"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Да уж, попрыгунья-стрекоза, – засмеялся я, чмокая жену в щёку.
В назначенное время мы с Валей припарковали «Волгу» на стоянке у кинотеатра, а сами прошли к служебному входу. Гостей вечера встречал лично директор кинотеатра, тут же препроводивший нас в свой кабинет. Мол, пока в зале делать нечего, посидите с друзьями-коллегами здесь, попейте чайку с лимоном. Из «друзей-коллег» пока прибыли только Павел Владимирович Клушанцев да Михаил Ульянов со своей супругой Аллой Парфаньяк. Мы сердечно поприветствовали друг друга.
  
– Боишься? – подмигнул мне Ульянов. – Небось первая премьера?
– Есть маленько. Надеюсь, сегодня провала не будет.
– Будет успех, уж поверь мне, не одну премьеру пережившему.
Вскоре подтянулись Олег Янковский со своей верной спутницей Людмилой Зориной, а затем и одетый в элегантный чёрный фрак Тарковский с Ларисой Кизиловой. Причём жена Тарковского почему-то называла мужа на «вы», заставив нас с Валей переглянуться.
– Может, и нам так попробовать? – шепнула она мне на ухо.
– Я тебе щас так попробую – мало не покажется.
И шлёпнул её незаметно по попке, заставив тихонько взвизгнуть. Валя, кстати, чувствовала себя словно королева бала, новое платье ей действительно очень шло, особенно в сочетании с неброскими, но красивыми украшениями. Не говоря уже о том, что и внешне она выгодно отличалась от жён других членов съёмочной группы.
– Друзья мои, позвольте пригласить вас в зал, – забежал в кабинет директор. – Публика уже занимает места, а ваши указаны на пригласительных… А где, кстати, Артемьев, так и не появлялся?
– Эдуард Николаевич позвонил, сказал, что немного задерживается на студии грамзаписи, но к началу фильма обещал быть железно, – довёл до сведения директора Тарковский.
– А, ну тогда ладно, лишь бы не опоздал… Пойдёмте, товарищи, на свои места.
Мы один за другим через боковой проход прошествовали в огромный зрительный зал, уже наполовину заполненный народом. При нашем появлении кто-то зааплодировал, другие тут же подхватили, и вскоре зал потонул в овациях. Мы вынуждены были раскланяться, после чего расселись.
– Надеюсь, после финальных титров реакция будет такая же, – сказал мне сидевший справа от меня Янковский. – Только бы народ не устал смотреть, почти на три часа кино получилось.
К 18 часам зал был заполнен до отказа. Появился и Артемьев, усевшийся рядом с Тарковским. Последними свои места в первом ряду заняли двое достаточно немолодых мужчин, которые, шествуя по проходу в сопровождении лебезящего директора, о чём-то негромко переговаривались.
– Ого, вместе с Демичевым сам Андропов прибыл, – прокомментировал снова Янковский. – К чему бы это? Он же вроде не большой любитель публичных мероприятий.
Действительно, Андропов, живьём-то мне его видеть ещё не доводилось, только на фотографиях в Интернете. Но на них Юрий Владимирович выглядел постарше, всё больше уже в должности генерального секретаря.
Погас свет, занавес разошёлся, и под оркестровую, сдобренную электроникой музыку Артемьева на экране появились первые титры, а затем пустыня Кызылкум… то бишь марсианский пейзаж, и выползавший из песка очнувшийся советский космонавт Виктор Огнев в исполнении Янковского.
В принципе, я знал, конечно, сюжет фильма наизусть, раз уж являлся автором сценария, но всё равно смотрел кино с чувством какого-то щенячьего восторга. Пускай здесь нет компьютерных спецэффектов, но для 70-х то, что сотворил Клушанцев, было настоящим прорывом. По реакции зала, тишина в котором периодически наполнялась хоровыми вздохами, становилось ясно, что фильм задевает людей за живое. Например, в момент очередного такого массового выражения эмоций, когда у главного героя взорвался шлюз жилого модуля, одна из зрительниц позади меня, не сдержавшись, вскрикнула: «Ой, мамочки!»
