чем повернуть ключ зажигания, задумался. Похоже, Машеров уже более-менее определился с «ближним кругом», и это настраивало на оптимистичный лад. Тем более что уровень собравшихся был близок к высшему, а возраст – разве что за исключением зачем-то приглашённого на встречу Судоплатова – позволял надеяться, что у этих ребят всё впереди. Посмотрим, что будет дальше, но в любом случае хочется верить в лучшее.
  
…На следующее утро я обнаружил в почтовом ящике сложенную пополам открытку с изображением двух сердечек, причём с надписью на латинице «Invito a nozze». Раскрыв её, понял, что это приглашение на свадьбу Инги Чарской и Валерия Филатова:
«Уважаемые Сергей Андреевич и Валентина Александровна! Разрешите пригласить вас на самый главный праздник в нашей жизни – на нашу свадьбу. Соединение любящих сердец и объединение наших судеб произойдёт 15 января 1977 года…»
Читавшая вместе со мной Валя охнула:
– Серёжа, мы должны идти.
– Ну это само собой, отказом мы просто обидим Анатолия Авдеевича и его дочь. Только нужно подумать, что дарить.
– Действительно, ведь у них, скорее всего, и так всё есть. А может, деньгами отдадим?
– Думаешь, нормально будет выглядеть?
– А почему нет? Наверняка не мы одни такие будем, кто деньгами отдарится. Машину в качестве подарка мы всё равно не осилим…
– А вот половину машины в денежном эквиваленте вполне можем себе позволить. Особенно после того, как я получил гонорар от американского издательства.
– Это сколько – половина машины? Ты вообще какую машину имеешь в виду?
– Думаю, всё же «жигули». Если тысячи три подарим, не будем жлобами выглядеть?
Валентина закусила нижнюю губу, похоже, три тысячи она всё ещё считала очень крупной суммой и просто так с ней расстаться не хотелось.
– Валюш, деньги немалые, но и Чарский для нас сколько сделал, сама вспомни. Да и в будущем ещё не раз пригодится, я более чем уверен.
– Ну и давай три тысячи подарим, бог с ними. Что мы, ещё не заработаем? Вернее, ты, ведь ты же у нас в семье главный добытчик!
– А ты – хранительница очага, мать моего ребёнка, и я люблю тебя больше всего на свете. Ты Даньку уложила? Тогда пойдём, я покажу тебе кое-какие приёмы Камасутры.
– Серёжка!
– Я уже почти сорок лет Серёжка, хочется уже испытать в сексе новые ощущения. Пойдём, я покажу тебе точку G.
– Чего?!
– Так, ладно, идём наверх, тебе понравится. Или тебя на руках отнести?
– А поднимешь?
– Обижаешь!
Я подхватил любимую и по поскрипывающей лестнице, всячески демонстрируя, что своя ноша не тянет, поднялся в спальню.
…Через четыре дня рано утром я летел в Пензу в сопровождении группы Ивашутина. И тем же вечером мы вылетели с моей малой родины обратно в столицу. Не знаю уж, что там интересного нашли эксперты, но я в глубине души, спустившись в подвал, даже боялся, что процесс обратного перемещения во времени может сработать. Слишком много уже меня связывало с этой эпохой.
18 декабря я отправился на запись финала музыкального конкурса «Песня-76». На нём должна была прозвучать одна из моих композиций. Под восьмым номером в списке выступающих значилась Инга Чарская с композицией «Айсберг». Меня вместе с другими композиторами и поэтами-песенниками усадили в первый ряд. Из этой братии я узнал только Александру Пахмутову и Владимира Шаинского. Оба мелкие, метра по полтора, а Шаинский ещё постоянно улыбался своим широким ртом, демонстрируя редкие неровные зубы. Но при этом излучал позитив и вызывал неподдельную симпатию.
Анатолий Авдеевич скромно занял место где-то в середине зала. Перед началом шоу мы с ним немного пообщались в фойе, сойдясь во мнении, что выход Инги в финал – наша общая очередная победа, и выразив надежду, что наше дальнейшее сотрудничество будет не менее плодотворным.
– Сегодня среди зрителей ожидаются Чурбанов с Галиной Брежневой, – поделился новостью Чарский.
– Это который заместитель Щёлокова?
– Нет-нет, он занимает пост начальника Политического управления внутренних войск МВД СССР. А что, есть информация, что Юрий Михайлович станет замом министра?
Хм, почему-то в моём подсознании отложилось, будто Чурбанов чуть ли не всю сознательную жизнь проходил в замах у Щёлокова. Наверное, потому, что в связи с его именем невольно вспоминалось антикоррупционное расследование в отношении министра, инициированное Андроповым, а затем и «хлопковое дело» против самого Чурбанова, уже в бытность генсеком Горбачёва.
– Ну, ходят слухи, – неопределённо ответил я.
– Я не удивлюсь, всё-таки быть зятем Леонида Ильича и не занимать высокий пост… – подмигнул мне Чарский.
Чету Чурбанов – Брежнева я разглядел в ложе для почётных гостей. Перед началом концерта оба о чём-то весело переговаривались, видимо, находились в приподнятом настроении. При этом Юрий Михайлович пришёл в гражданском, и даже с моего места было видно, как Галина Леонидовна сверкала своими бриллиантами.
Вели «Песню-76» Александр Масляков и Светлана Жильцова. В этот вечер зал несколько раз заходился в овациях. Сначала публика живо отреагировала на выступление моей подопечной, одетой в длинное платье с открытыми плечами, затем на «Вологду» в исполнении «Песняров», а после на песню «Две зимы», спетую Юрием Богатиковым.
Авторы композиций получили почётные дипломы, ну и мне тоже выпала такая честь.
А после окончания концерта артистов и композиторов с поэтами попросили не расходиться. Оказалось, для нас в одном из залов устроен небольшой банкет. Я всё же хотел улизнуть, заявив, что мечтаю как можно скорее оказаться дома, с женой и сыном, но был мягко остановлен администратором:
– Сергей Андреевич, на банкете будут присутствовать Галина Леонидовна с супругом. Возможно, у них появятся к вам какие-то вопросы, и получится нехорошо, если вы проигнорируете эту встречу.
Сказано всё это было без нажима, но таким тоном, что я решил принять приглашение. Ладно, покручусь минут пятнадцать – полчаса, да и свалю под шумок.
Банкет явно не подходил под звание «небольшой». Правда, сидячих мест не было, собравшимся предлагался «шведский стол», но посмотреть было на что. Да и вкусить соответственно. Последний раз я перекусывал ближе к обеду, да и то влёгкую, чтобы не тащиться на важное мероприятие с полным животом. И теперь почувствовал, что голоден, и с жадностью набросился на еду, стараясь, впрочем, соблюдать видимость приличия.
Инга держалась от меня неподалеку, скромно отщипывая от кисти крупные виноградины. Папу на банкет не пустили, и она чувствовала себя несколько скованно в этой компании. Немного насытившись бутербродами с икрой, балыком и ветчиной, я стал прислушиваться к разговорам окружающих. Александра Пахмутова, рядом с которой скромно стоял, как я понял, её супруг Николай Добронравов, кому-то внушала, что песня должна нести прежде всего идеологический подтекст. В свою очередь, оппонент возражал, мол, песня – проявление человеческих чувств, а не программа партии. Не потому ли большинство песен посвящены любви?
– А я согласна с товарищем, – послышался сбоку чей-то голос. – Людям ближе песни, где поётся о любви друг к другу, а не к партии. – Голос принадлежал Галине Леонидовне, за спиной которой переминался Чурбанов. Возражать Брежневой никто из присутствующих не посмел, и та с торжествующей улыбкой повернулась к мужу: – Вот видишь, Юра, товарищи поэты и композиторы со мной полностью согласны. Любовь правит миром!
  
– Это точно, – кивнул Юрий Михайлович, косясь на стоявшую неподалеку Ингу.
По сравнению с Галиной Леонидовной, даже несмотря на все бриллианты супруги, Чарская за счёт молодости и красоты выглядела потрясающе. Да ещё и этакой скромницей прикинулась, хотя, может, и была такой на самом деле. Во всяком случае, я не помнил за ней никаких эскапад, хотя она могла бы уже и зазвездиться. В этом плане папа мог дочерью гордиться.