Финальные титры шли вновь под музыку Артемьева, но теперь уже не нагнетающую, как в начале, а жизнеутверждающую. Невольно вспомнилось, как звонил накануне в Союз композиторов. Не дождавшись от них звонка, позвонил сам. Оказалось, что моё заявление попридержали, композиторы пока не могут прийти к единому мнению. Решив, что этак заявление могут и вовсе похерить, я тут же позвонил своей палочке-выручалочке в лице Чарского, поинтересовался, нет ли у него выходов на членов комиссии, чтобы уж как-то додавить этих мастодонтов от музыки. Анатолий Авдеевич пообещал подумать над моей просьбой, а я, в свою очередь, сказал, что отблагодарю его очередным хитом для Инги.
Загорелся свет, и зал тут же потонул в овациях. Приглашённым членам съёмочной группы пришлось встать и дружно кланяться, обернувшись лицом к публике. Я незаметно покосился на сидевшую супругу, которая тоже аплодировала, не жалея ладоней, а её глаза, смотревшие на меня снизу вверх, буквально лучились счастьем. Наконец нас пригласили проследовать на сцену, где вручили цветы, и каждому пришлось сказать несколько слов.
Вспомнив стандартные выражения обладателей премии «Оскар», я решил особо не загоняться, раз уж речь заранее не готовил, а попробовать что-то сказать по голливудскому шаблону.
– Спасибо моей любимой жене Валентине, которая всячески меня поддерживала в работе над книгой и сценарием. Валя, встань, пожалуйста, покажи себя людям… Спасибо всем участникам съёмочной группы за то, что так здорово сумели воплотить мою книгу на киноэкране. Спасибо всем вам за ваши аплодисменты, за признание нашей работы. Надеюсь, это не последний раз, когда мы порадовали вас своим творчеством.
Да уж, моё выступление стало, пожалуй, если не самым продолжительным сегодня, то уж самым ярким точно. Особенно момент, когда смущённая супруга встала и, приложив руки к груди, поклонилась аплодировавшей ей публике, да ещё и угодив под вспышку какого-то фоторепортёра, о присутствии которого я и не подозревал до последнего момента. При этом настырный фоторепортёр попросил нас с Валентиной чуть позже, когда зрители наконец разошлись, попозировать ему вместе. Оказалось, товарищ работает на журнал «Советский экран» и наше фото предположительно появится в следующем номере. Если, конечно, его одобрит редактор издания.
На банкет, проходивший в небольшом зале, Андропов не пошёл. Но передал через министра культуры, что фильм его впечатлил.
– Надеюсь, впечатлил в положительном смысле, Пётр Нилыч? – поинтересовался Тарковский.
– Думаю, да. А от меня вам самые искренние поздравления. Предлагаю поднять бокалы за успешную прокатную судьбу вашего фильма.
А на следующей неделе я, Тарковский и Янковский стали гостями «Кинопанорамы». Хозяин студии Эльдар Рязанов встретил нас широкой улыбкой, пожимая руки:
– К сожалению, на премьеру не смог попасть, но фильм уже посмотрел. Восхищён! Такого у нас ещё не снимали. Голливудские продюсеры сейчас, наверное, локти кусают, что не успели вовремя выкупить права на сценарий. Да и не факт, что у них получилось бы не хуже, это же ведь поразительным образом удалось совместить философию и действо. Андрей Арсеньевич, я всегда говорил, что вы гений.
– Да ладно, что я! Всех нужно поздравлять, – заскромничал режиссёр.
– Давайте к гримёрам, они над вами немного поработают, а затем проходите в студию.
Этот выпуск «Кинопанорамы» показали через неделю, практически одновременно с выходом нового номера журнала «Советский экран», обложку которого украшала физиономия Янковского сквозь прозрачное забрало гермошлема. Фильму была посвящена добрая половина журнала, с фотографиями с места съёмок (когда только успели), комментариями киноведов, дали интервью с главными действующими лицами. А меня-то почему эти гады-журналисты не проинтервьюировали?! Обидно. Правда, порадовала наша с Валей фотография на полстраницы. Жена даже хотела вырезать её и приляпать под стекло в рамочку, насилу удержал.
  
Между тем «Юность» готовилась печатать вторую повесть из серии приключений Эраста Фандорина. По первой неугомонная «Молодая гвардия» уже собралась издавать отдельную книгу, затребовав у меня рукопись. К тому времени я перепечатал уже и «Смерть Ахиллеса», собираясь браться за «Статского советника» и поглядывая на свою любимую «Алмазную колесницу». Что-то ещё должно быть между этими книгами, но так уж получилось, что в моём «ридере» Акунин был закачан не весь, а лишь те произведения, которые меня интересовали.